Знакомство второе.
22 апреля 2022 г., 11:44
Мутант стоит у вертолетной площадки и ждет своего вертолета. Сегодня наконец-то пришло новое назначение. Сегодня он одет не как обычно. На нем черные военные штаны с многочисленными карманами и немного свободного кроя, заправленные в тяжелые и такие же черные берцы. Черная майка с коротким рукавом и вышитой ниткой «под золото», а также с эмблемой Коалиции на левой стороне. На правой же, как и положено — имя, состоящее из двух букв, группа крови, резус фактор и отличительный знак. В овале вышита спираль, чем-то напоминающая спираль ДНК и под ней буква «М». Спираль означает, что он мутант, а буква — классификация способности. Его считают микриком. Глупцы. На голову одета такая же черная кепка с вышитой, на месте кокарды, миниатюрной эмблемой Коалиции. В ушах мутанта вставлены вакуумные черные наушники, провод которых проходит через майку и скрывается в кармане брюк. В наушниках играет рок, заглушающий голоса в голове, все по назначению ученых. На шее непривлекательный аксессуар в виде ошейника с несколькими датчиками. Именно он подавляет силу мутантов.
Ви стоит и смотрит на базу. У него ровные черты лица, идеально гладкая кожа, аристократически ровный нос и небольшие губы, идеально подходящие к его лицу. Из-под кепки слегка выбиваются черные волосы, которые едва заметно колышет небольшой ветер. Его глаз не видно из-за козырька, который дает небольшую тень от солнца. Ви ощущает агрессию в свою сторону. Идеальное лицо не выражает никаких эмоций, лишь в глазах на секунду мелькнуло сожаление. Мутант вздыхает. Снова.
«Ви, — голос в голове отчетливо слышен. — Я знаю, что ты слышишь меня. Кентукки, отряд «Дельта-1». Тебя направляют туда. Кентукки. Все будет в Кентукки, — голос замолкает, так же как и появился.» Мутант вздыхает. Он переводит взгляд на руки, от кончиков пальцев до локтя все покрыто линиями. Все закрашено сине-черным тату. Очередной вздох со вкусом разочарования. Значит, в Кентукки будет не все.
В небе слышится гул вертолета, что медленно приближается к базе, и мутант поднимает взгляд наверх. Вертолет виднеется где-то вдали, а к мутанту медленным шагом направляются двое военных. Сопровождающие. Военные подходят к Ви и ухмыляются. Им лететь три часа, а в вертолете можно и позабавиться с мутантом. Это то, что читается у них на лице.
— Мутант Ви, — говорит первый и мутант переводит на него взгляд. — Твое назначение у нас. По прилету мы передадим его твоему новому капитану.
— Новенькие? — спрашивает Ви.
— Старенькие, — ухмыляется второй. — Кто тебе разрешал подавать голос без приказа, тварина? — и военный замахивается, чтобы ударить мутанта.
— Не время еще, — останавливает своего напарника первый.
Ви молчит. Новенькие. Они не знают или не верят. Но это их дело. Три часа полета. Четыре человека. Четверо военных. И мутант. Он искренне надеется, что этих двоих ознакомили с техникой безопасности.
Вертолет подлетает и садится на площадку, своими лопастями поднимая потоки пыли и создавая шум. Первый военный тянет руку к Ви, чтобы потащить его к вертолету, но мутант идет сам. Незачем оттягивать прилет на новую базу. Военным это не нравится. Они должны указать мутанту его место, даже если он не сопротивляется, даже если «предает своих», сражаясь на стороне людей. Мутант должен знать свое место.
В вертолет садятся молча. Там только два пилота. Обычный вертолет военного типа без разделяющей перегородки кабины пилота и хвостовой части судна. Закрывается дверь, одеваются наушники для связи пилота с командой и вертолет взлетает. Один военный сидит напротив мутанта, второй рядом с ним. Они молча переглядываются, видимо решая, когда отплатить за дерзкую выходку мутанту, и ухмыляются еще сильнее.
Сколько раз он это уже проходил. Каждый раз одно и тоже. От одной базы до другой. И самое смешное, что Коалиция бессильна. Они не могут его наказать хуже, чем его уже наказывали. Не могут повлиять на это. Компетенции Коалиции каждый раз хватает только на строгий приказ не трогать этого мутанта. Но почему-то каждый раз этот приказ нарушается. Ви надеется, хотя и не верит, что этим двоим хватит ума просто сидеть в вертолете и не трогать его. Мутант прикрывает глаза, надеясь просто отдохнуть. Не сегодня.
«Пятилетний мальчик кричит и вырывается из рук военных. В доме четыре мертвых тела. Его папа и мама мертвы. Красная пелена неконтролируемой силы медленно угасает. На шее ошейник. Взгляд становится осознанным, а детский плач разносится по разгромленной гостиной.
— Заткнись, ублюдок, — и военный бьет по лицу ребенка. — Заебал скулить, щенок.
Ребенок бьется в истерике и не может остановиться. Из носа текут сопли, из глаз — слезы. От удара полопались капилляры, хлынула кровь из носа, а губа разбита. Все перемешивается и на половину лица у мальчика уже образуется синяк. Военный силы не жалел. Мальчик не может остановиться в своей истерике.
— Да блять, — злится уже второй военный. — Успокойте его уже кто-нибудь или я его прикончу.
— Приказ доставить этого мутанта на базу номер один, — говорит откуда-то третий голос.
— Мама, папа, — кричит ребенок. — Кто вы, где мой брат? — ребенок снова кричит и плачет.
Военным плевать. Его бесцеремонно хватают и тащат на улицу через огромную дыру, где раньше находилась дверь. За своей истерикой он слышит лишь:
— Убитых военных похоронить со всеми почестями. Нелюдей для вскрытия и на опыты, дом сжечь.
Мальчик пытается вырваться, но у него ничего не получается. Он рыдает и кричит, зовет брата, просит о помощи, но помощи ждать неоткуда и не от кого.
«Как тебя зовут? — ощущает Ви давление на своей руке и рядом слышит девчачий голос.»
Все останавливается. Вся картинка замирает. Ви осматривается и не понимает, что происходит. Военные замерли в неестественных позах, мальчик в руках застыл в положении одной поднятой ноги, его за одну руку держит военный, а другой пытается вырваться. Голосов нет. Ви оглядывается. В проеме взорванной двери застыл военный, что держал в руках носилки с мертвым телом, рука которого свисала вниз. Мама.
«Как тебя зовут? — требовательный голос снова врезается в голову и уши, сильнее сдавливая руку».
Ви поворачивает голову вправо и опускает взгляд на свою руку. Он видит, что его за руку держит маленькая ладошка. Прослеживая взглядом за хозяином руки, мутант видит рядом с собой девочку, что стоит рядом с ним. Ей на вид лет пять, не меньше. Она в черном коротком платьице с двумя смешными косичками, и глазами, покрытыми черной дымкой. Все словно в замедленной съемке.
«Как тебя зовут? Сосредоточься, — уже строго говорит девочка и сильно сжимает руку Ви.»
«- Кто ты?» — спрашивает Ви.
«Мы хотим помочь. Ты все узнаешь, когда вспомнишь. Сосредоточься, Ви. Как тебя зовут?»
«- Ви, — голова мутанта начинает болеть.»
«- Тебя зовут не Ви. Посмотри вокруг. Это твое прошлое. Как тебя зовут? — девочка говорит строго, но начинает дышать тяжело.»
«- Я не знаю, не знаю, — голова начинает трещать, все тело сковывает необъяснимой болью, когда мутант пытается вспомнить хоть что-то из того, что видит, место, где он находится, начинает искажаться, но все также застыло на месте.»
«-Успокойся! — приказывает девчушка и Ви делает глубокий вдох.»
Картинка снова приходит в движение, Ви улавливает сбоку какое-то движение и поворачивает голову на него. На фоне мальчик все также плачет, пока его тащит военный. Из дома уже вынесли тело мамы и выносят тело отца. Четверо военных заходят в дом, чтобы забрать останки своих сослуживцев, но Ви смотрит лишь на одного человека, который стоит за деревом. С его глаз катятся слезы, но мутант отчетливо видит в них не скорбь. Во взгляде плачущего подростка виднеется нечто другое. Зависть. Принятие. Ненависть. Злость. Недоумение. Осознанность. Все вперемешку, но где-то в глубине теплится крохотный огонек желания все исправить и вернуть время назад.
