At The Cliff's Edge

Ева никогда раньше не доставляла удовольствие женщине. Это быстро стало ее новым любимым занятием. Оксана лежала под ней с закрытыми глазами и вздымающейся грудью, пока Ева наблюдала за движениями своей руки между ног другой женщины. Это было ново, необычно и совершенно не похоже на секс, которым она занималась большую часть своей жизни. Было ли это потому, что Оксана была женщиной, или Оксана была Оксаной, она была не совсем уверена. Они вернулись в спальню, в окна лился утренний солнечный свет. Их душ длился дольше, чем имел на это право любой душ, и Ева на мгновение почувствовала себя виноватой в пустой трате воды. Конечно, стало трудно сосредоточиться на этом после того, как Оксана опустилась на колени и провела языком по ее телу. Когда они наконец выключили воду и вышли из душа, Еве пришла в голову мысль приготовить Оксане завтрак. Это было хорошее занятие после ночи умопомрачительного секса, верно? Приготовить другому человеку завтрак? А потом Оксана поцеловала ее, прижала спиной к крошечной стойке в ванной и провела пальцами по внутренней стороне бедер Евы. Их обнаженные тела прижались друг к другу, и все мысли о завтраке мгновенно вылетели у нее из головы. Однако возникшая мысль была настойчивой и оглушительной, и она произнесла ее вслух с внезапной смелостью. «Нет...» Оксана удивленно отстранилась, прежде чем Ева закончила: «...Теперь моя очередь». Она почти ожидала, что Оксана откажет ей. Ева могла сказать, что молодая женщина хотела контролировать ситуацию. Но потом Оксана кивнула ей, и это было почти застенчиво, и Ева почувствовала в тот момент, что мотивы Оксаны были не столько в силе контроля, сколько в страхе подчинения. Это был еще один кусочек головоломки, и Ева найдет время насладиться им позже. В тот момент у нее были более насущные проблемы, например, поцеловать Оксану с открытым ртом и отвести ее назад по коридору в спальню. И теперь Ева была на ней сверху, два пальца внутри нее, и то, что начиналось как пробный темп, превратилось в более уверенный ритм, когда она с энтузиазмом работала пальцами. Сначала Оксана помогала ей, рассказывая, что ей нравится, чего она хочет и как ее возбудить, в то время как Ева водила пальцем по ее груди, ребрам и бедрам. Затем Ева впервые позволила своим пальцам пробежаться между ног Оксаны, проникая сквозь жар, гладкость и очевидное желание, и инструкции Оксаны были сведены к более простым просьбам "там", "не останавливайся" и "еще". «Ева», выдохнула она. «Это хорошо... это хорошо... Ты...» Ева скрючила пальцы так, как она помнила, делала Оксана, и в результате с губ другой женщины сорвался сдавленный вздох. Ева улыбнулась, осмелев, и наклонилась вперед над телом Оксаны. Она приподнялась одной рукой, а затем наклонилась вперед, чтобы слегка поцеловать Оксану в грудь. Раньше она только прикасалась. Теперь она могла чувствовать губами, языком. Она обхватила губами сосок Оксаны и слегка поласкала его языком. «Блять», тяжело выдохнула Оксана, выгибая спину. Ева держала рот на груди Оксаны, в то время как ее рука была занята у нее между ног. Поначалу это было немного сложно - держать ритм пальцами, одновременно делая что-то другое языком, но Ева гордилась тем, что быстро училась, когда хотела, и достаточно скоро почувствовала, как рука Оксаны потянулась к ее волосам, крепко завязала и прижала ее голову к себе. «Ева, о... ты делаешь...» Она резко оборвала низкий стон, ее голова откинулась назад, ее свободная рука взлетела к изголовью кровати. «Я почти..» Ева заставила свою руку работать быстрее, стараясь изо всех сил соответствовать тому, как Оксана трахала ее раньше: пальцы прямые, глубокие и точные. Но чем больше Ева старалась, тем больше она теряла контроль над тем, что делал ее рот, и ей казалось, что сосредоточиться на одном означало пожертвовать другим. Она позволила своему языку еще раз обвиться вокруг соска во рту, сильно посасывая его, прежде чем отстранилась, отпустив его, когда хватка Оксаны в ее волосах ослабла. «Этого достаточно?» Оксана открыла глаза и посмотрела на Еву сверху вниз. «Просто...» Она убрала руку со спинки кровати и обхватила запястье Евы между ног, «...