Глава 3
11 марта 2026 г., 14:32
Ливерпуль, Англия. 1888 год.
Ежегодный турнир по регби стал священной традицией Ливерпульского университета. Закрывающий матч – особый ритуал для выпускников высшего учебного заведения. Последняя игра символизировала рубеж между студенческой юностью и взрослой жизнью.
В день соревнований учебный процесс останавливался. Все студенты собирались на главное состязание отделения Федерального университета Виктории.
На просторном заднем дворе разворачивалось захватывающее зрелище: две команды сошлись в решающем поединке. Сборная технического института имени Исаака Ньютона и сборная гуманитарного факультета имени Джона Локка окружили арбитра в ожидании завершения жеребьёвки. Фортуна благоволила «ньютоновцам» – им досталось право первого удара.
Сигнал возвестил о начале матча. Игроки технического института перешли в наступление, гуманитарный факультет занял оборонительные позиции. Первые двадцать минут обещали стать переломными для команды Ньютона, однако защитники «локковцев» продемонстрировали высокий профессионализм. Они методично пресекали атаки соперников, что позволило сохранить равенство сил.
Итог первого тайма выглядел парадоксально: четыре попытки занести мяч в зачётную зону не принесли результатов. Безголевая серия ударов нервировала «ньютоновцев».
Судья объявил десятиминутный перерыв. Оппонентов «локковцев» тревожила безрезультативность. С началом следующего тайма право нападения перейдёт к гуманитарному факультету, что оставит техническому институту минимальные выигрышные шансы. Нападающие команды Джона Локка, Дио Брандо и Джонатан Джостар, – безусловные лидеры, которые воспользуются отсутствием очков у противников и приведут свою сборную к победе.
Второй тайм начался стремительно и завораживающе. Следующие сорок минут второй половины матча тянулись дольше первых сорока минут первой. События турнира принимали удивительные масштабы.
Действия «локковцев» были чёткими и расчётливыми: они не тратили силы впустую и терпеливо выжидали момент неизбежного гола. Члены команды методично пасовали мяч друг другу, шаг за шагом продвигались к зачётной зоне. Однако всякий раз, когда возникала идеальная возможность ударить по воротам, игроки намеренно откатывали мяч назад.
Сборная гуманитарного факультета выбрала нестандартную тактику. Команда Джона Локка истощала сборную технического института планомерно и упорно. Их действия выбивали «ньютоновцев» из равновесия: сдавали нервы, становилась хаотичной игра, множились ошибки. И именно этого ждали «локковцы» — каждая оплошность противника работала на них.
Когда финальный тайм подходил к концу и казалось, что матч завершится безрезультатно, ситуация на поле резко изменилась. Джонатан, завладев куанко, рванулся вперёд, легко оставляя соперников позади. Он виртуозно избегал любых попыток заблокировать его продвижение, уворачивался от хватающих рук и не давал повалить себя на газон.
«Ньютоновцы» стремились выбить мяч из его рук. Им необходимо, чтобы спортивный снаряд коснулся земли прежде, чем Джостар пересечет линию зачетной зоны. Однако стремительный нападающий приближался к цели. Если бы он сумел добраться до территории соперников, то ничего не помешало бы ему забить гол.
Техническому институту грозило неминуемое поражение. Чтобы не упустить последнюю возможность, члены команды Ньютона решились на крайние меры. Они взяли Джонатана в захват и попытались повалить. Юноша устоял, но вопреки невероятной силе и выносливости, одновременно противостоять весу нескольких защитников и удержать мяч оказалось непосильной задачей.
Противники тянули его вниз. Снаряд выскальзывал из рук. Джостар терял равновесие. Осознав, что упорство может привести к серьёзному промаху, способному лишить их победы, парень совершил рискованный манёвр.
Джонатан бросил куанко через плечо. Он не видел, кому совершил пас. Только интуиция подсказывала ему, что мяч окажется в руках сокомандника. Когда снаряд покинул руки Джостара, юноша согнулся под тяжестью обхвативших его соперников.
Мяч описал дугу и оказался в руках Брандо. «Ньютоновцы» опешили. Они оставили Джонатана и бросились вдогонку за Дио. Но юноша уже пересек линию и прижал мяч к земле.
В последние секунды матча повисла оглушительная тишина. Даже диктор, в чьи обязанности входило комментировать каждое действие, забыл о своей работе и с нескрываемым изумлением следил за окончанием игры.
Куанко коснулся земли. Сборная технического института спешила предотвратить роковой удар. Однако удачная попытка привела к незамедлительной реализации. Парень совершил точный удар по воротам и принёс команде семь заслуженных очков.
— Дроп-гол! — раздался голос диктора. — И команда имени Джона Локка выигрывает матч, принося победу гуманитарному институту.
Раздались ликующие крики. Всплеск эмоций охватил «локковцев». Они окружили своих лучших игроков, принесших им победу, и скандировали хвалебные возгласы в их честь. Юноши с достоинством принимали похвалу и заключали в дружеских объятиях всех членов своей команды. Каждый игрок сборной внёс вклад в общую победу, а Дио и Джонатан лишь закрепили её, воспользовавшись удачным случаем.
Когда бурные овации сошли на нет, а уставшие юноши постепенно начали покидать игровое поле, братья смогли поздравить друг друга с грандиозным успехом.
— С долгожданной победой! — сказал Дио и протянул Джонатану ладонь для рукопожатия.
В странной полуулыбке Джонатана отразились неясные эмоции. Понять, что выражали скривлённые губы брата, было сложно: неприязнь к протянутой руке Брандо или изнеможение после изнурительной игры?
Затянувшаяся неловкая ситуация вызвала в памяти сцену минувших дней: юный Джостар доверчиво протягивал раскрытую ладонь, а Брандо брезгливо скривил губы. Даже по прошествии нескольких лет картина проявленной грубости возникла в мельчайших деталях, будто неприятный инцидент произошёл днём ранее.
Казалось, Джонатан не заметил проявленного дружелюбия, однако уже через мгновение его улыбка стала шире, а затем он крепко обнял Дио.
– С победой! – устало произнёс юноша, ослабил хватку и отстранился, но так и не пожал руку брата. – И с потраченными силами! – шутливо добавил он. – Знаешь, я бы с радостью упал на кровать и провалился в сон, лишь бы как можно скорее прийти в себя.
– Удивительно, но я полностью с тобой согласен, – усмехнулся Брандо.