Мальчика заталкивают в военный джип, в затылке ощущается адская боль и наступает темнота. Чувства всепоглощающей утраты заполняет все его естество, линии на теле нещадно начинают жечь, закрашиваясь в черное полотно на коже, состоящее из линий, а голова раскалывается надвое. Горло сдавливается невидимым ошейником, становится трудно дышать, руками хочется вырвать себе язык. В мозг отправляются импульсы, давящие воспоминания. Как будто стоит неведомый барьер, который невозможно пройти. Который не дает вспомнить. Который сдавливает все внутренности, запрещая что-то вспоминать. Сердце стучит так, как будто хочет изнутри разорвать грудную клетку. Воздуха в легких катастрофически мало, но руки тянутся ко рту. К языку, чтобы вырвать. Ви задыхается. В голове что-то щелкает, разрывая барьер, принося адскую боль. Яркий свет озаряет темноту. Привычные установки рушатся. Руки безвольно падают вдоль тела. Дыхание возобновляется, ошейник перестает давить. Ви вспоминает этот момент. Ви вспоминает смерть своих родителей.
— Как тебя зовут? — уже спокойней спрашивает девчушка.
— Ким Тэхен, — задыхаясь, отвечает и смотрит, как она улыбается.
— Это не конец, сосредоточься, — становится она серьезней.
— Кто ты? — спрашивает Тэхен.
— Об этом позже, у нас мало времени, ты должен вспомнить начало. Помни, я не причиню тебе вреда, и я не вижу того, что видишь ты. Я лишь проводник, — девчушка замолкает, слегка хмурит свои брови и теперь Тэхен находится уже в другом месте…»
Началось. Из вороха воспоминаний выталкивает неприятное ощущение скопления токсина под кожными порами. Нос неприятно щекочет едкий запах, что поднимается из глубин тела и стойко заменяет все остальные запахи. На языке скапливается токсичная слюна, вызывая легкое жжение вкусовых рецепторов и накатывающее фантомное чувство тошноты. К этому невозможно привыкнуть. Тэхен делает едва заметный вдох. Полчаса. Прошло всего лишь полчаса полета. Мутант открывает глаза.
Лицо военного с ядовитой усмешкой на губах и взглядом полным презрения находится почти вплотную с лицом мутанта. Военный платонически осматривает лицо Тэхена, толкает язык за щеку и говорит:
— Эй, ошибка природы, не пора бы тебе уже расплачиваться за то, что открываешь рот, когда не надо? — риторический вопрос, не требующий ответа.
— Парни, не стоит, — доносится голос второго пилота. — Не нарушайте приказ или я буду вынужден доложить руководству.
— Эй, Джеб, — не отводя взгляд от Тэхена, говорит военный. — Присмотри за нашими пташками, пока я научу этого ублюдка манерам.
— Статья 184 Кодекса Коалиции гласит: «Военные не вправе наносить вред мутантам, находящимся на военной службе Коалиции. За нарушение статьи предусмотрена ответственность в виде увольнения с воинской службы в связи с несоблюдением контракта, — монотонным голосом произносит Тэхен.
— Смотрите-ка, ублюдок знает Кодекс, — ухмыляется тот самый Джеб.
— Парни… — снова пытается второй пилот остановить сопровождающих.
— Оставь, Бобби, парни просто пошалят, — заставляет замолкнуть второго пилота его капитан.
— Но… — пытается возразить Бобби.
— Не вмешивайся, — уже сквозь зубы говорит капитан. — Или не слетаемся, — второй пилот замолкает.
— Посмотрим, что может твой рот, которым ты посмел что-то пиздеть без приказа, — с гадкой улыбкой произносит военный. — Джеб, — обращаясь к своему напарнику, — Давай поставим нашу принцессу на колени.
Мутант не успевает сказать и слова, как его тело покрывается капельками пота, источающему по салону вертолета едкий и вредный ядовито-кислотный запах. На майке появляются первые светло-коричневые пятна, как от белизны. Индикатор на ошейнике медленно заполняется зеленым. Военных это веселит. Так даже интересней. Военный смеется, видя, как заполняется индикатор и достает пульт от ошейника.
— Поиграем, выродок? — ухмыляется военный и нажимает на кнопку пульта.
Бесшумный удар электрического шока приходится в шею мутанта, подавая импульсы в мозг, а потом растекаясь по всему телу. Тело неприятно покалывает, но очень даже терпимо, когда к этому привыкаешь. Военный верит, что мутант остановит свои способности, но тут от Тэхена не зависит ничего. Индикатор все больше заполняется, и военный снова нажимает на кнопку. Чувство головокружения и судороги накрывают мутанта. Тело ослабевает и Джеб тянет Тэхена за майку вниз. Майка разрывается в нескольких местах, а ослабленное, непрекращающимися ударами тока, тело мутанта оседает на холодный металл.
Это ощущение в теле и голове непередаваемо. Ужасное чувство, когда тело непроизвольно вырабатывает кислоту, а в мозжечок из ошейника направляется контролируемый заряд электрического тока, заставляющий подавлять проявление силы, распространяясь в дальнейшем по всему телу. Но Ви не может это контролировать. Сила, что встает на защиту, работает независимо от подавления. Но чем больше проявляется сила, тем сильнее реагирует контролируемый заряд, словно раскручиваясь в маленьком пространстве и агрессивно пытающийся предотвратить неизбежное, насильно закрыть, заглушить. И чем больше заряд подавляет, тем сильнее действует сила. Тем сильнее сопротивляется мозг. Словно два магнита, повернутые друг к другу одним полюсом, желающие соединиться, но отталкивающие друг друга прямо пропорционально желанию. Голова нещадно болит. Участок мозга, отвечающий за боль, пульсирует от напряжения. Болит все.
— Ну вот и все, стоит лишь нажать кнопку, так сразу такие податливые становятся, — смеется безымянный военный, расстёгивая ширинку камуфляжных военных штанов.
Военных ознакомили с техникой безопасности. Военные также получили приказ не трогать его. Они подготовились. Тем более, кто им может помешать, когда нет глаз и никто не узнает?!
Джеб надевает резиновые перчатки, кривясь от неприятного запаха, что все плотнее окутывает закрытое пространство вертолета и кабину пилота. Датчик загрязнения воздуха начинает непрерывно и раздражающе пищать. Запуск очистки воздуха не помогает.
— Вы бы там поторопились, а то мы все задохнемся, — кричит первый пилот и переводит взгляд на своего напарника, который сидит бледный, как мел.
— Спокойно, кэп, все будет в лучшем виде, — слегка кашляя, говорит Джеб и поднимает голову мутанта, тело которого еще не отошло от ударов тока.
Тэхен смотрит нечитаемым взглядом прямо перед собой. Не обращает внимание на полувставший член, что появляется перед глазами. Не обращает внимание на запах немытого полового органа, который пытается пробиться через плотно засевший запах токсина в носу. Не видит даже белую субстанцию, появляющуюся каждый раз на головке, когда военный надрачивает себе, смещая крайнюю плоть.
— Ты бы хоть подмылся, Майк, — морщится Джеб.
— Эта красивая сучка и подмоет своим сказочным ртом, — ухмыляется Майк и тычется еще не до конца вставшим членом в плотно сомкнутые губы, — Блять. Открой ему рот, Джеб, — шипит Майк.
У Тэхена полный рот ядовитой слюны. Её не проглотить. В носу ощущается адская смесь запаха из токсина и немытого члена. Вдох — и этот запах уже ощущается во рту, оседая на вкусовые рецепторы и опускаясь ниже, в сами легкие. Хочется выплюнуть все и сделать нормальный вдох. Уже не фантомная тошнота подкатывает к горлу. В голове набатом стучит желание все выплюнуть одновременно с непрерывной войной электрического заряда из ошейника с участком мозжечка, вырабатывающим силу. Безумно хочется, чтобы это все закончилось. В уши бьет писк датчика загрязнения воздуха, что уже буквально не замолкает ни на секунду и отдаленно напоминает звук сирены. Джеб, сквозь кашель и слезы надавливает на щеки, затыкает нос мутанту. Первый пилот что-то кричит, кашляя и задыхаясь все сильнее, его слова совсем не разобрать. В голове так много всего. Тэхен терпит. От адреналина и предвкушения горячего влажного рта нелюдя на своем члене, Майк не обращает внимание на свои слезящиеся глаза и жжение в легких при каждом вздохе.
Воздух в легких заканчивается. Рвота ощущается уже буквально у корня языка. Глаза мутанта не видят ничего. Все происходит само. Это человеческий фактор. Рвотный рефлекс, который не заставляет себя ждать. Особенно, когда рвать ты будешь не пищей, что не успела перевариться, не желчным соком, если желудок пустой или даже не водой, что напился до округления и уплотнения живота.
По тонкому пищеводу к самому горлу, а дальше в рот, заполняя все пространство, рвется наружу токсин. Рвется к источнику опасности, разъедая все на своем пути. Джеб сильнее сдавливает нос и щёки мутанта, прикрывая лицо рубашкой от полевой «зеленой» формы. Индикатор ошейника мутанта горит уже красным, приближаясь к критической отметке. Майк хмурится и тянется к пульту. Первый пилот пытается следить за управлением, задыхаясь все сильнее и сильнее. Второй пилот трясущимися руками пытается достать противогазы типа M50. Тэхен не может больше держаться.