наклони так, чтобы... да, вот так». Ева почувствовала, как ее руку прижали к телу Оксаны, ее ладонь коснулась клитора, в то время как пальцы продолжали входить и выходить из нее. Она поняла идею и наблюдала, как глаза Оксаны закатились при новом контакте. Затем она почувствовала, как рука Оксаны в ее волосах снова напряглась, потянув ее вверх и притянув к небрежному поцелую. Все это было горячее дыхание и возбуждение. Ева отстранилась и позволила своему рту нависнуть над ртом Оксаны, когда женщина под ней приблизилась к краю. «Да, Ева, там...» Ева сделала, как ей сказали, сделала это быстрее и жестче и завороженно наблюдала, как она доводит Оксану до оргазма. Это было коротко и сдержанно, чуть больше, чем напряжение мышц, когда она откинула голову назад и зажмурилась. Это было более тихо, более сдержанно, чем Ева предполагала. Но она почувствовала, как Оксана сжала ее пальцы, почувствовала, как ее ногти впились в кожу головы, когда она кончила, и теперь у нее были доказательства этого по всей руке, когда она вытащила ее из-под ног Оксаны. Ева улыбнулась. Через несколько мгновений Оксана открыла глаза и посмотрела на Еву. Ее голос был немного хриплым, когда она сказала: «Неплохо для твоего первого раза». Ева покачала головой и рассмеялась над ней. «Ты задница». «Мм. Подойди сюда, пожалуйста». Ева подчинилась просьбе, наклонившись вперед и нежно поцеловав другую женщину в губы. Затем она перекатилась на бок и приземлилась рядом с ней на кровать. «Итак, неплохо, а?» «Неплохо. Хорошо. Очень мило» «Очень мило, вау» «Очень, очень мило» «Хм, я думаю, на данный момент этого достаточно». Ева поцеловала Оксану в плечо. «Может быть, однажды я достигну уровня “умопомрачения”». Ни один из них не упомянул о неопределенном характере "однажды". Вместо этого Оксана промурлыкала и сказала с некоторой опаской: «Обычно я не… Обычно ко мне не прикасаются». Ева на мгновение опешила, удивленная этим признанием, даже когда почувствовала, что оно снова заводит ее. Было что-то опьяняющее в мысли, что она была одной из немногих, кому удавалось вот так прикоснуться к Оксане. «Это...» Ева вспомнила свою предыдущую мысль об Оксане, пытающейся потерять контроль. «...великодушно с твоей стороны». Оксана фыркнула. «Да, я даритель, Ева. Я только хочу нравиться людям». «Правильно». «И, угождая им, я тоже беру то, что мне нужно. Я беру их, их тела и звуки, которые они издают, когда кончают. Я беру их на спине, на коленях или наклоняю для себя. А потом я лишаю их возможности сделать то же самое со мной». «Значит, тебе нравится все контролировать» «Да, очень сильно» «А со мной?» Оксана мгновение помолчала, а потом небрежно пожала плечами. «Ты другая. Приятно немного сменить обстановку». «Ты такая задница», - фыркнула Ева, перекатываясь и направляясь к краю кровати. Им действительно пора было встать и что-нибудь съесть. Прежде чем она успела это сделать, она почувствовала, как Оксана схватила ее за запястье. Она остановилась и оглянулась через плечо на нее, голую, развалившуюся и совсем не собиравшуюся вставать. «С тобой я могу отпустить». Она сказала это мягко, но ее глаза с яростью смотрели на Еву. Ева почувствовала, как по спине пробежали мурашки, вызвав прежнее возбуждение, и позволила затащить себя обратно в кровать, обратно к телу Оксаны. Она предположила, что приготовление пищи может подождать еще немного. Они лениво ели в постели, обезвоженные и истощенные, разговаривая ни о чем важном. Это было такое отличие от их прежней динамики, когда Еве