– Полностью? – притворно удивился Джостар. – Кажется, я ослышался и ты хотел сказать «полностью не согласен», – он искренне рассмеялся. – В первый раз ты соглашаешься с кем-то в чем-то в полной мере. Мне считать выпавшую честь большим комплиментом?
– Подарком к приближающемуся Рождеству, – иронизировал Дио и засмеялся в ответ.
Обменивание колкостями развеяло напряжение, вызванное изнурительным соревнованием. Остроты не вызывали накалённости между ними: спустя года они наконец-то смогли найти общий язык и забыли давние обиды.
Перебросившись еще несколькими задиристыми фразами, парни покинули регбийное поле. Солнце достигло зенита – время, когда семейный экипаж забирал их после учебного дня.
– Как думаешь, стоит ли рассказать отцу о нашей победе? – осведомился Дио, когда они направлялись к подъездным воротам на территорию университета.
– Конечно, стоит, – согласился Джонатан, подходя к ожидающему их ландо.
Прежде чем его пальцы легли на ручку двери и распахнули её, Джостар резко повернулся и посмотрел на брата.
Очередное воспоминание. Забытые чувства. Зловещий взгляд Джонатана – вечный вопрос: наваждения или явь? Но та искра отвращение, промелькнувшая в холодном взгляде, разогнала сердце Брандо в бешеном ритме.
— Когда ты стал называть его отцом? — удивлённо, без тени ненависти или злобы спросил Джостар.
Тяжелый вздох восстановил сердцебиение. Очередная иллюзия играла с его сознанием злую шутку. Джостар не выражал ни единой негативной эмоции. Его мимика выражала изумление от непривычной фразы Брандо.
– Достаточно давно, – ответил Дио, а затем добавил, будто оправдывался. – Время меняет взгляды и ценности, а также отношение к окружающим, поэтому подобающее обращение к отцу не внезапность, а закономерность.
Предпочтя не ждать, когда Джостар откроет дверь кареты, Брандо схватился за ручку, над которой зависла ладонь брата, и распахнул створку ландо. Уверенным жестом он предложил Джонатану войти. Брат уверенно сел в салон. Дио последовал за ним.
Транспорт неспешно тронулся в путь. По негласному обычаю, чтобы проведённое в дороге время казалось короче, юноши обсуждали события дня, однако после неоднозначного разговора они ехали молча.
Но стоило братьям вернуться домой, как недавний диалог оттеснили радость грандиозного триумфа и предвкушение рассказа обескураживающей новости отцу. Их непринуждённая беседа и громкий смех донёс благую весть до Джорджа Джостара прежде, чем сыновья переступили порог его спальни.
Двери осторожно распахнулись. В проёме показались два юных лица – невозмутимые маски. Они не желали, чтобы отец узнал об их успехе слишком быстро. Парням хотелось сохранить интригу и рассказать о важном достижении в нужный момент, поэтому они пытались спрятать переживания за каменной мимикой.
Впрочем, тонкие стены и непредусмотрительность выдали лорду Джостару главный секрет. Когда сыновья вошли в его комнату, мужчина произнёс:
– Даже заложенность носа не скрывает запаха, исходящего от вас.
Их охватил ступор. Они не понимали, о каком запахе говорил отец. О классическом аромате одеколона? О запахе пота, пыли и грязи, от которого было трудно избавиться после серьёзного спортивного соревнования? Братья переглянулись, а затем непонимающе посмотрели на лорда Джостара. Не выдержав их искреннего недоумения, Джордж засмеялся.
– А я думал, что вы учуете его быстрее меня, – сказал мужчина. – Обычно победители первыми ощущают аромат триумфа. Думаю, у вас проблемы с обонянием.
Потрясение. Рты невольно раскрылись, слова застряли в горле. Каким образом он узнал об их победе? Кто опередил их с вестью о выигранном матче? Всё пошло прахом: их хитроумный план разрушен.
— Но… — начал Джонатан и запнулся, поэтому Дио закончил за него.
— Как Вы узнали об этом?
Громкий смех лорда Джостара вновь огласил комнату. Удивление и недопонимание – то, что он ожидал увидеть. Взволнованные и напуганные взгляды, обращенные к нему, подтвердили его успех.
– Если я скажу, что открыл в себе дар предсказателя, вы поверите мне?
В их глазах сверкнуло недовольство. Ответ не удовлетворил юношеского любопытства.
Джордж тяжело вздохнул. Его честность успокоила возникшее волнение.
– В следующий раз, когда захотите удивить меня чем-либо, не кричите об этом на весь дом. В противном случае любой узнает о ваших успехах быстрее, чем вы сообщите о них сами.
Порой они действовали импульсивно, особенно в те моменты, когда восторг от победы затмевал рассудок. Следовало предвидеть, что отец услышит их громкие возгласы даже сквозь закрытую дверь. Осознав оплошность, юноши лишь рассмеялись
– Мы двое глупцов, – констатировал Джонатан, взъерошив свои волосы.
– Скорее двое восторженных игроков, которые не смогли сдержать эмоций, – поправил его Джордж.
– Неудачная попытка выдержать интригу, – подытожил Дио. – Однако в любом случае мы поделились нашей радостью с Вами, отец. Не хотелось бы отвлекаться от неё, но есть более важный вопрос: как Ваше самочувствие?
– Гораздо лучше, – ответил Джостар-старший. – Думаю, что скоро пойду на поправку.
Дио осознавал, что лорд Джостар скрывал от сыновей правду. Внешние проявления болезни, отразившиеся на усталом лице, говорили красноречивее слов: он не шёл на поправку, наоборот, его состояние продолжало ухудшаться.
Понимание, что для отчима существовал шанс проиграть в борьбе с недугом, пугало Брандо. Юноша боялся потерять отца.
Удивительность бытия – смена взглядов. Со временем он осознал: его отношение к окружающим неуловимо менялось. Несколько лет назад Дио не предполагал, что связь между чужими людьми может стать прочнее кровных уз. Не думал, что любовь и забота растопят эмоциональный лёд между отчимом и пасынком. И не догадывался, что когда-либо обретёт отца. Искреннего, любящего, заботливого. Потерять его – значит лишиться всего.
Брандо смущал затяжной период лечения. Несмотря на большое количество медикаментов, прогресса в борьбе с хворью не наблюдалось. И в чём заключалась проблема – в неправильно подобранной терапии или в пике заболевания – оставалось неизвестным.
Тяжелые мысли. Задумываться о смерти после того, как мгновение назад разделял радость от победы с близкими, – достаточно странное ощущение. Особенно в момент, когда окружение не терпело изменений.