Тэхен рвёт. Плотным, мутным, кислотно-жидким потоком мутант рыгает на член Майка. Его рвота стекает по ляжкам военного и в салоне вертолета раздается нечеловеческий крик. Кислота прожигает плоть до костей, разъедая кожу, тонкие стенки вен, мышцы, не оставляя после себя ничего. Одновременно с этим разъедается ткань одежды, ляжки, ноги вплоть до костей. Кровь бурлит и пенится, окрашиваясь в кислотно-зеленый цвет. От болевого шока военный оседает на пол и его сердце не выдерживает.
Джеб пытается заткнуть рот Тэхену, но делает только хуже. Новый поток рвоты попадает на второго военного, разъедая плотные резиновые перчатки и кисти рук. Токсин попадает на обшивку сидений и разъедает все до металла. В днище вертолета образуются дыры, металл ржавеет на глазах и испаряется. Токсин вытекает из образовавшихся дыр, подхватывается потоком воздуха и уносится. Джеб падает на бок и частью лица задевает капли кислоты, разъедающую человеческую плоть, словно серная кислота. Очередной крик боли останавливается на половине. Нос Джеба разъела кислота, попадая в дыхательные пути и разъедая внутренности уже мертвого военного. С обезображенным лицом и застывшей гримасой ужаса второй военный умер.
Запах токсина, что плотно витает в воздухе, душит первого пилота. В глазах темнеет, у него нет сил даже надеть противогаз, протянутый вторым пилотом. От асфиксии умирает первый пилот с открытыми глазами и руками на шее. Одежда на Тэхена разъедена и висит на нем лохмотьями. Мутант постепенно отходит от ожидаемого проявления силы, поднимается с пола и направляется ко второму пилоту. Датчики пищат, вертолет теряет управление. Второй пилот сидит в низкопрофильной объемной маске, к которой подсоединены два респиратора, и жадно глотает чистый воздух. Его трясёт от произошедшего и он даже не пытается взять себя в руки. Мутант снимает наушники с головы первого пилота, одевает их на себя, и хриплым голосом спрашивает:
— Бобби, мы долетим? — получает неуверенный кивок в ответ. — Бобби, возьми себя в руки, ты должен доставить нас на место, — уже тверже говорит Тэхен.
Второй пилот все-таки пытается собраться, трясущимися руками пытается выровнять вертолет, снижает высоту, и через время датчики успокаиваются.
— Не снимай респиратор, — говорит Тэхен, а после спрашивает все тем же хриплым голосом, — Вода есть?
Бобби с опаской переводит взгляд на мутанта и сквозь панорамные очки в маске-противогазе испуганными глазами смотрит на Ви. Сквозь толщу страха до ушей пилота долетают слова, улавливается вопросительная интонация и Бобби кивает болванчиком.
— Так где вода? — уточняет Тэхен, вопросительно смотря на Бобби. Тот указывает отсек, похожий на отделение для багажа в гражданской авиации, и Тэхен достает бутылку с водой, открывает и жадно пьет до конца.
— Спасибо, Бобби, — говорит Тэхен еще более севшим голосом, снимает наушники и вытаскивает мертвое тело первого пилота с его места.
Мутант оттаскивает тело к двум другим, шарится в вещах уже мертвых сопровождающих, находит документы с назначением и возвращается в кабину пилота. Садится уже на пустующее место, снова одевает наушники и говорит:
— Свяжись с базой Кентукки, когда будем на подлете, доложи о происшествии, не выключай черный ящик до конца полета и не бойся, я тебя не трону, если ты не тронешь меня, — с этими словами Ви замолкает и закрывает глаза, откидываясь на спинку кресла первого пилота.
Тяжело. Как всегда тяжело. Такое происходит не впервые, но каждый раз, как в первый. Тэхен не только уничтожает источник опасности, но и наносит вред себе. Голова до сих пор трещит и раскалывается от того, что происходит каждый раз, когда токсин вырабатывается организмом, а подавитель пытается заглушить источник силы. Пищевод воспаляется, о нормальном приеме пищи придется забыть на некоторое время. Хотя какое оно нормальное в условиях военного общепита для мутанта?! Тэхен невесело хмыкает. Горло будет саднить еще несколько дней, волдыри на языке будут проходить чуть дольше, запах из рецепторов обоняния не выветрится еще неделю, а так все, как всегда. Снова «Безжалостный Ви» убил военных.
Тяжело. Три года назад умер мутант, который полностью состоял из токсичной кислоты. Тэхен вымученно стонет. Угораздило же убить его. Хотя в этом есть свои плюсы. Теперь его не трогают, а если и пытаются, то либо умирают, либо получают серьезные физические травмы. Кого он пытается обмануть? Всегда умирают. Почему никто не верит? Почему не соблюдают технику безопасности и умирают так глупо? А ведь её написали специально из-за него. Смешно. Почему военные нарушают приказы своих командиров? Почему его не убьют или снова не запрут в лаборатории? Не выгодно. Устал. Мысли путаются. Эмоции скачут. Разбит. Теребит в руках пульт от ошейника. Хмыкает снова и бросает его Бобби на колени. Второй пилот вздрагивает, переводит взгляд на пульт и ошарашено смотрит на мутанта. Молчит. Да почему, блять, все такие трудные? Снова прикрывает глаза.
«…- Где мы? — спрашивает Тэхен черноволосую девочку?
— Это твое прошлое, Ким Тэхен. Его ты должен помнить, — говорит девочка.
Тэхен помнит. Так и должно быть. Так правильно. Все, что произошло — правильно. Таких как он надо убивать. Холодно.
Поток холодной воды приводит пятилетнего Тэхена в чувства. Мальчика вытаскивают из машины и грубо пихают к таким же напуганным маленьким детям. Всех детей рассматривают люди в белых халатах, вертят их лица и срывают одежду до нижнего белья. Холодно. Дети снова начинают плакать и слышится звук автоматной очереди, направленной в воздух. Дети замолкают, но трясутся и содрогаются в рыданиях, стараясь молчать. Снова врачи грубо вертят тела детей. Что-то рассматривают, открывают рты и вытаскивают грубыми движениями пальцев в перчатках языки, светят медицинским фонариком в глаза. На лбу что-то пишут светящимся маркером и военные расставляют их в шеренги.
— Сегодня плохой улов, — говорит один из врачей.
У детей все просто. В белом халате — врач. Но они не врачи.
— Согласен, животных много. Снова техперсонал будет не доволен, — соглашается второй.
К врачам подходит военный.
— Двести мутантов. Получите — распишитесь, — отдает планшетку врачам военный. — Я отпускаю своих? — спрашивает.
— Нет, животных много, пока насчитали сорок штук. Они бесполезны, — сетует врач.
— Док, я снова опоздаю на ужин, — цокает военный, — Моя Маргарет сегодня празднует свой сорокапятилетний юбилей. Можно быстрее закончить?
— Двести штук, Кевин, у нас не хватает рук, — спокойно говорит док.
— Блядство. Мне снова придется извиняться, — сокрушается военный.
Время тянется. Мучительно тянется для всех. Для докторов, что бесцеремонно рассматривают детей. Для военных, что хотят поскорее уйти по домам. Для детей, что трясутся от страха, холода и пугающей неизвестности.
— Кого ты видишь? — спрашивает девочка.
— Мутантов. Я вижу мутантов, — с ненавистью произнес Тэхен. Лишь на секунду девчушка напряглась.
— Кого ты видишь? — снова строго спрашивает девочка. Сколько стали в голосе пятилетней девочки.
— Мутантов. Я вижу таких же, как и я, никчемных созданий, — с желчью произносит Тэхен.
— Посмотри дальше своего носа, — приказывает девочка. — Кого ты видишь, Ким Тэхен?
— Да блять! — восклицает мутант. — Я вижу мутантов, которых надо истребить.
— Кого ты видишь, Тэхен? — снова спрашивает девочка и добавляет. — Мы не остановимся, пока ты не поймешь.
— Что ты хочешь от меня? Я вижу их, выродков, — Тэхен не понимает, кого он должен увидеть.
— Где мы находимся сейчас? — не отстает девчушка, — Оглянись вокруг, — советует.
Тэхен оглядывается. Вокруг пустошь, а за ней виднеются огни какого-то поселения. Он снова смотрит на детей и за ними видит высокие ворота, из-за которых торчат несколько высоких зданий и крыши каких-то помещений.
— Это моя первая лаборатория, — говорит Тэхен.
— Ты знаешь это место? — спрашивает девочка.
— Нет, но чуть дальше я вижу огни домов.
— Это военный городок, построенный специально рядом с лабораторией. В нем живут ученые и военные со своими семьями, — поясняет брюнетка.
— Как тебя зовут? — спрашивает Тэ у девочки.
— Мия, меня зовут Мия.
— Кто ты, Мия?
— Мутант, такой же как и ты, разве ты еще не понял? — тихо усмехается Мия.
