Каждый раз, когда твоё сердце бьётся

Каждый раз, когда твоё сердце бьется, я хочу уберечь тебя от всех невзгод, ведь ты драгоценен.

В понедельник альфа, как и обычно, встречает Тэхена у ворот, Чон светится ярче зимнего солнца, ещё чуть-чуть и, наверное, можно ослепнуть, но, кажется, Тэхен хочет ловить лучи этого солнца. Они идут медленно, чуть касаясь друг друга плечами, потом стоят у аудитории, и Чонгук не в силах уйти, он всегда ждёт звонка, оповещающий о начале занятий, чтобы омега спокойно пошел на лекцию, а сам бежит в другой корпус со всех ног. Он опаздывает уже которую неделю подряд, уже получил замечания от всех преподавателей, у которых стоит первая пара, но плевать, плевать, когда Тэхен уже не отводит взгляда, не зажимается, а открывается сам. В этот раз идиллию нарушают омеги, также ждущие начала лекции. Они тихо (нет) перешептываются и явно обсуждают Тэхена. Чонгук слышит лишь часть разговора, но становится понятно одно — это пустые сплетни. Альфа вопросительно смотрит на Тэхена, но тот лишь бросает «не обращай внимания». Когда раздаётся звонок, Чонгук идёт на свою пару, в его голове продолжает крутиться эта мысль, мысль о том, что он стал причиной этих сплетен, он виноват. Во время обеда они садятся за столик в кафетерии, но шепотки долетают до них и там. Юнги присоединяется чуть позже и ничего не говорит, но и так понятно, он тоже это слышал. Чон решает пойти и поговорить со сплетниками, когда Тэхен, наконец, отвлекается на Мина. Альфу ловят за руку, когда он только встаёт со своего места, и одними губами просят не делать ничего опрометчивого. Чонгук не понимает, почему это дерьмо происходит именно с ним. Боже, да он в первый раз в жизни влюбился, неужели не может быть по-другому? — Эй, Чон, дорвался до золотой задницы Ким Тэхена? Такую клоунаду развёл, неужели он повелся на это? — парни переодеваются в раздевалке, и один из них не упускает возможности почесать языком. — Тебе не стоит так говорить, — еле слышно отвечает Чонгук. Он поднимает взгляд и пристально смотрит на него. — Это угроза? — спрашивает другой, стоящий рядом со своим другом, он всем своим видом показывает, что готов к драке, но так только кажется, этот парень не из тех, кто будет ввязываться в подобное, тем более против Чона. — Просто предупреждаю, — произносит альфа и выходит из раздевалки. Пары проходят одна за другой, во время обеда к ним подсаживаются хены Чонгука, и это не то, чего бы Тэхен хотел. Он не против них, совсем нет, но, с одной стороны, больно смотреть на соулмейтов, то, что они таковыми являются, понятно сразу, эти мягкие взгляды, договаривание фраз друг за друга, лёгкие касания, наверняка оставляющие после себя фантомное ощущение тепла. А с другой стороны, с ними уютно как дома, насчёт этого альфа был прав, но в тоже время дискомфортно, потому что у Кима такого никогда не будет, он сам бежит от этого как от огня. — Чонгук, ты совсем про нас забыл, — возмущается Джин-хен, пока все уплетают рис с кимчи и свининой. — Да, ты давно не заходил, куда это годится? — Этот проект отнимает много времени, но мы хорошо справляемся, верно, Тэхен? — Чонгук всегда будет говорить о Тэхене, всегда. — А… да, неплохо, — Ким смущается такому вниманию. — Он скромничает, без его помощи я бы ничего не смог сделать. Ким тянет уголки губ вверх и застенчиво отводит глаза. Чонгук смотрит на него и улыбается, наверное, он сейчас живет ради этого момента, ради такого Тэхена. — Ты очень вкусно готовишь, Джин-щи. — О, называй меня хеном, и, да, у меня лучшие блюда. — Хорошо, Джин-хен, — омега говорит очень тихо, будто боится, что его услышат. — Тогда меня тоже, я тоже хен, Намджун-хен, а теперь ешьте, впереди ещё лекции. — Черт, хен, это что теперь прописано в твоём лексиконе? — смеётся Чонгук. — Он посреди ночи подрывается и орет, что опаздывает на лекции, — все так же возмущается Джин-хен, кажется, это его перманентное состояние. — Боже, хен, аспирантура делает из тебя сумасшедшего ученого. — Я бы посмотрел на тебя, если бы ты занимался экспериментальной физикой, и, да, я учёный. — Они забавные, — шепчет Тэхен, наклоняясь к Чонгуку. — Эй, вы двое, нехорошо шептаться, — выживает их Юнги. — Да, точно, это невежливо, проявите уважение, — хихикает Джин. Боже, эти хены такие смешные, думает Чонгук. Он рад вот так вот сидеть с ними и с Тэхеном, будто так всегда и было.