приходилось тыкать, подталкивать и тянуть, чтобы вытянуть из Оксаны хоть какую-то информацию. Теперь другая женщина говорила более свободно почти обо всем. Ева знала, что это сделал не секс, а, скорее всего, доверие, связанное с тем, как они занимались сексом. То, как Оксана отпустила всё. Это наполняло ее сердце. Полное… что ж, она еще не была готова углубляться в эти чувства. Но это было тепло, радостно и удовлетворенно. Тарелка, которую они делили, представляла собой смесь фруктов и выпечки, которые Ева купила в городе, намереваясь побаловать себя после стресса, вызванного отъездом Оксаны. Насколько лучше было иметь возможность поделиться ими с самой женщиной, вместо этого. Оксана рассказывала ей историю, описывая выполненную ею работу, в ходе которой она убила человека шпилькой. Большая, острая шпилька для волос, наполненная ядом. «Это так круто». Ева лежала рядом с ней, приподнявшись на локте и зачарованно наблюдая за ней. «Я имею в виду, действительно сомнительно с моральной точки зрения, конечно. Но классный трюк для вечеринок.» Оксана закатила глаза. «Трюк для вечеринки, да, конечно. Это не было проявлением атлетизма - карабкаться по водосточной трубе, чтобы попасть внутрь, или отличной маскировкой, надев одно из платьев его жены. Это было просто, как бы это сказать, аккуратно? Изящно?» Ева не смогла удержаться от смеха над сарказмом женщины. «Очень изящный трюк». «Хм» Следующий вопрос Евы замер у нее на языке. Она хотела спросить, закончила ли Оксана с фокусами прямо сейчас. Покончила ли с убийствами. Вот что значит уйти на пенсию, верно? Константин сказал, что она изменилась после Грызмета. Хотела ли она сейчас вообще перестать убивать или просто убивать больше, но уже на своих условиях? Прежде чем Ева смогла выдавить из себя эти слова, Оксана задала свой собственный вопрос. «Когда Молли должна...» Вместо того, чтобы сказать "должна", она сделала жест руками, как будто что-то выталкивала из живота и между ног. Ева поморщилась, потому что мерзко. «Когда она родит?» «Да, это». Оксана кивнула, как будто это было очевидно из ее демонстрации. «В ноябре», ответила Ева. Она отказалась спрашивать, вернется ли Оксана к тому времени. До этого оставалось четыре месяца, но она не хотела делать никаких предположений. «В ноябре», - повторила Оксана, перекатывая конец слова, когда оно вертелось у нее на языке. Она схватила виноградину с тарелки и отправила ее в рот. Тишина заполнила пространство между ними, легкая и непринужденная, и Ева почувствовала себя невероятно спокойной. Солнце перевалило за полуденную отметку, и только несколько облаков усеивали небо, которое она могла видеть через свои большие окна. Она почти чувствовала себя виноватой за то, что провела такой прекрасный день в помещении. Почти. И все же, несмотря на легкость тишины и спокойствие внутри себя, Ева не могла сдержать слов, которые сорвались с ее губ. «Как ты думаешь, когда ты уедешь?» Оксана перекатилась со спины к ней лицом. «Я останусь сегодня вечером и завтра вечером, а на следующее утро уеду». Ева почувствовала, как у нее сжалось горло. Это было скоро, но она всегда знала, что так и будет. «Хорошо», - все, что она сказала. «Но, - начала Оксана, - я все еще здесь прямо сейчас. И я могу придумать несколько способов провести этот день». Это была очевидная попытка заставить ее почувствовать себя лучше, ослабить беспокойство, сковавшее ее внутренности, и Ева оценила это усилие. Этот мрак все еще прятался где-то внутри нее, ожидая, чтобы развернуться в тот момент, когда Оксана уйдет, но сейчас молодая женщина была права. Она все еще была там. Она еще не ушла. Ева сдалась. «О, да? И о чем именно ты думаешь?» Оксана ухмыльнулась ей и забралась на нее сверху. Когда Ева почувствовала, как она прижалась губами к ее шее, она заставила себя перестать думать о том, что произойдет