Джордж и Джонатан Джостары продолжали вести непринужденную беседу и не замечали перемен в настроении Брандо. Пустые, но важные разговоры между отцом и сыном благоприятно влияли на самочувствие мужчины. Глаза приобретали здоровый блеск, бледность кожи сменялась хорошим румянцем. Жаль, что это лишь видимость.
Глупость, которую обронил Джонатан, чтобы порадовать отца, вызвала смех у лорда Джостара. Вспышка счастья была слишком мимолетной. Приступ кашля омрачил семейное умиротворение. Хрипы, затруднённое дыхание и сгустки крови – состояние здоровья Джорджа резко ухудшилось.
Мужчина сжался. Его плечи вздрагивали при каждом глухом кашле. Джонатан, охваченный волнением, положил руку на предплечье отца — он был готов в любую минуту оказать первую помощь. В то же время Дио стремительно подскочил к двери, выглянул в коридор и громко позвал дворецкого. Но приступ отступил раньше, чем слуга успел явиться на зов.
Когда Эванс, дворецкий, вошел в комнату, недомогание отступило. Впрочем, тревога в сердце Брандо становилась сильнее. Юноша подошел к Джостару-младшему и склонился над его ухом. Джонатан одобрительно кивнул, а затем обратился к лорду Джостару.
– Отец, Вам становится только хуже. Я понимаю Ваше желание обмануть нас, но, пожалуйста, не обманывайте себя.
– Назначенное Вам лечение не приносит результатов, – продолжил Дио. – Думаю, что целесообразно пригласить врача, чтобы он пересмотрел метод терапии. Поэтому я отправлюсь в город за нашим семейным доктором...
– А я останусь с Вами, – закончил Джостар-младший.
Мужчина не стал возражать. В глубине души он осознавал: они не просто беспокоились – они видели реальность яснее. Ему действительно требовалось иное лечение.
Джордж медленно обвёл сыновей внимательным взором. Их напряженные лица вызвали улыбку. В ней выразилась искренняя признательность за бескорыстную заботу об отце. Мужчина крепко сжал руку Джонатана, кивнул Дио и сказал:
– Думаю, вы правы. Визит врача не будет лишним в моей ситуации.
Дио улыбнулся. В его глазах мелькнуло облегчение.
– Думаю, это не займёт много времени, – произнёс он ровным бесстрастным голосом.
Слабый кивок обозначил отцовское одобрение. Прикрыв глаза, мужчина откинулся на кровать — движение вышло механичным, будто силы одномоментно покинули его. На мгновение Дио задержал на отчиме взволнованный взгляд, затем развернулся и направился к выходу.
Вне стен отцовской спальни его разумом овладела тревожность. Она изменила восприятие, превратила окружение в череду размытых образов и приглушённых ощущений. Его движения – машинальны словно шестерни механизма. Короткая утрата связи с реальностью привела к тому, что юноша не обратил внимания, как оказался на улице.
Коридор. Лестницы. Гладкость перил. Бесчисленность ступеней. Просторный холл. Дверь. Блеск металлической ручки. Сумрак.
Дио переступил порог дома. Хлёсткий порыв ветра ударил по щеке и вырвал из оцепенения. Отрезвляющий холод поздней осени вернул ясность рассудка. Какое право он имел поддаться панике, когда отец нуждался в скорой помощи? Брандо растёр лицо, собираясь с мыслями, и твёрдым шагом направился к конюшне.
Внутри царила полутьма, и лишь тусклый свет одинокой свечи выхватывал бледное лицо кучера. Сонный возничий сидел на холодной деревянной скамье. Дремота почти одолела мужчину, когда Дио потревожил его. Появление молодого господина стало неожиданностью для утомившегося слуги. Он вздрогнул, резко выпрямился и уставился на вошедшего широко раскрытыми глазами.
Брандо, не тратя время на объяснения, коротко бросил:
– Экипаж. Немедленно.
Твёрдость голоса и неподдельная тревога в темных глазах Дио – признаки серьёзности приказа. Хозяева поместья редко покидали владения после захода солнца. А если и находились причины для ночных выездов, то исключительно серьёзные, не терпящие отлагательств.
Кучеру не требовалось пояснений, чтобы понять важность предстоящей поездки. Он направился к стойлам, чтобы подготовить лошадей. Юноша предпочёл не мешать важной работе и вернулся в прохладный уличный сумрак..
Дио опустился на скамью, стоявшую недалеко от конюшни. Неспокойное сердце бешено колотилось в груди. Юноша дышал тяжело и громко. Чувство, что он может не успеть, распаляло панику. Однако Брандо осознавал, что не имел власти над временем. Не в его силах замедлить или ускорить неумолимое течение.
Чтобы отвлечься от дурных мыслей, находясь в ожидании запряжённой кареты, парень возвёл взор к звёздному небу. Бледный лунный диск в окружении ярких песчинок мгновенно завладел его вниманием. Множество точек складывалось в причудливый узор, в изгибах которого растворялись тревожные мысли.
Крепкая рука сжала плечо юноши. Погруженный в созерцание небесной красоты Брандо резко повернулся к потревожившему его минутный покой проходимцу.
Первое, что увидел Дио – красные отёкшие глаза Джонатана и его подрагивающие губы. Догадаться, что самочувствие отца привело душевное равновесие Джостара-младшего к краху, не составляло труда. Мимолетное замешательство, настигнувшее Брандо совместно с появлением брата, исчезло и уступило место состраданию. Он одобрительно похлопал Джонатана по спине.
– Я не могу, – обронил Джостар, и по его щекам потекли слёзы. – Мне сложно держать внутри свое волнение. Оставаться спокойным, когда отцу становится только хуже, выше моих сил.
Джонатан спрятал лицо в широких ладонях. Его плечи задрожали. Дио хотел поддержать его, но не находил ни правильных слов, ни верных действий. Единственным решением, пришедшим ему на ум, стало простое присутствие. Брандо положил ладонь на согбенную спину Джонатана в знак понимания его чувств.
– Отцу нужна поддержка, которую я не могу ему дать, – продолжал Джостар. – Мне кажется, что я лишь усугубляю его самочувствие своим смятением.
Брандо нахмурил брови и кивнул. Джонатан не справлялся. Не справлялся с тяжестью роли наблюдающего за страданиями близкого человека. Дио не мог винить его в слабости. Он сам едва сдерживал клокочущую внутри бурю. Опыт прошлых переживаний и закалённая жизнью выдержка помогали ему не дать волю эмоциям.