🖤 🖤 🖤

Чонгук знает, что настоящий ученик тхэквондо — это тот, кто умеет вести себя в любом месте и в любое время. Отрешенность и трезвость ума, как способность человека не поддаваться субъективным чувствам, эмоциям, таким как жадность, злоба, страх, зависть, трусость. Главное — это победить себя, свои недостатки и пороки, говорил Конфуций. Но, Боже, он не знал, с чем придётся столкнуться Чон Чонгуку. В среду, когда Тэхен уезжает сразу после занятий, потому что у него сеанс у доктора. Чонгук решает пойти в библиотеку сам. То, что он слышит по пути туда, не то чтобы непозволительно грубо, скорее непростительно пошло. — Ну что, Чон, как этот омега в постели? — гогочет парень из параллельной группы, все это сопровождается улюлюканьем его двух дружков. Альфа делает вдох-выдох. Вдох-выдох. Его руки крепко сжаты в кулаки, а желваки играют. Вдох-выдох. — Я бы трахал его исключительно сзади, чтобы любоваться такой задницей, — продолжает комментировать ублюдок. — Ага, чтобы он не видел твоей стремной рожи и не убежал, — ржет другой. Главная цель тхэквондо — силой, основанной на человечности, справедливости, мудрости, духовности и доверии, прекратить подавление сильными слабых и тем самым способствовать построению лучшего общества. Поэтому Чон бьет без зазрения совести, бьет так, чтобы у кретина, посмевшего открыть рот, отбило желание говорить что-то нелестное про кого-то другого, как минимум навсегда. Да, может философия немного пошатнулась в этот момент, да, может кровь слишком сильно забурлила и застлала пеленой глаза, но, черт, хруст челюсти это лучшее, что когда-либо слышал Чонгук. Чонгук всегда контролирует силу удара, осечки не случаются, и в этот раз идеальный точечный удар. Всё во вселенной взаимосвязано. Человек — часть Вселенной. Смысл жизни заключен в совершенствовании души. Совершенствуя душу, человек совершенствует Вселенную. Жизнь человека разнообразна. В ней находится место для добра и для зла. Дело самого человека — какому пути следовать, главное — помнить, что душа бессмертна и жизнь дана для того, чтобы освободить ее от пороков. О своих пороках Чонгук прекрасно знает, но они никогда не касаются кого-то другого. Да, он не безупречен, но он справедлив, и он честен перед собой. Поэтому, когда ублюдок лежит на полу в коридоре главного корпуса и плюётся кровью, альфа спокоен. Что ж, Чон достаточно пытался привести к мирному решению, он просил словами, он предупреждал. И пусть его путь стал не таким, каким мог бы, но все связано, он непрерывно связан с Тэхеном и будет его защищать всегда. На следующий день, когда он встречает Тэхена, то специально подаёт стаканчик с чаем левой рукой. Омега не замечает этой мелочи, но чувствует, что что-то изменилось. — Все в порядке? — А? Да, все Окей. — Хорошо. — Пообедаем сегодня вместе? — Чонгук всегда об этом спрашивает, спрашивает разрешения быть рядом. Ким чуть заметно кивает, он теперь всегда соглашается. И все было хорошо, пока Тэхен не заметил его сбитых костяшек, все было просто прекрасно. — Что это? — Ударился о шкаф, я иногда такой неуклюжий, — альфа заводит руку за голову и пытается беззаботно улыбаться. — Не надо врать, — голос Кима спокойный, но пробирающий душу. — Зачем ты это сделал? — спрашивает омега, беря правую руку Чона в свою и впиваясь в неё взглядом. — Я не позволю никому говорить о тебе плохое, ты меня слышишь? Никому. Я заткну каждого, — отвечает Чонгук и сжимает руку Кима в ответ. — Ты ведь знаешь, что это бессмысленно, — глаза Тэхена будто пусты, но так ли это на самом деле? — Мне плевать, я сделаю все… я… — альфа тяжело дышит, ему так трудно себя сдерживать, чтобы не заорать о том, что он может сделать для Тэхена все. — Чонгук, ты не должен, ладно? Я… не надо, — омега вдруг отпускает его руку и смотрит куда-то вдаль. Он сейчас так хотел бы спрятаться и зачем только затеял этот разговор? — Почему, Тэхен? Почему ты так говоришь? — Чон берет лицо омеги в свои ладони, тот не плачет, но, Боже, его глаза полны грусти, уголки губ опущены, и кажется, что ещё чуть-чуть и он расплачется, но в Ким Тэхене нет слез, совсем нет. — Ты драгоценный, и я сделаю все, слышишь меня? Абсолютно все, чтобы ты чувствовал это. Тэхен кладёт свою руку поверх чужой, и это тепло такое правильное, такое приятное. Он на секунду закрывает глаза, чтобы собраться с силами и улыбнуться. Может, у него, наконец, получится не бежать от собственного сердца. Он трется щекой о шершавую ладонь, будто ищет больше тепла. Чонгук в этот момент почти не дышит. Ким прикусывает губу, смотря в глаза Чону, и в них видно намного больше, чем он смог выразить словами. А альфе и не нужны слова, все и так понятно. Он будет защищать Тэхена до последнего.