— Я знаю, кто я, — холодно произнес Тэхен.
— Нет, ты еще не знаешь. Ты еще много чего не знаешь, — девочка замолкает на минуту, делает глубокий вдох и продолжает, — Кого ты видишь, Тэхен?
— Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Я вижу мутантов, которые скоро сдохнут.
— Кто они, эти мутанты? — серьезно спрашивает она, — Обрати внимание, среди этих мутантов стоишь и ты.
Тэхен смотрит. Дети стоят в шеренге. Такой своеобразный военный строй, первая линия состоит из двадцати детей, за ними стоят еще двадцать и так далее. Между каждой линией расстояние от метра до полутора. Тэхен находит себя где-то рядом с воротами, на его лбу написана цифра три, у первых ста детей на лбу цифра один. Он, маленький, пятилетний, только что потерявший своих родителей и брата, стоит в одних трусах в шеренге с другими, такими же, как и он. С другими мутантами. Маленький Тэхен плачет вместе с остальными. Его трясет от холода и страха. Все они плачут, воют, но когда шум доходит до ушей военных, в воздух раздается автоматная очередь. Это страшно. Дрожь пробивает тело. Большинство детей описалось от страха. Дети. Он стоит в шеренге с другими, такими же, как и он. С другими детьми. Они все дети.
— Так кого ты видишь Тэхен?
— Детей, я вижу детей-мутантов, — выкрикивает Тэхен. — Зачем все это, Мия? — уже тише спрашивает мутант.
— Не трать мою энергию, она на исходе. Смотри, — твердо говорит Мия.
— Зачем? Я помню это, — восклицает Тэхен.
— Чтобы понять, — отвечает. — Мы не сдвинемся с этой точки, пока ты не поймешь.
Тэхен хочет что-то сказать, но Мия сжимает его руку и он снова обращает внимание на происходящее. К военному подходит один из ученых.
— Мы закончили, — обращается док к Кевину и военный кивает.
Свет прожекторов ослепляет детей и они начинают щурится, а дальше происходит самое ужасное. Двадцать военных стоят в ряд напротив детей, скрываемые ярким светом, направляют на них оружие, передергивают затвор и стреляют автоматной очередью, не жалея патронов. Первые линии падают замертво, остальные на голых инстинктах разбегаются кто куда. Все происходит как обычно. Дети, у которых на лбу было написано «два» или «три», попадают под пули, разбегаясь в страхе. Когда же большинство с надписью «один» были мертвы или валялись раненые, доктор нажимает на кнопку в пульте, что висит на шнуре у стены, и выжившие мутанты падают, корчась в судорогах от ударов электрического шока.
Военные проходят между мертвыми и ранеными, переговариваются друг с другом о разных вещах. Обсуждают недавно просмотренные новинки кинематографа, зовут друг друга в гости, рассматривают цифры на лбу. Добивают тех, что с цифрой «один» и остальных раненых уже с другими цифрами, о чем-то смеются. Доктора спокойно дожидаются, когда военные закончат свои бесхитростные действия, обсуждая последние научные открытия.
Все происходит спокойно. На лицах докторов не читается осуждение в действиях. Военные все делают размеренно и расслаблено, как будто сидят дома и смотрят футбол, попивая пиво, а не уничтожают ни в чем неповинных детей. Все происходит спокойно. Только дети корчатся в судорогах и кричат от боли, переходя в скулеж. Только дети сейчас испытывают боль. Только дети не понимают, что они сделали и почему всех убивают.
Сердце Тэхена крошится от боли. Всепоглощающее чувство несправедливости заполняет девятнадцатилетнего мутанта. Огромное чувство вины разрывает внутренности Тэхена на части. Тэхен умирает вместе с каждым ребенком, что сейчас бездыханным телом валяется на холодной земле. Снова головная боль. Снова трудно дышать. Тэхен теперь себя убить вместе с ними хочет. Пальцы ног, ступни, щиколотки начинают гореть и мутант ощущает, как его наполняет что-то. Как тянется с самого низа, оседая в ногах легкой, не приносящей дискомфорта тяжестью, становится с ним единым целым.
Тэхен плачет и кричит. Ему сейчас девятнадцать. Четырнадцать лет из-за Коалиции он верил, что это все правильно. Что так и должно быть. Еще час назад он бы смотрел на все это так же, как и эти военные. Да он бы с ними убивал мутантов. Он бы убивал детей. Теперь он понимает, о чем говорила Мия. На языке оседают слова «бесчеловечность, жестокость» и утопают комом в горле. Четыре года Тэхен также убивал мутантов. Два года из которых он учился быть палачом. Его плечи опускаются, он не может ничего сказать. Ком в горле не дает спокойно дышать.
— Ты не виноват, Тэхен, — Мия словно чувствует его. — Это не ты делал.
— А кто? — надломлено спрашивает Тэхен. — Я их убивал. Убивал, понимаешь?
— Тэхен, это не ты.
— Это я. Я чертов убийца. Мне даже их жаль не было. Понимаешь? — Тэхен переходит на крик.
— Тэхен, они сделали это с тобой, они копались у тебя в голове. Это не ты. Пойми, это не ты. Не теряй контроль, Тэхен. Соберись, это еще не все. Тэхен, стой, — кричит Мия.
— Я не могу, не могу, — противоречия затапливают Тэхена, вызывая неконтролируемую агрессию к самому себе. — Я такой же, как они.
Доктор нажимает на кнопку и ошейники перестает пускать разряды тока. Пульсирующая боль в голове детей постепенно сходит на нет, хотя тело еще трясется. У самых ворот раздается крик и все начинает подниматься. Прожектора, что слепили детей, оружие военных, что уже висело на плечах, мертвые тела. Все поднимается в воздух, перемешивается, пачкается кровью. Черная татуировка, что плотно скрывает естественный цвет кожи, горит огнем. У пятилетнего мальчика только вырисовываются линии. Снова боль в затылке и темнота.
Последнее, что слышит девятнадцатилетний Тэхен, прежде чем оказаться в пустом поле со своей очередной командой, которая практически вся мертва и убитых им мутантов, это голос, что тихо нашептывает ему «Ты должен быть сильным, Тэхен, у нас мало времени. Тебя никто не винит…»
Тогда в лабораторию завели сорок восемь детей-мутантов. Сорок девятого затащили волоком в бессознательном состоянии…»
Вертолет слегка начало трясти и Тэхен открывает глаза.
— Извини, — приглушенно говорит Бобби, — Не знал, как тебя разбудить. Мы на подлете к базе.
— Все окей. Я не спал, — говорит Тэхен и морщит нос от запаха токсина, что совсем не хочет выветриваться.
Бобби молодец. Он справился. Посадил вертолет на базе в Кентукки и его сразу же окружили военные в ОЗК с нацеленными автоматами. Пилот первым спустился с вертолета. За ним следовал мутант.
***
Десять лет назад.