– Тебе нужно развеяться, – сохраняя внешнее спокойствие, изрёк Брандо. – Заняться чем-то другим, чтобы отвлечься от плохих мыслей, – он усмехнулся. – Знаю, что это может звучать абсурдно, но на практике действенно, – и предложил. – Думаю, тебе стоит отправиться за врачом, а мне проследить за самочувствием отца. Так ты хотя бы немного сможешь отвлечься и почувствовать контроль над ситуацией.
– Да, я тоже думал над этим, – согласился Джостар, смахнув с побледневшего лица слезу. – Даже если это не поможет мне успокоиться, то я хотя бы не заражу отца своей тревогой, которая лишь усугубит его самочувствие, – он посмотрел на брата, улыбнулся и обнял его. – Спасибо, Дио. Как хорошо, что ты понимаешь меня как никто другой.
Брандо ответил взаимностью. Он по-братски обнял Джонатана, желая оказать поддержку. Несколько лет назад Дио поступил бы иначе. Далекие семь лет назад, когда он видел в сводном брате лишь помеху в реализации амбиций, между ними не могло быть взаимопонимания и поддержки. Но к настоящему времени сменились жизненные ориентиры. Брандо осознал ценность семейных уз, опоры и заботы, а Джостар-младший оказался слишком добросердечен, чтобы затаить обиду.
Когда подали готовый к поездке экипаж, Джонатан отстранился от Дио, поднялся со скамьи и направился к ландо. Брандо пожелал удачи, наблюдая, как высокая фигура брата скрылась в салоне ландо. Но прежде чем кучер подстегнул лошадей и карета тронулась с места, Джостар выглянул в приоткрытое окно и обратился к брату:
– Дио, я совершенно забыл о том, что не отнес лекарство отцу. Конечно, я понимаю, что оно не оказывает ожидаемого эффекта, но если отец примет его для поддержания текущего состояния, то хуже от этого не станет. Я оставил его на столе в своей комнате. Пожалуйста, проследи за тем, чтобы он обязательно принял его.
– Обязательно, – кивнул Дио, когда экипаж тронулся с места.
Взглядом проводив удалавщееся ландо до подъездных ворот, юноша вернулся в поместье. Дио поднялся на второй этаж и зашёл в спальню Джонатана. На письменном столе располагался поднос, на котором аккуратно лежал маленький свёрток с лекарственным порошком и стоял бокал воды. Он взял поднос и направился в комнату отчима.
Прежде чем войти, Брандо тихо постучался. Получив разрешение, пересек порог отцовской спальни. Джордж приподнялся на постели и взглянул на вошедшего. Его губы расплылись в тёплой улыбке. Он был искренне рад видеть пасынка. Появление Дио заметно приободрило лорда Джостара. Несмотря на строгие запреты дворецкого, неотступно дежурившего в комнате, он сел на кровати и тихо спросил:
– Джонатан уже уехал?
– Да, – подтвердил юноша, поставив поднос на прикроватную тумбу и присел на край кровати. – Я принёс Вам лекарство. Джонатан сказал, что сегодня Вы еще не принимали его.
– Спасибо, – поблагодарил отчим. – Однако Джонатан ошибся. Он уже приносил лекарство сегодняшним утром. Наверное, так торопился догнать тебя, что обо все забыл. Боялся, что не успеет перехватить тебя и уехать самому.
– Он сообщил Вам, что поедет вместо меня? – поинтересовался парень.
– Нет, – мужчина опроверг его догадки. – Однако стоило тебе покинуть комнату, как Джонатана настигла тревожность. Он пытался скрыть своё волнение, однако он очень плохой актёр. А когда речь зашла о том, что он забыл о чём-то поговорить с тобой перед отъездом и поспешил догнать тебя, я понял – он просто побоялся проявить свои эмоции передо мной.
– Вы верно считали его намерения, – усмехнулся Брандо.
– Потому что я – его отец, который всегда был рядом, – сказал лорд Джостар. – Считать истинное настроения своего ребенка мне не составит большого труда. Это касается не только Джонатана, но и тебя. Ты тоже очень плохо скрываешь свое волнение. Впрочем, как и всё остальное.
— Что вы имеете в виду? — спросил Дио.
Джордж посмотрел на дворецкого. Слуга понимающе кивнул и послушно удалился. Юноша и отчим остались наедине.
— Может быть, то, что вместо тебя за врачом отправился Джонатан — лучшее развитие событий. Мы наконец-то сможем откровенно поговорить с тобой.
Губы Джостара-старшего вновь тронула легкая улыбка. Но она насторожила Брандо. Тон и странная фраза приёмного отца насторожили юношу. Он не знал, о чём Джордж намеревался поговорить с ним, однако опасался, что разговор мог выдасться неприятным.
– Стоит ли мне говорить, что тебя можно читать как открытую книгу? — мужчина заглянул в глаза пасынка. — Все твои намерения и последующие за ними действия от момента нашего знакомства и до сегодняшнего дня оставались для меня столь прозрачными, что я ни разу не ошибся в своих прогнозах.
Дио сглотнул вязкий ком, подступивший к горлу, и тяжело вдохнул. Представить, что неприязнь к семейству Джостаров, которую он испытывал на ранних этапах, оказалась настолько явной, он не мог. Тогда юноша думал, что он умело скрывал свои истинные чувства, однако правда была иной — помыслы его были прозрачны и понятны отчиму.
– Да, я понимал, что первое время тебе будет очень сложно довериться незнакомым и абсолютно чужим людям. Я знал о твоем безразличии по отношению ко мне. Я видел твои попытки задеть Джонатана...
– Но при этом вы никогда не говорили мне об этом, – не сдержавшись, перебил Брандо.
– Никогда, – согласился Джордж. – Потому что прекрасно осознавал – это временное явление. С моей стороны было бы глупо предполагать, что ты проникнешься симпатией к новой семье как только встретишься с ней. Учитывая условия, в которых ты жил до того, как я забрал тебя из родительского дома, недоверие – естественная реакция. Как и зависть, проявленная в отношении Джонатана, ведь тебе было трудно принять, что...
– Что я никогда не испытывал отцовской любви в отличие от него, – закончил Брандо и отвернулся.
Лорд Джостар взял юношу за руку, крепко сжал его пальцы в своей ладони.
– В том числе, – изрёк отчим. – Но также статус и достаток. И это тоже естественно. Я знал, что ты столкнешься с периодом принятия не только нас в качестве членов семьи, но и себя в чужом обществе, поэтому просто наблюдал за твоими успехами. Ожидал твоих положительных изменений и всячески подстегивал их. Даже несмотря на твои проступки, я не старался пристыдить тебя за них, хотя иной раз и акцентировал на них внимание. С тобой нельзя было действовать грубо, иначе бы ты еще больше закрылся и оттолкнул мои попытки сблизиться с тобой.