через два дня, и сосредоточиться исключительно на удовольствиях настоящего. Был уже поздний вечер. Ева не могла поверить, что провела почти целый день, занимаясь сексом. Конечно, были перерывы на воду, еду и нежные прикосновения, которые никуда не должны были уходить. Но это были просто перерывы перед главным событием их тел, переплетенных и дрожащих. Конечно, каждый антракт, каждая пауза в их страсти должны были стать последними. Ева пыталась вставать с кровати только для того, чтобы ее затащили обратно. Однажды она добралась до коридора, прежде чем почувствовала, что ее развернули, прижали к стене и крепко поцеловали, и они, спотыкаясь, вернулись в спальню. Она задавалась вопросом, сколько из их секса действительно происходило в данный момент. Как много в тот момент было связано с их телами, а не с реальностью их предстоящей разлуки. Если бы у них было все время в мире, они бы все еще занимались этим, как кролики? Однако в тот самый момент она не думала об этих мыслях, уткнувшись головой между ног Оксаны, женщина под ней громко стонала. Это была одна вещь, которую она заметила с большой гордостью: с течением дня Оксана позволяла Еве трахать ее все чаще, и каждый раз она была менее сдержанной, чем в прошлый. Оксана теперь дрожала, выгибая спину, когда Ева медленно проводила языком по её клитору. Ее пальцы тоже были погружены в Оксану, двигаясь в меньшем темпе и более расслабленно. Она не хотела заставлять ее кончать прямо сейчас. Потребовалось несколько попыток, чтобы привыкнуть к этому, к тому, что ты нападаешь на женщину, но Оксана сказала ей, чего она хочет, и Ева слишком стремилась угодить. Теперь она воображала, что у нее это неплохо получается, если судить по реакции Оксаны. В этот момент Ева оторвала свой рот от промежности между бедер Оксаны. Оксана заскулила от потери контакта, когда Ева приподнялась на локте, чтобы получше рассмотреть женщину, распростертую на ее кровати. Ева замедлила движение пальцев, пока они почти не остановились, и если раньше Оксана просто скулила, Ева подумала, что сейчас она, возможно, почти хнычет. «Ева, почему ты... не...» Ева спокойно посмотрела на нее. «Скажи мне, что ты собираешься вернуться». «Что...» «Скажи это» Оксана дрожала под ней, близко, так близко. Плотно зажатая ртом Евы и неспособная разжать пружины. И все же ей удалось сохранить часть своей обычной дерзости. «Ты же знаешь, что не можешь верить в то, что люди говорят во время секса, верно?» Ева не унималась. Вместо этого она начала ужасно медленно вытаскивать свои пальцы из Оксаны. Оксана фыркнула или попыталась фыркнуть, но это больше походило на сдавленный стон. «Я собираюсь вернуться». Она сказала это в спешке, отчаянно желая, чтобы Ева снова продолжила прикасаться к ней. «Посмотри на меня». Вполне возможно, что Ева была немного пьяна от власти, которую она имела над другой женщиной, но ей было все равно. Ей нужно было услышать эти слова, даже если, как сказала Оксана, она не могла поверить в них так, как хотела. Оксана открыла глаза, на мгновение уставилась в потолок, а затем встретилась взглядом с Евой. «Ева, я вернусь». Ева прикусила губу. Она снова медленно просунула пальцы внутрь, наслаждаясь ощущением Оксаны вокруг себя. Другая женщина ахнула, низкое, благодарное "да" сорвалось с ее губ, когда она изо всех сил старалась не сводить глаз с Евы. Казалось, они хотели закатиться назад, и эта мысль заставила Еву ухмыльнуться. «Еще раз», - скомандовала она, поправляя себя и опускаясь обратно на матрас. «Скажи это». Она позволила своему языку коснуться Оксаны. Она задавалась вопросом, возможно ли ощутить вкус предвкушения. «Блять, Ева, ладно. Я собираюсь вернуться. Я собираюсь...» Остальное потонуло во вздохе, за которым последовал рваный стон, когда Ева позволила своему языку погладить женщину под ней. Она почувствовала, как рука