Пятеро мутантов стоят посреди ночного тропического леса, что расположен на бывшем стыке границ двух разных стран. После объединения Коалиция размыла границы. Теперь все страны на земле — это одна большая страна, управляемая лишь одним человеком. От стран остались только названия. Теперь есть только одна Коалиция. Никто не думает, что будет дальше, когда с мутантами будет покончено. Никто не знает, как будет делиться территория, когда мутанты исчезнут с лица земли. Люди об этом будут думать потом. Игуасу. Безумно красивый парк, когда-то разделяющий Бразилию и Аргентину своими красивыми видами, редкими животными и нетронутыми рукой человека, девственные джунгли с тропическими лесами. До Бразилии и Аргентины Коалиция еще почти не добралась. Еще не настроила своих лабораторий. Все началось там. На другом континенте, на другом материке. Не здесь. Тут мутанты еще живут, скрываясь в ночи, передвигаясь в лесах. Игуасу. Бурлящая река, состоящая из водопадов, шумит в ночной тишине, отражаясь от деревьев и путая спутников. Плотная духота с приходом ночи только усиливается и дышать становится все труднее. Влажный горячий воздух опускается на одежду, делая её тяжелей. Потные тела облепляет мошкара, которая никогда не спит. Идти тяжело. Тропу почти не видно, с неё легко сбиться, но мутанты упорно идут вперед. Воздух становится влажнее. Путникам кажется, что они уже на себе ощущают легкую, совсем невесомую морось, исходящую от водопадов и приятной прохладой оседающую на оголенные участки кожи. Шум быстрой реки смешивается со звуком падающей, широким и плотным потоком с высоты, воды. Деревья становятся реже, впуская в густо растущие деревья сияние звезд, что маленькими огнями светятся на черном небе. Ночь яркая и темная. Новолуние позволяет лишь видеть яркие звезды, что освещают свою дорогу путникам. — Мы уже близко, — говорит женщина. — Мы не должны потерять хотя бы их. — Мы их не потеряем, Соран, — спокойно отвечает ей один из мужчин. — Ты так же говорил и о сосуде, Вонг, — язвит Соран. — Хватит, — вымученно стонет мужчина. — Мамочка с папочкой опять ругаются? — встревает парень лет двадцати. — Ямато, не вмешивайся, — отвечает Соран, женщина-мутант сорока шести лет с темными волосами и красивыми азиатскими чертами лица, со временем на котором появились едва заметные морщинки, вперяясь строгим взглядом на вмешавшегося парня. Чон Соран — женщина-мутант с непростой судьбой. Она мать, что была вынуждена бросить свою семью, своего ребенка. Она мутант, что в своих глазах видит будущее, а в руках держит настоящее. Сато Ямато — молодой парень с зелеными волосами, что объемно торчат и густо растут на голове, накрывая собой даже уши парня. Длинная и густа челка закрывает лоб, спадая непослушными прядями на глаза. Всегда подведенные глаза смотрят будто в душу собеседника пронзительным и слишком тяжелым взглядом. Выделяющиеся скулы, ровный нос и полные губы, смыкающиеся волнистой линией, придают определенный шарм и нестандартную красоту парню. Среднего роста и худощавого телосложения, всегда одет в широкую и длинную футболку, обтягивающие черные дырявые джинсы и удобные высокие кеды. Ямато — импульсивный и вредный мутант, создающий иллюзии и умеющий телепатически общаться с любым живым существом. Свою силу он изучает и развивает до сих пор. — Вам не надоело, не устали собачиться? — закатывает глаза Сато. — Смотрите! — Джим указывает куда-то рукой, заставляя всех замолчать и проследить взглядом за рукой. В темноте леса, совсем рядом с группой мутантов, появляется искрящийся по краям круг. С его обратной стороны виднеется безжизненна пустыня и палящее солнце, затмевающее своим светом голубое небо. Через нижнюю часть портала переступает нога, затем появляется тело и голова парня. Он будто переступил преграду и оказался перед пятью людьми. Глаза к темноте еще не привыкли, но очертания людей он заметил. Парень резко остановился, но за ним из портала слишком быстро выбежала десятилетняя девочка с черными, как смоль, волосами и кукольным лицом, держащая за руку розовую девочку-подростка пятнадцати лет с заостренными ушками и длинным покачивающимся хвостом. Парню же было лет двадцать пять. У него была европейская внешность, короткая стрижка и светлые волосы. В серых обтягивающих спортивных штанах и такого же цвета худи, из-под которой торчит белая майка, он выглядел даже комично и одет был явно не для этой погоды. Парень прятал за своей спиной девочек и хмурился, обдумывая ситуацию и придумывая план побега. Девочки же замерли за спиной парня и испуганно смотрели на встречающих их людей. Круг за спиной парня начал сужаться и слишком быстро исчез, отрезая путь назад. Повисла тишина, разбавляемая лишь звуком шумящей реки и ночной жизни тропического леса. — Мы не причиним вам вреда, — в примирительном жесте поднимает руки Соран и продолжает. — Мы такие же, как и вы, мы можем помочь друг другу. Бени, покажи им. Парень недоверчиво смотрит на женщину, что прервала тишину, а маленькая девочка с заинтересованным взглядом выглядывает из-за спины парня. Бени, что является пятым путником этой странной компании, выходит вперед. Высокий афроамериканец тридцати лет с типичной для своей расы внешностью садится на корточки и дотрагивается до земли. В эту же минуту земля плотным потоком, вперемешку с растениями и корнями, от них поднимается вверх, отгораживая людей от внешнего тропического леса и закрывая их в своеобразном коконе, плотно смыкаясь в купол над головами мутантов. В нем становится слишком тихо и холодно. Земляная завеса скрыла все звуки ночных тропиков, заглушая даже шум Игуасу и забирая всю духоту себе. — Вау, — восхищенно произносит девочка и, уже не боясь, выходит из-за спины парня. — Мия, встань за мою спину, — строго говорит парень девочке и не сводит взгляда со странной пятерки, бегая по каждому глазами. — Алекс, у них нет ошейников, — произносит очевидную вещь девочка. — Мия. Встань. За. Мою. Спину, — снова произносит парень, выделяя каждое слово. Вопреки его словам, Мия, девочка в черном летнем платье и красивых босоножках, обходит Бени, что до сих пор сидит на корточках и одной рукой упирается в землю, подходит к Соран и берет её за руки. Глаза Мии темнеют и эмоции на её лице меняются. С Соран же начинает происходить что-то странное. В полной тишине она вскрикивает, один глаз её заполняет темнота, второй же покрывается белой дымкой и в полнейшей темноте отчетливо слышится бормотание женщины. Чон Соран — женщина-мутант, что в своих глазах видит будущее, а в руках держит настоящее, вместе с десятилетней девочкой ногами коснулась прошлого.***
Настоящее время.
В кабинете полковника Джонса слишком тихо уже почти как пять минут. За столом для конференций сидят семь человек и шестеро из них переводят друг на друга полные замешательства глаза. Седьмой человек сидит спиной к двери и лицом к полковнику, что уперся локтями в стол и смотрит в одну точку, практически не моргая. У входной двери на стуле сидит мутант в расслабленной позе. Рядом с ним стоит военный в напряженной позе охранника с чуть расставленными ногами и скрещенными спереди руками, в которых находится пульт от ошейника. Тэхен сидит на неудобном деревянном стуле со спинкой, откинувшись и приняв максимально удобную позу. Сквозь опущенные ресницы он наблюдает за людьми, ощущая исходящую от них агрессию. Черный ящик прослушан. Тэхен внимательно осматривает всех присутствующих. В сидящем за письменным столом мужчине, почти преклонного возраста, мутант узнает начальника базы. Не то, чтобы он знал его, просто всегда эти начальники сидят во главе, показывая этим свой статус. По правую руку от него, уже за конференц столом, сидит брюнет, явно старше его. Тэхен не видит полностью его лицо, лишь профиль, но этого достаточно, чтобы признать. Этот капитан красивый. Они всегда садятся так. Какая-то фишка военных — везде указывать свое место в иерархической цепи званий и чинов. Вот, командир базы сидит в центре за своим столом. По правую руку должен сидеть его первый помощник, но так как его не пригласили, то по правую руку от него восседает никто иной, как капитан отряда, куда его направили. Не трудно догадаться, что тут весь его будущий (уже настоящий) отряд. Единственный, кто не относится к отряду — это Бобби, второй пилот, что чудом остался жив в той заварушке в вертолете. Тэхен лениво переводит свой взгляд от одного к другому военному, рассматривая профили офицеров, пока его взгляд не останавливается на нем. «Двенадцатилетнего Тэхена заводят в очередную «пыточную». На деле, обычная комната для очередных опытов. Очень даже просторная. Приборы стоят по кругу комнаты в несколько рядов, от которых тянутся провода к стулу, что стоит по середине комнаты. Над стулом висят несколько прожекторов, освещая именно эту часть комнаты. Оставшаяся часть скрыта полумраком и только этот стул выделен ярко-желтым неестественным цветом ламп, словно жертвенный алтарь, и двенадцатилетний мальчик знает, кто ляжет на него. Из темноты перед Тэхеном появляется фигура в белом халате, которая включает свет и освещает часть комнаты. Мутант несколько раз промаргивается и привыкает к свету. Он с широко распахнутыми глазами осматривает красивого мужчину, что стоит перед ним. У этого мужчины лицо ангела. Вот честно, если бы не белый халат, что предвещает лишь муки мутанта, то Тэхен поверил бы, что перед ним стоит ангел. Мужчина же непринужденно улыбается реакции мальчика, но ждет, пока его закончат бесцеремонно разглядывать. — Меня зовут