– Лепили меня под себя так, чтобы я не замечал этого, – на губах юноши расплылась ухмылка.
– Исключительно заботой и любовью, – оправдался отчим. – Иначе ты возненавидел бы меня так же, как родного отца.
– Скорее всего, – подтвердил Дио. – Но если бы я не оправдал ожиданий? Что бы вы делали в таком случае?
– Зачем теперь задумываться о том, что не произошло, когда все хорошо, – произнёс мужчина. – Тем более, что я был уверен в тебе, как никто другой. Думаю, даже Джонатан в определённый момент потерял веру, что вы поладите друг с другом. Однако теперь вы действительно дружны как родные братья.
– Несмотря на то, что я доставил ему много неприятностей, – усмехнулся юноша.
– Ты просто был ребёнком. Ребёнком, который привык выживать в суровой среде. Тогда для тебя было необходимо отстоять первенство, как ты делал это раньше. Сейчас же ты просто подошёл к осознанию того, что тебе более не нужно ни с кем конкурировать, чтобы удержаться на плаву. В этом вся разница. Ты изменился, и я горжусь тобой.
Джордж притянул пасынка и обнял его. Брандо не сопротивлялся. Он поддался чужой воле, положил голову на широкое мужское плечо и прикрыл глаза.
Он действительно изменился. Осознание пришло уже давно, но принять нового себя удалось лишь в объятиях человека, заменившего ему отца и проявившего к нему ту любовь, которую он никогда не испытывал.
– Знаешь, – прервал молчание отчим, – одно из моих самых верных решений – исполнить желание твоей матушки. Сейчас мне страшно представить, какую бы ошибку мог совершить, если бы отказал ей тогда. Правда, это не спасло меня от другой ошибки. Нужно было проявить настойчивость и убедить её остаться в нашем доме хотя бы в качестве горничной.
Дио резко отстранился. В его удивленном взгляде скользнуло непонимание.
– Остаться? – спросил юноша. – Что значит остаться?
На лице лорда Джостара отразились неясные эмоции. Он поджал губы, устремив взор в пространство. После непродолжительного молчания мужчина ответил:
– Конечно же, я навел сведения о твоей семье. Несмотря на то, что я бы в любом случае отплатил твоим родителям за спасение, однако мне хотелось узнать, не нуждаются ли они в чем-то большем. Когда мне удалось выяснить, в каких условиях и взаимоотношениях они находились, мне захотелось уберечь твою матушку. Она была слишком молода и наивна для того, чтобы осознать весь ужас, который окружал её.
Отчим остановился, сделал несколько тяжёлых вздохов, а затем продолжил:
– В тот момент я встретился с ней и предложил остаться в имении в качестве подопечной. Для нашей семьи это была обычная практика, мы часто помогали малообеспеченным слоям общества. Только она отказалась. Категорически отказалась. Не захотела быть обузой, а также переживала за твоего отца, хотя он этого абсолютно не заслуживал. Никакие доводы и обещания не изменили её решение, а заставить силой я не имел права.
Мужчина положил ладонь на плечо юноши.
– И только спустя время я пришёл к выводу, что поставил вопрос неправильно – следовало предложить не помощь, а работу, чтобы создавалось ощущение будто бы она сама справляется со всеми трудностями. Мне бы оставалось лишь присматривать за вами. Однако эта мысль посетила меня слишком поздно. Прости, что не смог вовремя правильно оценить ситуацию. И прости, что никогда не говорил тебе об этом ранее – не удавалось найти подходящий момент, чтобы поговорить об этом.
Брандо не ответил. Признания отчима оказались слишком обескураживающими.
– Дио, – произнёс Джордж, привлекая внимание юноши, – мне кажется, что тебе необходимо свыкнуться с новой реальностью.
– Да, действительно нужно, – подтвердил парень и кивнул.
Лорд Джостар одобрительно похлопал его по плечу и заключил:
– Отдохни. Развейся. Прогуляйся по окрестностям Эвертона. Может быть, в уединении к тебе придет принятие.
– Да, да, конечно, – машинально ответил юноша.
Он поднялся и направился к двери. Прежде чем Брандо скрылся в полумраке коридора, Джостар-старший изрёк последнюю фразу.
– Самое главное никогда не забывай, что я люблю тебя как родного сына.
Парень остановился. Искреннее признание отчима немного смягчило душевное смятение. По внезапному наитию Дио ответил взаимностью.
– Я тоже люблю Вас, отец.
Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что на лице отчима отразилось счастье. Брандо мысленно нарисовал эту картину: тёплая, чуть растерянная улыбка, смягчившиеся черты лица и особенный блеск в глазах. Внутри него самого всколыхнулось странное чувство — смесь радости, удивления и гордости.
Дио шагнул за пределы комнаты. Когда за ним закрылась дверь, он прислонился к ней спиной, медленно осел на пол и закрыл лицо руками. Долго сдерживаемые эмоции наконец-то нашли выход. Горячие слезы оставляли на щеках пылающие дорожки. Сердце пропускало глухие удары. Спазмы не позволяли свободно дышать.
Его выдержка дала трещину. Её переполнили скверные и тягучие чувства, от чего она надорвалась, надломилась и выпустила всю боль, годами скопившуюся в душе Брандо. Скорбь и тоска выплеснулись наружу, излишись в горьких слезах и сердечных муках, покинув его уставший разум и оставив глухую пустоту.
Именно эта пустота, тяжелая и беззвучная, привела его в собственные покои. Он вошёл в комнату и упал на кровать. Пёс, который все чаще дремал в его комнате, навострил уши и широко зевнул. Поднявшись с нагретой лежанки, Дэнни подошёл к другу, глянул в отёкшие покрасневшие глаза и ткнулся мокрым носом в ладонь, прося ласки. Дио потрепал дога по макушке и хмыкнул.
Старый потрёпанный истерзанный огнём пёс уже не был таким активным и резвым как несколько лет назад. Болезненно худой дог меньше двигался, редко ел и часто спал, доживая короткую собачью жизнь. Однако вопреки приближавшемуся концу, верность и любовь к своему спасителю держали его на границе между двумя мирами.