Оксаны вцепилась ей в волосы: нежная, настойчивая, успокаивающая. Она не тянула и не дергала ее, она просто крепко сжала пальцы и прижала Еву к себе, как напоминание, напоминание о том, что она была там. Что она еще не ушла. Еве показалось, что она слышит, как Оксана еще раз прошептала эти слова, запрокинув голову. «Я собираюсь...» Пальцы Евы возобновили свои движения, сначала медленные, а затем набрали темп, пока она не почувствовала, как спина Оксаны выгнулась дугой и все ее тело напряглось. Она вскрикнула, и тогда ее хватка в волосах Евы усилилась. Ева продолжала ласкать языком её клитор, глубоко погрузив пальцы, в то время как Оксана дрожала под ней, запустив руку в волосы, когда она кончила. Когда веревки, державшие Оксану туго, были перерезаны, молодая женщина, казалось, рухнула на кровать. Она тяжело дышала, и каждый третий или четвертый вдох больше походил на стон, чем на выдох. Ева почувствовала нелепое чувство гордости. Она сделала это. Она довела Оксану, наемную убийцу, язвительную задницу, до этого. Ева отодвинулась со своего места между ног Оксаны и начала садиться. Оксана заметила движение, резко открыла глаза и резко села, потянувшись к Еве, чтобы притянуть ее к себе в горячем поцелуе. Ева почувствовала, как она заурчала, когда попробовала себя на губах Евы. Она лизнула Еву в рот. Секс с Нико никогда не был таким приятным. Делая что-то для Нико, она никогда не получала такого уровня признательности в натуральной форме. Ева улыбнулась в ответ на поцелуй. Пока они целовались, она начала вытаскивать пальцы из тепла и гладкости между ног Оксаны. Другая женщина тихо ахнула, прежде чем одна из ее рук опустилась вниз и крепко обхватила запястье Евы. «Останься». Невероятно, но, несмотря на все, что уже произошло между ними, Ева обнаружила, что краснеет. «Хорошо», пробормотала она. Оксана улыбнулась, прежде чем позволить себе упасть обратно на кровать. Она удовлетворенно вздохнула, а затем сказала: «Знаешь, Ева, я всегда собиралась вернуться. И я собиралась сказать тебе это перед отъездом.» Ева почувствовала, как ее сердце наполнилось теплом, каким-то отличным от жара секса. Что-то мягкое. «ой» Оксана напевала. «Но мне понравилось, что ты заставила меня это сказать. Ты можешь быть очень... напористой... когда захочешь». Ее голос звучал низко, и сердце Евы, возможно, чувствовало тепло и нечеткость, но другие части ее тела ревели от жгучей энергии. Она услышала, как сама сказала: «Это было не единственное, что тебе понравилось», прежде чем она экспериментально согнула пальцы. Ее угостили еще одним хриплым вздохом Оксаны, и голод, едва утоленный тем, что они только что сделали и делали это весь день, вспыхнул в ее груди снова. «Ты права, это было не единственное», - выдохнула Оксана, прежде чем протянуть руку и притянуть Еву к себе для еще одного поцелуя. Ева охотно наклонилась вперед и позволила тыльной стороне ладони коснуться клитора Оксаны, пока она двигалась, пальцы все еще бездействовали внутри нее. «Ева». Оксана подула горячим воздухом в рот и впилась ногтями в руку Евы. Ева прикусила губу, и другая женщина что-то промурлыкала в глубине ее горла, прежде чем она обхватила ногой бедро Евы и притянула ее ближе. Какое откровение - увидеть, как Оксана хотела ее. Это было очевидно по тому, как она целовалась и прикасалась, и по тому, как она гладко сжимала пальцы Евы. Ева почувствовала себя победительницей, великодушной и сразу оценила все это. Когда ее рука снова легла между ног Оксаны, она счастливо вздохнула, позволяя себя поцеловать и позволяя себе тоже быть счастливой. Оксана сказала, что вернется, и Ева обнаружила, что действительно ей верит. Оксана вернется, и Ева будет ждать ее. Она будет ждать столько, сколько потребуется. Лунный свет проникал сквозь окна спальни Евы, окрашивая комнату в бледный свет и делая кожу Оксаны