Ким Сокджин, — улыбается мужчина, представляясь мутанту. Но Тэхену кажется, что с ним действительно говорит ангел. Столько доброты и нежности в этом голосе, — Расскажи мне о своей силе, малыш. Тэхен еще сильнее распахивает глаза, но мужчина с лицом ангела лишь треплет его за волосы, вызывая таким простым жестом доверие у мальчика. Мутант и сам не знает почему, но этому мужчине хочется доверять. Все его нутро тянется к нему, как к какому-то близкому человеку, как к родному. — Я не знаю, — совсем честно говорит мальчик. Почему-то именно этому мужчине хочется на интуитивном уровне говорить правду. — Совсем-совсем не знаешь? — как с малышом разговаривает Сокджин. — Совсем-совсем не знаю, — говорит Тэ и, как нашкодивший малыш, опускает голову. — Ну ничего, — отвечает мужчина. — Мы обязательно со всем разберемся. — улыбается, но в его улыбке лишь холод, а в голосе — мороз. Тэхен совсем не замечает этих изменений в голосе и даже после всего, что пришлось пережить, хочется поверить этому мужчине, помочь ему разобраться со своей силой и просто быть рядом. От него веет чем-то родным. Мужчина же ласково берет Тэхена за руку и тянет к середине комнаты, где стоит стул. Сокджин вплотную подводит мутанта к стулу и с мягким усилием мальчик, словно завороженный добротой, садится на стул. — Сейчас, малыш, мы проверим твои силы, согласен? — все так же по-доброму говорит мужчина. Сокджин и сам не понимает, но ему почему-то не хочется как обычно грубо посадить на стул, приковать и заставить делать то, для чего он здесь. С этим мальчиком хочется быть ласковым, как с кем-то родным. Потому он, не обращая внимания на озлобленные и нетерпеливые взгляды из-за оставшейся в темноте комнате, что чувствует всей своей кожей, по-доброму сажает парня на стул, фиксирует его ноги и щелкает наручниками. Это нехитрое действие, этот звук, защелкнувшихся наручников на ногах, плотно окольцовывающих холодным металлом приводит в чувство, доверившегося мальчика. — Что вы делаете? — спрашивает Тэхен, внутри сжавшись от страха. — Мы же хотим проверить твою силу, правильно? Если ты мне поможешь, мы сможем её понять и сделать так, что вот этот подавитель, — указывает на шею Тэхена Сокджин, — Больше не будет тебе делать больно. Понимаешь о чем я говорю? Тэхен не понимает. Ему снова страшно. Семь лет он сидел на точно таком же стуле и семь лет каждая такая «посиделка» заканчивалась одним и тем же. В нем медленно умирала человечность и все светлое, что теплилось в хрупком теле. В нем медленно зарождалось что-то жестокое, что требовало подчинения и ненависти к себе и себе подобным. В нем медленно развивалось знание кодекса и такое явственно-неправильное желание его соблюдать. Мутанта просто медленно и по заученной схеме делали «цепным псом», что скоро будет готов сражаться на стороне людей и убивать таких же, как и он. — Ну, не бойся, — ласково говорит Сокджин. — Сейчас мы проведем один опыт и ты отправишься в свою комнату, — мужчина говорит так же по-доброму, а сам уже цепляет датчики на голову и пульс Тэхена. Когда же все приборы подсоединены к мутанту, Скоджин поворачивается к военному, что словно тень стоял у входной двери, и холодным голосом говорит: — Заводите. Военный молча кивает и заводит трех взрослых мутантов с такими же ошейниками, как и у Тэхена. Глаза ученого блестят, на кончиках пальцев появляется приятное покалывание в предвкушении отличного опыта. — Ви, — впервые за это время Сокджин называет мутанта по имени, — Эти мутанты нарушили Кодекс Коалиции и своими действиями принесли серьезную угрозу действующему канону власти, — в голосе ученого нет больше доброты, а может её и не было никогда и двенадцатилетнему парню лишь она казалась, тем временем Ким продолжает, — За нарушение статьи шесть Кодекса Коалиции, приказываю убить мутантов. Тэхен смотрит на мужчину, лишь сейчас замечая военную эмблему, вышитую на халате мужчины. Это то, чему их учат и учили изо дня в день. Кодекс, звания и чины, различия между военными и гражданскими. Все это не усваивалось в маленькой голове, но череда следующих за незнанием наказаний делает свое дело. В этой, налаженной годами, схеме подчинения, изменения разума и воли мутантов нет пряника, только кнут. Все просто. Мутанты сильнее. Даже их мозг не поддается сильному влиянию и воздействия из вне, типа гипноза. Было много запрещенных опытов еще до создания Коалиции, но со временем опыты стали разрешенными. Манипуляции, проводимые над мутантами, были аморальными, но все равно не могли до конца подчинить себе взрослого мутанта. Тогда впервые провели опыты над детьми. Времени было достаточно, детей держали в закрытом и неизвестном месте, которое организовал уже нынешний президент. Путем проб и ошибок, множества смертей, ученые отработали схему порабощения и подавления воли мутанта, но только если начинать опыты в год первого появления силы, то есть начинать надо с пяти лет. Тэхен смотрит на троих мутантов, что в ответ смотрят с ненавистью. В нем нет сожаления, когда в голове звучит монотонный голос «Статья шесть Кодекса Коалиции, пункт первый. Мето-люди есть повышенная опасность для человека. Пункт второй. Если мето-человек не состоит в Коалиции и не изъявляет желания примкнуть к ней, то он уничтожается на месте. Пункт третий. Если мето-человек, служащий Коалиции, встретит мето-человека, описываемого в первом и втором пунктах, такой мето-человек приговаривается к смертной казни на месте. Пункт четвертый. Казнь осуществляется любым действующим военным или мето-человеком.» В Тэхене не просыпается чувство вины или неправильности поступка, когда он смотрит на мутантов и ощущает, как одна из его линий, предположительно где-то в сгибе колена, начинает сильно гореть. В Тэхене нет места тому испугу, когда он ощущает, как внутри него зарождается энергия и от горящей линии направляется к рукам. В Тэхене нет жалости, в голове работают необходимые установки, насильно вкачиваемые в его мозг вот уже семь лет, когда в ладонях ощущается боль. В сознании Тэхена мелькает лишь мысли о ненависти к стоящим перед ним мутантам, мысли о нарушении Кодекса, мысли об уничтожении неверных, когда из ладоней направляется поток осязаемой голубой энергии и отбрасывающий в сторону первого мутанта, насквозь проходящий сквозь него и оставляющий вместо живота огромную дыру. Тэхен кричит, когда на него пытается воздействовать один из оставшихся живых мутантов, но его попытки быстро пресекаются нажатием на заветную кнопку, а двенадцатилетний мутант таким же осязаемым голубым потоком энергии, словно лучами какого-то лазерного оружия из боевика про космос, уничтожает второго мутанта. Тэхен не чувствует ровным счетом ничего, когда смотрит в глаза третьего, оставшегося в живых, мутанта. Переводит руки ладошками вперед, слегка сгибает пальцы, чтобы контролировать поток энергии и ощущает новый прилив уже знакомой тяжести в руках, а взрослая женщина-мутант лишь улыбается ему, бормоча что-то, что едва читается по губам. Тэхен убивает третьего мутанта. Сокджин, улыбаясь, хлопает в ладоши. Внимательно следит за датчиками, когда в комнате все снова пытается подняться в воздух, но встречает препятствие в виде наглухо прибитого оборудования к металлическому каркасу комнаты. Двенадцатилетний Тэхен начинает кричать от того, что на его коже в колене левой ноги появляется три новые линии, оседая все той же необходимо-заполняющей его тяжестью. Его ошейник, до этого светящийся зеленым, уже начинает мигать красным, а безумный ученый не обращает на это совсем внимания. Он не разрешает подавлять силу мутанта, чтобы записать все показания с датчиков. Смеется, словно злодей из второсортного комикса и смотрит на Тэхена, потом на показания, потом что-то записывает в тетрадь. Все снова останавливается. Время замирает. Девятнадцатилетний мутант стоит с Мией, которой на вид уже лет двенадцать, но все те же черные глаза и то же самое черное платье, что и в первый раз. Он смотрит на комичность позы застывшего красивого мужчины, на боль, что застыла в его двенадцатилетнем лице, на третью новую линию, что остановилась по середине, заполняя единственное нетронутое место на колене. На мутантов, что с дырами в теле валяются на полу. Возвращаясь с Мией в свое прошлое, он замечает новые детали, что не видел раньше. Он словно оказался в кинотеатре, наблюдая сцену из фильма, где он полностью может охватить всю картину. Теперь он видит, что в темной части комнаты стоят такие же ученые, которые наблюдают в живую за экспериментом. Может, заглянуть в записи злобно-красивого ученого. Разобрать шепот, улыбающегося перед своей смертью, мутанта. И снова утонуть во всепоглощающем чувстве вины, что накрывает его раз за разом, когда Мия отправляет его в прошлое, уничтожая плоды ученых, что бесцеремонно копались в голове мутанта на протяжении десяти лет. — Она назвала меня сосудом, что это значит? — спрашивает Тэхен у Мии, крепко держа её за руку. — Ты — сосуд, — улыбается Мия, — И та бедная женщина знала это. — Что это значит? — снова спрашивает Тэхен. — Хватит раздражаться, твои эмоции вызывают колебания, мне тяжело, — серьезно говорит Мия. — Извини. — Я не та, кто должен тебе рассказать об этом, — мнется Мия. — Так познакомь с тем, кто должен, — хмурится Тэхен. — Скоро ты скоро познакомишься с ними, осталось совсем не много. Тэхен наблюдает, как все снова приходит в движение, двенадцатилетний мальчик обессиленно опирается на стул и Сокджин уже пристегивает руки. В его глазах больше нет мягкости, взгляд тяжелый, изучающий, полный