Сперва проявленная преданность вызвала у Брандо отторжение. Несмотря на то, что их объединяло общее несчастье, Дио пресекал попытки Дэнни завоевать его доверие. Юноша продолжал испытывать к навязчивому питомцу неприязнь, но немецкий дог отвечал неизменной настойчивостью. Упорно и методично он шёл к намеченной цели. Неспешная, но напористая осада пробила брешь. Парень сдался. Поддался искренней любви четвероногого друга. Благодарность пса оттеснила ненависть и породила дружбу.
– Все ещё держишься, дружище? – спросил Дио и почесал рубцы за ухом Дэнни.
Блестнувшая в черных звериных зрачках искра жизни стала единственным, но достаточным ответом. Немецкий дог устроил узкую морду на мягкой постели и шершавым языком мазнул по юношеской щеке. Простой жест, выразивший поддержку, подарил кратковременное утешение. Переживания растворились в ощущениях теплоты и ласки к беспомощному созданию, но оставили после себя тяжелый осадок, вывести который могло исключительное средство.
Брандо поднялся с постели и заглянул в ящик письменного стола. Он оказался пуст. Запасы универсального лекарства иссякли, но Дио забыл восполнить их. Охваченный злостью и досадой, он захлопнул ящик.
Напряжение требовало разрядки. И найти её удавалось исключительно в низменных пороках. Если ему был недоступен один, то он обязательно испытывал тягу к другому – к крепкому алкоголю.
Постыдные слабости вызывали у юноши омерзение, однако бороться с ними – непосильная задача. Иной раз он просто не представлял иного выхода, кроме как найти утешение на дне опустошённого бокала.
Накинув пальто, он выскочил в коридор. Брандо сбежал по лестнице, не думая ни о чем, кроме возможности утопить боль в стакане спиртного, однако его внимание переманил забытый ужас. Уродливая маска, ставшая фоновой декорацией, вновь вызвала юношеский интерес. Дио взглянул на безобразное каменное лицо. Неприятный взор глаз-прорезей и надменная ухмылка на пухлых губах, прикрывавшая острые зубы, не отталкивала, а притягивала. Он протянул к ней руку. Пальцы коснулись холодной шероховатой поверхности, крепко сжали жуткий экспонат и сорвали его со стены.
Он не отдавал себя отчета. Ни внезапное притяжение к каменному лику, ни иррациональное желание унести его с собой не поддавались логике. Им овладела сладострастная и всепоглощающая жажда.
Она затмевала разум. Воспоминания тонули в густом тумане. Дио не помнил, как преодолел длинный путь от Эвертона до окраин Ливерпуля. Первая яркая картина – его ладонь, упирающаяся в шершавую дверь кабака. Юноша толкнул её и вошёл в заведение.
Его приход вызвал перемены у местного контингента. Стих гул голосов, сменившись настороженным молчанием. Для сборища пропойц, воров и легкодоступных женщин его появление было подобно явлению Господню — невероятным и неестественным.
Косые взгляды не вызывали смущения. Дио почти не замечал их. Единственное, что распаляло его интерес — потребность заглушить внутренний хаос. Юноша уверенным шагом прошествовал к барной стойке и занял свободный табурет, бросив пальто на соседний стул. Коренастый бармен проследил за его действиями, оторвавшись от своих занятий. В хитром прищуре мелькнуло узнавание, а уголки губ приподнялись, сложившись в широкую улыбку. Он пригладил свою густую бороду и обратился к парню:
— Неужели сам Брандо удостоил нас своим пришествием?
Дио отмахнулся. Комментировать свое появление он посчитал излишними мерами. Что бы не привело его в цитадель порока и разврата — это останется его тайной. Поэтому юноша безмолвным кивком указал на бутылку за стойкой.
Неразговорчивость клиента вызвала недовольство бармена. Глухой стук сопроводил возникший перед юношей замызганный бокал, который медленно наполнился янтарным бренди. Дио поднял напиток и поднёс к губам. Мерзкий запах ударил в нос, отчего Брандо поморщился. С каждым последующим визитом качество напитков становилось только хуже, но это не помешало ему приговорить приличную порцию алкоголя.
– Тяжёлые времена? – усмехнулся бармен.
Молчание ответило красноречивее слов. Парень пододвинул пустой бокал к бармену.
– Обычно ты бываешь более разговорчивым, – хмыкнул мужчина. – Неужто в этот раз совсем всё худо?
— Нет! — отрезал юноша. — Ещё вопросы?
— О, знал бы ты, сколько их у меня накопилось! Целой жизни не хватит, чтобы задать все, — бармен вновь наполнил бокал до краёв и подтолкнул его к Дио. — И, кажется, не у меня одного.
Томный вечер нарушили другие посетители. Каждый посчитал своим долгом испытать удачу. Кто-то просил угостить их выпивкой, кто-то пытался выпросить несколько медных монет. Однако Брандо оставался непоколебимым – он отклонял любые просьбы, а угрозы пресекал раньше, чем нетерпеливые просители успевали схватиться за заточки.
Осознав, что юноша не намеревался заниматься благотворительностью, натиск попрошаек постепенно угас. Лишь самые отчаянные и глупые продолжали тщетные попытки, иногда предлагая что-то взамен.
– Привет, парниша!
Хриплый женский голос заставил Брандо посмотреть на его обладательницу. Она опустилась на соседний табурет, и юноша внимательно изучил её. Ни остатков молодости, ни намека на былую красоту. На дряблой коже – пигментные пятна, вокруг глаз и рта – сетка возрастных морщин, подчеркнутых ярким макияжем. Тощее иссохшее тело не выделялось изящными формами, а беззубая улыбка и крепкий запах перегара порождали омерзение.
– Не желаешь провести ночь в компании прекрасной дамы?
Она наклонилась к Дио. Её худощавая рука коснулась юношеского бедра и скользнула к паху. Брандо брезгливо поморщился и грубо скинул морщинистую ладонь. Он пристально заглянул в её глаза и произнёс:
– Если бы число мужчин, побывавших с тобой в постели, не превысило твой возраст, я бы мог задуматься над твоим предложением. Однако даже в таком случае, не стоило ждать положительного ответа, потому что провести ночь с проституткой почти также омерзительно, как разделить трапезу со свиньями.
Громкая пощечина оповестила посетителей о неудачном соблазнении. Женщина не стерпела хамского поведения юноши и попыталась плюнуть ему в лицо, однако он своевременно подался назад, поднимаясь из-за барной стойки. Схватив престарелую гетеру за руку, Дио вывел её в центр зала.