похожей на фарфор. Молодая женщина лежала на животе, и Ева позволила своим глазам блуждать по ее икрам, задней поверхности бедер и вверх по изгибу задницы. Она задержалась на пояснице, на том, как ее позвоночник оставлял борозды на коже, когда ее спина выгибалась вверх. Она продолжала прослеживать эти выпуклости, пока ее глаза поднимались выше, к линиям ребер и едва заметной выпуклости грудей, наполовину скрытых ее руками. Ева обвела взглядом изгиб ее плеч, длину шеи и твердые линии подбородка. А потом она посмотрела в её глаза, и эти глаза были прикованы к ней. Волосы Оксаны были распущены и откинуты назад на плечи. Еве страстно хотелось снова провести по ним пальцами, в сотый раз за этот день. Это был их самый длинный антракт. Они уставились друг на друга, и обе знали, о чем думает другая, чего они избегали достаточно долго. Оксана первой нарушила молчание. «Я вернусь, Ева». Ева вздохнула. «Я знаю, что ты попытаешься». «Да, очень сильно». «Но ты не можешь этого гарантировать», - настаивала Ева. «Ты не можешь обещать мне, что ничего... что...» «Я не могу обещать тебе, что меня не убьют и не избавятся от меня, как только я ясно дам понять, что хочу выйти из организации». Ева зажмурила глаза. Ей не понравилось, как бесцеремонно Оксана это сформулировала, но: «Да. Это.» «Тогда мне просто придется перехитрить их». «И как ты это сделаешь? Они - международный преступный синдикат, в распоряжении которого миллионы долларов». «Я очень умна, Ева» Ева фыркнула. «Я беспокоюсь не о твоем уме» «Тогда о чем конкретно ты беспокоишься?» Ева фыркнула. «Как я узнаю? Я буду... слепа ко всему. Ты, - Она изо всех сил старалась не повышать голос, но ничего не могла с собой поделать, в ее грудь закрадывались щупальца паники, - ты можешь умереть, и я никогда не узнаю! Я не смогу... с тобой невозможно поговорить, иначе они тебя выследят. Ты должна полностью исчезнуть для них, а значит, и для меня тоже, и я просто не буду знать. Я не буду знать, если с тобой что-нибудь случится...» Прежде чем она успела впасть в еще большую панику, Оксана наклонилась вперед, схватила ее за запястье и притянула Еву к себе. «Эй, все в порядке». Ева могла бы рассмеяться. Безжалостная убийца утешала ее по поводу очень возможной смерти упомянутой убийцы. Убийца также была красивой женщиной, с которой она провела последние 24 часа, занимаясь потрясающим сексом. Билл, ты бы не поверил в это, даже если бы увидел собственными глазами. Которые, возможно, у тебя есть, если ты смотришь с… где бы ты ни был. В таком случае ты извращенец. Она чуть не усмехнулась про себя, но тревога в ее горле была слишком сильной. Это душило ее, не давало смеху даже проскрипеть. Вместо этого она просто позволила себя обнять. Прошло несколько минут, прежде чем кто-либо из них заговорил. Тишину снова нарушила Оксана. «У меня есть идея» «Хм», - проворчала Ева, уткнувшись лицом ей в шею. «Я поговорю с Константином...» «Не надо...» «Тихо, Ева». Оксана подождала мгновение, чтобы убедиться, что Ева даст ей закончить, затем продолжила: «Я поговорю с Константином. Я не доверяю ему полностью, но не думаю, что он откажется от меня. Он знает, что я хочу уйти. Я думаю, что он тоже начинает этого хотеть. Я поговорю с ним и скажу ему, что собираюсь найти выход. И что я планирую вернуться к тебе. Однако я оставлю ему инструкции, и если меня убьют, он придет и скажет тебе, чтобы ты знала». Ева ждала большего, но, похоже, это было все. Ее первым побуждением было отказаться, но, на самом деле, это не была ужасная идея. Это было больше, чем у нее было. Возможно, это все, что у нее есть. «Хорошо», пробормотала она. «Да?» «Ладно. Это... это неплохая идея. По крайней мере, так я буду знать, если ты умрешь.» «Вот именно». Ева слышала, что Оксана довольна собой. Этого было достаточно, чтобы ее губы изогнулись в легкой улыбке. «Ты