брезгливости, злости… И…Зависти. — Прости, малыш, — издевательски тянет ученый, — Ты оказался более интересным экземпляром, придется тебе здесь задержаться, — снова этот злодейский смех. Из темноты выходят безмолвные наблюдатели и с интересом заглядывают в датчики. — Сказать честно, я был уверен, что этот эксперимент не принесет результатов. Прошу простить меня, — говорит лысый ученый, обращаясь к Сокджину. — Все-таки наш Президент не ошибся, направив вас к нам. — Так что вы думаете о силе мутанта? — спрашивает второй, более молодой ученый. Сокджин обводит всех скучающим взглядом и отвечает: — Разве это не понятно? Мальчик микрик, сильный и единственный в своем роде. Его изначальная сила — это голубой поток энергии, с помощью которого он убил подопытных. Больше пока ничего не могу сказать. Надо еще провести несколько тестов. Теперь попрошу вас покинуть мой рабочий кабинет. Все, что станет мне известно, расскажу на вечернем собрании. Ученые покидают лабораторию, оставляя двенадцатилетнего мутанта один на один со своим мучителем. Сокджин смотрит на мальчика и зловеще улыбается. — Поиграем, малыш? — снова во-доброму спрашивает ученый, глаза которого опасно сверкают. Мия больше не может удержать Тэхена в его воспоминаниях. Слишком много всего сваливается на мутанта. Смех ученого. Боль, сковывающая тело. Противоречия, вызванные в голове. Сокджин был безжалостнее всех, кто до этого работал с малолетнем мутантом. Сокджин был жесток в своих тестах. После этого случая он был тем, кто изучал силу Тэхена, вставляя свои коррективы в его поведение и мышление до отправки Ви на его первую военную базу. Старший Ким был настолько прав в своих выводах. Тэхен — мутант. Единственный в своем роде мутант. Сильный мутант. Старший Ким был настолько не прав в своих выводах. Тэхен не микрик, что копирует силу мутантов, к которым прикасался или которых убивал. Старший Ким был настолько точен, когда утверждал, подтверждая свои слова доказательствами, что Тэхен при убийстве мутантов на время перенимает их модель поведения. Старший Ким был настолько глуп, утверждая, что Тэхен не может влиять на то, какой силой пользоваться. Ким Сокджин был настолько поглощен новой лабораторной крысой, что совсем не заметил, как потерял крохи того человеческого, что едва ощущалось в его сердце.» Тэхен смотрит на Сокджина. Всемирный красавчик. Так он себя назвал в очередной «пыточной». Сокджин сидит с недовольным лицом и угрюмо смотрит на полковника. Отряд не должен был слышать черного ящика. — Полковник, — первым нарушает тишину Сокджин, — Я повторял и повторяю. Прослушивание черного ящика… — Старший лейтенант Ким, — прерывает его полковник, — Здесь я командир и я решаю, кто что будет слушать. Или вы хотели, чтобы отряд не знал того, с кем им предстоит сражаться плечом к плечу? — Речь не об этом, полковник, — замялся Сокджин. — Тогда о чем? Я знаю, что вы не простой медик, так что не надо мне говорить о важности секретности. Прежде, чем вы начнете делать то, зачем действительно сюда явились, не забывайте, что мутант будет выполнять свои обязанности перед Коалицией и своим отрядом, а уже потом участвовать в ваших экспериментах, — строго сказал полковник. На лицах команды явственно читается недоумение. Интуиция Чонгука о Сокджине лишь подпитывается словами полковника и капитану необходимо будет узнать о том, кто же все-таки этот старший лейтенант Ким Сокджин и для чего он приставлен к Ви и его отряду. — Это все хорошо, — встревает Чонгук, — Но как мы должны сработаться с этим, — указывает он на Тэхена, с явным презрением. — Где гарантия того, что он не убьет нас раньше, чем мы приступим к новому заданию? — Нового задания еще нет, — спокойно говорит полковник, — И неизвестно, когда оно появится. Разведка что-то нащупала, но пока конкретных данных нет. У вас будет время сблизиться как с Кри, и все будет нормально. — Вы же понимаете, полковник, — встревает Намджун, — Что на базе уже давно знают о том, что мутант, прибывший сюда, во время транспортировки убил трех военных. Ему этого не простят. — Черт, — ругается полковник, собираясь еще что-то добавить, но его наглым образом прерывает Тэхен. — Уважаемые, я понимаю, что моя небезызвестная персона принесла столько шумихи, но может вы отправите меня хотя бы в карцер, чтобы обсуждать то, как меня будут линчевать за смерть двух придурков, которые ослушались приказа своих же командиров? Все уставились на Тэхена и абсолютно в каждом, кроме второго пилота, что сидел тише воды и ниже травы, и, даже не повернул голову к Тэхену, читалось явное негодование. — Как ты смеешь, чертово отродье, открывать рот, когда тебя не спрашивают? — вскипает Чонгук. Все как всегда, Тэхен вздыхает, уже даже не удивляясь. Он и бровью не ведет, когда взгляд капитана кричит громче его слов. Все как всегда. Ему нельзя говорить без разрешения, нельзя высказывать свое мнение, нельзя пререкаться. Он должен сидеть и смиренно слушать все, что о нем говорят, беспрекословно выполнять приказы и даже мысли не допускать причинить вред человеку. Достало. — А что не так? — удивляется Тэхен. — Ваши посиделки точно затянуться на долго, а я чертовски устал и моему организму требуется отдых. Все будет как и обычно. Вы покричите друг на друга, выскажитесь каждый о том, что не хочет видеть меня в своей команде. Полковник скажет, что это приказ, а приказы не обсуждаются. Дальше мы все дружно выйдем из этого кабинета, и кто-то из вас пойдет показывать отведенное мне койку-место, при этом желая убить меня на месте. Но опять-таки, команда дана — команда выполнена. Поэтому, скрывая свою ненависть и всяческое желание убить меня, кто-то покажет мне место в районе сортира, где я должен буду спать и будет глазеть, как я буду застилать матрац простыней и в конце-концов поменяю эту тряпку, — указывает Тэ на разорванную майку, — На новую. Я предлагаю все это опустить и отправить меня уже сейчас из этого храма лицемерия, — Тэхен внимательно осматривает каждого, ощущая явную агрессию со стороны всех, кроме второго пилота, оставляя свой взгляд на Чимине и продолжает. — Пусть это будет вот этот розовый, он такой миленький, — облизывает свои губы Тэхен. Шуга, как только Тэхен упомянул Чимина, подрывается со своего места и направляется к мутанту, что также расслаблено сидит на стуле и смотрит на Чимина, даже не моргая. Конечно они узнали друг друга, только вот Чимин не поднимает взгляд на мутанта, он смотрит на Хоупа, пытаясь взглядом что-то сказать. — Лейтенант Мин, — останавливает его полковник. — Сядьте на место. А ты, — переводит взгляд полковник на мутанта, — Заткнись, пока тебя не спрашивают. — Красавчик, — полностью игнорируя полковника, переводит Тэхен взгляд на Сокджина, — Объясни нашей новой команде, пока это не сделал я, — подмигивает доку мутант. — Как я уже говорил, он микрик, — начинает Сокджин и все смотрят на него, — Когда он поглощает способность другого мутанта, он неосознанно копирует и их характер. Так что после того, как он использует поглощенную силу, он какое-то время ведет себя так же как и мутант, который этой силой обладал. — Что это значит? — спрашивает полковник. — Если мутант, силу которого использовал Ви, например, был слишком ранимым, то Ви на время тоже становится ранимым и может заплакать по любому поводу и так далее. Это все слишком трудно, если я начну говорить научными терминами. Он, как бы это сказать, перенимает характер убитого мутанта. Поэтому так себя ведет. Технически, сейчас, если не пытаться нанести ему физический вред, он не представляет опасности, но видимо мутант, от которого ему передалась эта сила, был нетерпелив и прямолинеен, а еще язвителен, поэтому Ви так себя ведет. — И сколько будет это продолжаться? — спрашивает Намджун. — Ученым не удалось это выяснить в точной мере. Все зависит от всплеска силы, от момента её использования и еще от ряда факторов. Но в целом, если не пытаться нанести ему вред, он не опасен. — Бред какой-то, — говорит Шуга. — Вы можете мне не верить и считать это бредом, но правдивость моих слов я бы советовал вам не проверять. А такое поведение скоро пройдет и он снова станет таким же мутантом, как и все остальные на этой базе, — спокойно и серьезно говорит Сокджин. — Откуда ты это знаешь? — снова спрашивает Намджун, уже восхищаясь знаниями медика, что попал к ним в команду. — Действительно, — встревает Тэхен, — Откуда красавчик это знает? — издевательски тянет мутант. — Заткнись, — зло приказывает мутанту Чонгук. — Вам же сказали, капитан, я не могу это контролировать, — уголками губ улыбается мутант. Его это веселит. — Успокойтесь все, — повышает голос полковник. Столько проблем прибавилось с этим мутантом. — Нам сейчас нельзя действовать импульсивно. Ему действительно захотят отомстить, но я так понимаю, это принесет ненужные смерти личного состава. Поэтому его нужно обеспечить охраной и необходимо, чтобы он был под наблюдением круглосуточно. Охрану и наблюдение ему обеспечите вы, ежедневно дежуря рядом. А сейчас мне необходимо доложить руководству о случившемся. Сержант, — обращается полковник ко второму пилоту, — Вам покажут, где вы можете отдохнуть, пока вы остаетесь на базе. Дальше командование решит, куда вас направить. На этом все. Капитан Чон, определите самостоятельно, кто первым начнет нести «почетный караул» и жду Вас вечером у себя в кабинете с докладом. Все свободны. Недовольные таким приказом военные и мутант покинули кабинет полковника, оставив его в своих размышлениях.***
Десять лет назад.