По кабаку прошелся грубый смех. Пара местных пьяниц, наблюдавших за динамичной сценой, отпускали похабные шуточки и приглашали обиженную даму скрасить их вечер. Дио оценил мужчин коротким взглядом и отточенным движением толкнул женщину в их сторону. Она пошатнулась, потеряла равновесие и осела на колени одного из шутников.
– Можете делать с ней все, что захотите, – кинув на стол несколько серебряников, Дио вернулся за стойку.
Обрадованные подарком судьбы мужчины подхватили её под руки и покинули питейное заведение.
– Ты сегодня явно не в духе, – усмехнулся бармен. – Однако все же расстался с деньгами. Надеюсь, что не с последними, ибо прощать неоплаченный счёт я не намерен.
Юноша поднял с табурета пальто и запустил руку во внутренний карман, ожидая нащупать кошель, но пальцы коснулись чего-то твёрдого и холодного. Дио вынул неизвестный предмет. В его руке была каменная маска.
– Что это у тебя в руках? – спросил любопытный бармен.
– Я и сам бы хотел знать, – ответил Брандо.
Маска упала на деревянную поверхность стойки. Парень пристально посмотрел на неё. На первый взгляд – непримечательная и неказистая древность, выставочный экспонат древней культуры. Ни пользы, ни ясного назначения. Однако что-то таинственное и зловещее скрывалось за обыденностью старого артефакта.
– Дай-ка посмотреть! – мужчина схватил маску и поднёс к лицу. – Ну и уродство! Где ты нашёл это убожество?
Дио не услышал обращённый к нему вопрос. Всё его внимание было сосредоточено на пухлых каменных губах, прятавших острые зубы.
– Ты вообще зачем таскаешь это с собой?! Какая-то дорогая безделушка?! Намереваешься продать её, так ведь?! – не унимался бармен. – Думаю, вряд ли кто-то купит у тебя этот ужас. Разве что аристократ-извращенец, – он покрутил ее в руках, рассмотрев со всех сторон. – О, а знаешь что? – и приложил её к лицу.
Фрагмент прошлого – капли крови, падающая маска, острые шипы – возник в памяти Дио четкой картиной. Брандо протянул руку, намереваясь выхватить каменный лик из рук бармена, прежде чем он плотно прилег к его лицу.
Сердце пропустило удар. Ожидание первой жертвы перехватило дыхание. Юноша успел представить, как грузное тело бармена безжизненно падает на пол. Но вопреки опасениям ничего не произошло. Голову мужчины не пронзили шипы.
Дио недоумевающе посмотрел на жуткое каменное лицо. Неужели его подводила память? Или воспоминания минувших дней оказались ложными? Может, маска не имела смертоносных шипов? А всё, что казалось юноше реальным, было лишь плодом его воображения? В таком случае не пора ли обратиться к врачу?
– Ну, что? Выгляжу достаточно устрашающе? – посмеялся бармен.
Шум за соседним столом отвлёк парня. Он обернулся, чтобы узнать его причину. Двое подвыпивших посетителей затеяли потасовку – привычная сцена для захудалых кабаков. Однако события приняли неожиданный исход.
Мощный удар пришёлся в широкую переносицу дебошира. Брызнула кровь, окропив лицо Дио и каменную маску. Алые капли впитались в её шершавую поверхность. Легкая вибрация прошлась по её поверхности. Иглоподобные отростки проткнули кожу, пробили кости и вонзились в мозг. Безжизненное тело рухнуло на пол.
Секундная заминка, вызванная удивлением, сменилась любопытством. Кто-то решил заглянуть за барную стойку, чтобы узнать причины внезапного падения. Расплата за безграничный интерес настигла несчастного страдальца.
Рука мертвеца взметнулась, железной хваткой вцепилась в лицо посетителя и сорвала кожу. Покойник поднялся во весь рост и бросил маску. В тусклом освещении сверкнули острые клыки – и в следующее мгновение впились в новую жертву.
Жестокость породила панику. Еще живые и не сильно захмелевшие люди плотным потоком потекли к входным дверям. Остальные приняли страшную и мучительную смерть. Упырь терзал несчастных, поглощал кровь и иссушивал их тела.
Ужасающая картина повергла Дио в оцепенение. От быстрой смерти его уберегла поднявшаяся суматоха: встревоженная публика мощным течением сметала на своём пути любые препятствия. Она подхватила юношу и унесла вглубь зала. Сокрытый опрокинутыми столами, он наблюдал за происходящим ужасом, пока не осознал, что настанет момент, когда упырь захочет поживиться его плотью.
Был лишь один выход – бегство. Но прежде ему необходимо найти маску. У юноши не возникало сомнений: она стала причиной чудовищного преображения. Если он оставит её, то ужасающей силой могут воспользоваться неосведомленные глупцы.
Дио окинул помещение быстрым взглядом – каменный лик сверкал довольной улыбкой подле барной стойки. Пользуясь отвлечённостью покойника, он метнулся к ней и попытался ухватить. Однако она предательски выскользнула из пальцев и сместилась под массивный стол. Выругавшись, Брандо потянулся к маске и почти дотронулся до нее, когда тяжелый ботинок придавил его руку.
Юноша поднял голову. Перед ним стоял довольный мертвец. Он схватил Дио за лацкан пиджака и рывком поднял с пола.
– Кажется, теперь я понимаю, зачем тебе нужна эта маска, – бармен оскалился. – Однако тебе не удастся воспользоваться ею. Ты поможешь мне утолить мою жажду. Своей кровью.
Покойник опрокинул юношу на спину и навис над ним, намереваясь впиться острыми зубами в податливую кожу. Точный удар в переносицу дезориентировал упыря, что дало Брандо небольшую фору. Он ловко ушёл от выпада, перекатился под стол, схватил жуткий артефакт и бросился к выходу.
Улица. Солнце медленно поднималось над горизонтом. Высокие строения отбрасывали тени на узкий переулок. Брандо попытался скрыться в ближайшей подворотне, но прыткое чудовище настигло его. Упырь повалил Дио на мощёную дорожку. Колено бармена вдавилось в грудную клетку, острые ногти вонзились в предплечья, а длинные клыки – в плечо.
Боль сковала тело. Лёгкие наполнились горячим удушающим воздухом. Глухой стон вырвался из саднящего горла. Сознание медленно покидало юношу. Брандо осознал – кончина близка.
Лучи восходящего солнца просачивались в темный переулок. Они достигли упыря и обожгли его кожу. Покойник выпустил Дио из стальной хватки и завопил. Его бледная кожа плавилась под опаляющим солнечным светом. Мертвец вскочил на ноги и заметался по улице, пытаясь спастись в тени от неминуемой гибели. Однако неумолимый процесс распада не желал останавливаться. Чудовище рассыпалось пеплом, оставив лишь выжженный след на серой брусчатке.