либо встретишь меня у своей двери, либо Константина, и пока ты не увидишь одного из нас, ты, по крайней мере, будешь знать, что я все еще нахожусь в процессе выхода». «А что, если они убьют тебя, а потом Константина?» «Ну, теперь ты просто создаешь еще больше проблем», - пожурила ее Оксана. «Ничего я не создаю! Это возможно!» «Заткнись, Ева. Это то, что мы сделаем». «Я...» - попыталась Ева, но знала, что спорить бессмысленно. Разобрав идею Оксаны на части, они не добьются ничего лучшего. Это послужило бы тем, что могло лишить их того ничтожного комфорта, который мог бы принести этот план. Хрупкое душевное спокойствие. «Хорошо. Тогда ты дашь ему знать.» «Хорошо, решено». «Хм», - промурлыкала Ева, прижимаясь к коже Оксаны. «Решено». Некоторое время между ними было тихо, и Ева почувствовала, как ее тревога утихает, сменившись медленно подкрадывающейся усталостью, которая заставила ее заснуть на плече Оксаны. «Ты собираешься сейчас заснуть, Ева? Всего несколько минут назад ты паниковала». «Шшш» Ева почувствовала, как ее веки тяжелеют. «Беспокоиться о тебе - изнурительная работа. Плюс, - она сделала паузу, чтобы зевнуть в шею Оксаны, - мы почти не спали прошлой ночью». «Да, ты была очень активна и сегодня». «Мм», - мозг Евы был медленным и сонным. «Очень активно выебывала из тебя мозги». «Ты отвратительна, когда хочешь спать». «Тебе это нравится», - пробормотала Ева, сильнее прижимаясь своим телом к Оксане. «Может быть», - тихо ответила Оксана, ее руки начали пробираться сквозь волосы Евы, но Ева уже крепко спала. Следующий день прошел странно по-другому, чем предыдущий. Секса было меньше, меньше отчаянных поцелуев и страстных объятий. Больше нежных прикосновений и страстных взглядов. Они вместе готовили еду и разговаривали о несущественных вещах. Вещи, не имеющие реального значения, но за которые Ева знала, что будет цепляться в ближайшие недели, как за спасательные плоты, вспоминая мелкие детали Оксаны во всем, начиная с того, как она наливала свой кофе, и заканчивая тем, как она ела яблоки большими, неуклюжими кусками. День был жесток в своем уходе, проносясь мимо них, как последние песчинки, бегущие по песочным часам, отмечая их сокращающееся время вместе. Не успели они опомниться, как наступила ночь, и их пустые тарелки для ужина лежали выброшенные и немытые в кухонной раковине. Они подумывали о том, чтобы посмотреть фильм, но им показалось пустой тратой их последней ночи вместе, чтобы провести ее, уставившись на что-то, кроме друг друга. И вот они снова оказались в постели. Секс был медленным, размеренным и осторожным, как будто любое резкое движение одного могло сломать другого, могло разбить хрупкое стекло, удерживающее их над пропастью. По мнению Евы, все это было очень драматично. Она задавалась вопросом, является ли драма отличительной чертой любви. Не то чтобы она когда-либо считала их любовниками. Конечно, было то, как Оксана произносила ее имя, как молитву, и как она преследовала губы Оксаны, как будто они снабжали ее кислородом, необходимым для дыхания. Нет, подумала Ева. Не любовники. Но что-то почти похожее на это. Если бы только у них было немного больше времени, может быть, тогда… Трудно было напомнить себе, что Оксана обещала вернуться, теперь, когда ее отъезд был так близок. У Евы было туннельное зрение, и все, что она воображала, что может видеть - это удаляющийся силуэт ее возлюбленной - не любовницы, когда она уходила от нее в неизвестность. Несмотря на все ее усилия, в ту ночь она все-таки заснула. Она пристально смотрела на Оксану и проводила нежными дорожками по ее коже. Они снова позволили лунному свету проникать в окна, просто чтобы был свет. Но тело Евы устало, ее разум был измотан, и нежное царапанье ногтей Оксаны по затылку заставило ее заснуть, прежде чем она смогла что-либо сказать. Восход солнца на