— И что вы предлагаете? — спрашивает Алекс, все еще пряча за своей спиной своих спутниц. — Мы предлагаем объединиться и найти таких же, как мы, кто еще не попал в руки Коалиции и способен сражаться, — отвечает Вонг. Чэнь Вонг — китаец сорока семи лет, низкого роста, но в прекрасной физической форме. Его принадлежность к азиатам выражается только в фамилии. Его отец американец, а мать китаянка, и от матери ему достался слегка выраженный азиатский разрез глаз. Его родители оба были мутантами, но его сводный брат по отцу сдал его семью, когда Вонгу исполнилось семь. Военные пришли быстро, но из-за способности, которой обладает Вонг, он смог скрыться от преследования американских военных и скрываться долгое время. Вскоре после создания Коалиции он случайно встретился с Соран и, после её видения, они объединились, начав совместные поиски мутантов, чтобы сражаться и защищать себя, чтобы закончить войну с минимальными потерями. Так они встретили Бени, потом был Сато, последним присоединился Джим. Но всегда есть но… Когда Вонг увидел нового президента Коалиции, его мотивы изменились. Изменились видения Соран. Соран больше не доверяет Вонгу. Вонг знает, что Соран ему не доверяет. Каждый преследует свои цели, каждый ведет свою игру. Игру, где на кону вымирающая раса. Игру, исход которой зависит от мутанта, которому сейчас десять лет. Игру, в которой не последняя роль отведена ученому, что является в свои двадцать пять уже капитаном Коалиции, проводя опыты над детьми и взрослыми мутантами. Игру, в которой поле боя занимает целая планета. Вопрос в другом. Кто победит. На эти вопросы ответит лишь время. А сейчас… — И почему мы должны вам верить? — разумно спрашивает Алекс, не желая присоединяться к странной компании. — Потому что Мия видела, что это правда? — вопросом на вопрос отвечает Соран. — Мия видела, что вы не причините нам вреда, — Алекс сомневается. Пятеро мутантов тяжело вздыхают. — Алекс, поверь, таких мутантов много по миру, с твоими возможностями мы сможем очень многих спасти… — начинает Соран. — Ага, чтобы потом ваш сосуд их убил? — поднимает брови мутант. — Все совсем не так! — восклицает женщина. — А как тогда? — Сосуд еще никого не убил, — уже спокойно говорит Соран. — Но убьет же? Когда его мозг прожарят окончательно, он выйдет на тропу войны. Сколько осталось? Лет пять? — Мы потеряли его. За последние два года детей, чьи данные пропали, перевозят из лаборатории в лабораторию. И не забывай, что на стороне Коалиции есть действующие мутанты с разными способностями. Коалиция не стоит на месте и развивается. Мы не можем его почувствовать. Не можем его найти, но мы найдем его, обязательно, — в отчаянии произносит Соран. — А если ваш сосуд убьет всех нас, даже не выслушав? А если он, когда узнает правду, не захочет вставать на нашу сторону и побежит к своему хозяину сдавать нас? Что тогда? — Алекс стоит на своем. — Не забывай, я вижу будущее. — А разве будущее не изменчиво? Завтра кто-то из нас сделает неверное движение и все будущее поменялось. — Я не спорю, будущее изменчиво. Но пока картинка его не изменчива. И мы всегда можем воспользоваться силой Мии и вернуться в прошлое. — Это так не работает. Мия видит прошлое, но не может вернуться туда, тем более вернуть туда других. Ей всего десять! — злится Алекс. — У нас есть еще как минимум пять лет, пока сосуд скрывают в лабораториях. И Мия сама не знает свою силу до конца. Ты не прав, ей еще десять. Ямато тоже думал, что может только создавать визуальные иллюзии, пока не раскрыл полностью свою силу и не обнаружил, что помимо иллюзий имеет телепатическую связь с животными. Уверенна, что ты можешь делать не только межпространственные порталы. — Алекс, давай поможем, — подает голос розоволосая. — Наяда, не вмешивайся, — хмуро смотрит на розоволосую девушку Алекс. — Братик, мы всегда сможем уйти, давай поможем им, они хорошие, — берет за руку Алекса Мия и просительно-щенячьим взглядом просит. Алекс молчит долгих десять минут, смотря на Мию и что-то обдумывая. Снова в тропическом лесу слышится лишь шум водопадов и неспящих лесных обитателей Игуасу. — Хорошо, — в конце концов соглашается Алекс. — Мы поможем вам, но если я почувствую подвох, мы сразу же прощаемся. Это понятно? — Парень, не тебе нам ставить условия, — говорит Ямато и прожигает взглядом Алекса. — А я и не ставлю условия, я лишь предупреждаю. Это раз. И это вам нужна наша помощь, а не наоборот. Это два, — в такой же манере отвечает Алекс японцу. — Ну все, не ругайтесь, — пытается успокоить парней Соран. — И какой план? — прерывает всех Наяда. — Найти как можно больше мутантов и спасти, — отвечает за всех Бени. — Самый лучший план, — иронично отвечает Алекс. — Нам надо отправиться в Вашингтон, там есть профессор, который нам поможет, — задумчиво говорит Вонг. — Мутант? — спрашивает Ямато. — Нет. Он человек, но он нам поможет. — И что же это за профессор? — спрашивает Алекс. — Профессор Стоун, — отвечает Вонг, вглядываясь в темноту, — Сможешь сделать портал в Вашингтон? — обращается китаец непосредственно к Алексу — Не нравится мне все это, — не отвечает на вопрос Алекс, но выставляет руки вперед и концентрирует силу, представляя красивый город Вашингтон. Ночная темнота озаряется бликами света и в пустоте образуется большой светящийся круг. Восемь странных людей оказались на безлюдной улице Вашингтона, оглядываясь по сторонам в поисках указателей.***
Настоящее время.
Тэхена, как и предполагалось, отвели в карцер до получения дальнейших указаний. Чонгук распределил караул, выставив перед дверью мутантов — двоих членов из своей команды. Первыми заступили Юнги и Чимин. Поменять их должны Намджун и Хосок, а ночью Чонгук сам решил охранять мутанта, не подпуская к нему Сокджина. Что поделать, если капитан еще не доверяет новому медику команды. Когда отряд, кроме Шуги и Мочи, отправились кто куда, Тэхен развалился на кровати, решая отдохнуть. Сила этого токсика, так убитого мутанта прозвал сам Тэхен, забирает у него слишком много энергии. Но как же ему заснуть, когда за дверью разыгрывается такое с самим ЧимЧимом в главной роли… — Чимин, что ты имел в виду, когда говорил в столовой, что знаком с капитаном, который пострадал от Ви, но выжил, — снайпер внимательно смотрит на инженера. — Юнги я…я не хочу об этом говорить, — отвечает Чимин. — Чим, что такого ты скрываешь? — спрашивает, подходя ближе Юнги. — Я ничего не скрываю. — А мне кажется, что скрываешь, я же все равно узнаю, — серьезно говорит снайпер, останавливаясь в шаге от инженера. — Узнаешь, узнаешь, — игриво отвечает Чимин, — Тебе не кажется, что мы давно не ходили вместе в душ? — меняет тему Чимин и сокращает расстояние, сразу обнимая парня. — Если ты считаешь, что сможешь так меня заткн… — договорить парню не дают. Чимин требовательным поцелуем впивается в губы Юнги, заставляя второго забыть обо всем на свете. Чимин целует напористо, проталкивая свой язык в чужой рот, сталкиваясь с чужим. Пак вылизывает чужой рот, опуская руки на ягодицы Мина, по-хозяйски сминая их. Бледная кожа Юнги покрывается легким румянцем на щеках от такого поцелуя, но он не отталкивает, а наоборот обнимает парня в ответ, прижимаясь еще ближе и издавая стон в чужие губы. Юнги отвечает уверенно, безуспешно пытаясь перехватить инициативу в борьбе языков. Чимин улыбается. Что и требовалось доказать. Верный способ заткнуть рот своего парня. Всегда работает. Стоит утянуть в поцелуй и весь такой злой и суровый снайпер Мин Юнги становится мягким и нежным, жадным до прикосновений плюшкой. Главное, чтобы их не спалили. Мужеложство же запрещено в армии.