следующее утро был самым уродливым, что она когда-либо видела. Оно сияло ярко и неумолимо, когда поднялось над горизонтом, и его свет разбудил ее всего за несколько минут до того, как это сделала Оксана. Почувствовав, как Оксана убирает волосы за ухо, Ева пошевелилась и повернулась к ней лицом. «Ты рано встала», пробормотала она, все еще в полусне. Сквозь полузакрытые глаза она наблюдала, как Оксана грустно улыбается ей. «Ты живешь очень далеко от мест, Ева. Мне придется уйти пораньше, если я хочу сегодня преодолеть большое расстояние.» «Но ты же не хочешь сегодня преодолевать большое расстояние», - снова пробормотала Ева. «Ева», - мягко подтолкнула ее Оксана. «Мы говорили об этом. Мне нужно идти.» Ева застонала и скатилась с кровати. «Я ненавижу, что ты делаешь это со мной». Голос Оксаны прозвучал у нее за спиной. «Ты та, кто хотела попрощаться». «Да, да, это моя вина. Пойдем.» Ева накинула шорты и толстовку и направилась к двери. Оксана следовала по пятам, уже одетая. «Мне приготовить тебе что-нибудь, прежде чем ты уйдешь?» Оксана обошла ее и улыбнулась ей. «Нет, Ева. Просто проводи меня до двери и поцелуй на прощание.» «Мне это не нравится». Оксана покачала головой, наполовину удивленная все еще сонным состоянием Евы. «Хорошо, Ева. Проводи меня до двери и поцелуй меня.» «Лучше». Ева направилась к входной двери так медленно, как только могла, чтобы это не бросалось в глаза. Она решила, что совсем не дурачит Оксану, но была благодарна другой женщине за терпение, когда та медленно обходила дом. К сожалению, она могла проделать такое короткое путешествие, и в конце концов они оказались у двери. Ева неловко прочистила горло. «Итак». «Итак». «Это прощ... э-э-э, на данный момент это все». «Пока да», ответила Оксана, беззаботно улыбаясь ей. «Хорошо». Ева сделала глубокий вдох. «Я хотела сказать тебе, что...» «Перестань, - прервала ее Оксана. «Это прощание не навсегда. Просто ненадолго.» «Верно, но...» «Никаких "но"». А затем молодая женщина заключила Еву в крепкие объятия, притянув их тела как можно ближе друг к другу. Она поцеловала Еву в шею, прежде чем отпустить. «Итак. Тогда до следующего раза, да?» «Д-да», пробормотала Ева. Она не была готова к этому моменту, и все же он настиг ее. «Хорошо». Оксана кивнула, а затем наклонилась вперед и нежно поцеловала Еву в щеку. «Скоро увидимся, детка». Затем она отстранилась, улыбнулась Еве и широко открыла входную дверь. Ева в ледяном ужасе наблюдала, как женщина, которую она почти любила - она не была уверена, что это значит, но - женщина, о которой она так заботилась, собиралась уйти от нее навстречу неизвестной судьбе. Оксана вышла из открытой двери и пошла по дорожке перед домом. Ева проследила за ней взглядом, но ее ноги, казалось, приросли к земле. Ей пришло в голову, что она даже не спросила Оксану, как именно та вернулась в дом. Может быть, она прошла весь путь пешком. Казалось, она собиралась сделать то же самое и сейчас. Ранний утренний свет отбрасывал теплый отблеск на спину молодой женщины. Бронзовый свет дня отражался в золотистых оттенках ее волос. Она шла, высокая и гордая, всю дорогу по тропинке, пока не добралась до пыльной грунтовой дороги, которая крутилась и изгибалась через всю страну до ближайшего города. Когда ее ноги ступили на проселочную дорогу, Оксана обернулась и посмотрела на Еву. У Евы перехватило дыхание при виде ее лица, освещенного сиянием рассвета и смело улыбающегося ей без тени беспокойства. Ева мысленно представила лицо Оксаны, заставляя себя запомнить этот момент навсегда. Затем она подняла руку в пробном жесте. Оксана кивнула ей один раз, прежде чем свернуть на дорогу, все время улыбаясь. Затем она начала уходить. Ева наблюдала за ней так долго, как только могла, пока дорога не повернула в сторону от скал, за поворот, и она не скрылась за зарослями деревьев.