Дио глубоко вздохнул и засмеялся. Разум не хотел верить в происходящее, чтобы уберечь рассудок. Однако невозможно отрицать очевидное – каменная маска являлась источником фантастического превращения человека в кровожадного упыря.
Игнорируя невыносимую боль, юноша поднялся. Сердце гулко билось в груди. Затруднённое дыхание не позволяло совершать резких действий. А глубокие раны кровоточили и забирали остатки сил. Телу требовалось избавление от мучений, сознанию – ясность. Брандо мечтал о полноценном отдыхе, но имел лишь долгий путь домой.
Когда Дио вернулся в поместье, яркое солнце заняло место на небосклоне. Переступив порог имения, Брандо удивился давящей тишине. Жизнь будто замерла в стенах усадьбы. Как замерли все чувства внутри искалеченного юноши. С трудом ступая по длинной лестнице, он поднялся в спальню и осел подле кровати. Взгляд упал на отражение в высоком трюмо.
Бледный. Искалеченный. Жалкий. Сбросив пропитавшуюся кровью одежду, Брандо внимательно осмотрел раны. Неглубокие, но воспалённые и саднящие. Следовало заняться ими, как можно скорее, но даже дойти до ванной и смыть с себя запекшуюся кровь не осталось сил.
Он поднялся, подошёл к столу, осмотрел ящики. Дио нашёл остатки бинтов – напоминание о былых травмах – и наспех наложил тугие повязки. Погладил навострившего уши пса, разместившегося с тёплой лежанке, и обессиленно упал на кровать. Прикрыл глаза и попытался забыться долгим сном.
Скрип дверных петель нарушил долгожданный покой. В спальню вошёл Джонатан. Превозмогая жгучую боль, Дио поднялся с постели. Холодный и суровый взгляд Джостара-младшего упал на израненного Брандо. Мрачность сменилась удивлением. В голосе скользнуло лёгкое волнение, когда он обратился к брату.
– Что с тобой произошло?
– Ничего серьёзного, – отмахнулся Дио, не желая затрагивать подробности минувшей ночи.
Брандо шагнул к гардеробу. Пристальный взор Джонатана вызывал неприятные ощущения. Хотелось спрятать боль и беспомощность от любопытных глаз брата под одеждой – накинутая сверху сорочка избавила от давящего дискомфорта.
– Как отец? – Брандо сменил фокус внимания. – Врач дал какое-то обоснование его ухудшающемуся самочувствию?
– Да, – холодно ответил Джостар. – Обоснование действительно есть.
Промежуток между ответом и действиями Джонатана растворился в ошеломлении. Сильные пальцы сжали шею Дио. Он оскалился и вцепился в запястье брата, желая ослабить стальную хватку. Неуверенное сопротивление вызвало агрессию: первый удар – колено вдавилось в грудную клетку, второй – затылок коснулся твердой поверхности.
Помутнившийся взгляд, обмякшее тело – Дио более не мог сопротивляться. Крепкие руки брата удерживали его от падения, но в то же время причиняли боль. Джонатан склонился над ним и надменно прошептал.
– Если ты наивно предполагал, что возмездие никогда не настигнет тебя, ты очень сильно ошибался.
Очередной удар. И никакого сопротивления. Отсутствие сил не позволяло защититься. И позвать помощь. Ожидать её – большая глупость. Никто не выступит в его защиту. Даже старик Дэнни – слишком сложный выбором между двумя дорогими людьми.
Последний удар окончательно нарушил восприятие реальности. Джонатан выпустил Дио. Он рухнул на пол, бессильный и разбитый. Перед глазами – лишь острый мысок мужской туфли и взволнованный собачий взгляд. А в сердце – надежда, что Джонатан удовлетворился малой кровью.
Однако ворот сорочки врезался в нежную кожу, когда Джонатан выволок безвольное тело в коридор. Поскуливающий пёс, вложив в свой рывок все силы, бросился следом. Он тыкался мордой в бледную щёку Дио, пытаясь привести юношу в чувство. Брандо не реагировал – нелепость ситуации сковала безразличностью.
Ступив на лестничную площадку, Джонатан бесцеремонно столкнул Брандо вниз. Он безвольно скатился по ступеням. Попытка подняться оказалась тщетной – трясущиеся руки были неспособны поднять тело.
Кто-то воплотил его желание в реальность. Грубые ладони подхватили его и бесцеремонно поставили на ноги. Предплечья обожгло холодным металлом – на запястьях хищно сомкнулись наручники.
Устрашающий аксессуар привёл его в чувства. Дио удивлённо посмотрел на него. Первые ассоциации, которые возникли в его сознании – преступник. Но разве он совершал противозаконные действия? Обескураживающий ответ сорвался с уст незнакомца.
– Дио Брандо, вам предъявлены обвинения в покушении на убийство. Вы имеете право хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Хотя в вашем положении это едва ли поможет.
Брандо поднял непонимающий взгляд. Уставший констебль крепко схватил его за локоть, предупредив попытки побега. Но Дио не предпринимал нежелательных действий. Он лишь оглядел просторный холл.
Наблюдать за шокирующим задержанием собрались все живые души поместья – служанки, кучеры, повара, садовник. Немой ужас и глубокое удивление застыли на их лица. С бельэтажа на него взирали трое: пылавший ненавистью Джонатан, невозмутимый дворецкий и отчим. Во взоре Джорджа Джостара отразилась смесь неясных эмоций – он неверил до глубокой горечи.
– Это какой-то вздор, – изрёк юноша, повернувшись к представителю закона. – О каком покушении идёт речь?
– Хороший ход, чтобы притвориться невиновным, – сказал констебль. – Но для того, чтобы он сработал, нужно избавляться от улик. Минувшим вечером вы попытались отравить вашего отчима, Джорджа Джостара, большой дозой мышьяка, смешанной с прописанным ему лекарством. Факт содержания яда был подтверждён личным врачом семьи Джостар. Также исключено случайное попадание вредного вещества – предоставленная сыном лорда Джостара, Джонатаном Джостаром партия лекарства проверена на наличие мышьяка, а также присутствие в ваших личных вещах флакона с ядом подтверждает вашу вину.
Жгучее осознание пронзило сердце лютой ненавистью. Брандо повернулся и с нескрываемой злобой посмотрел на Джонатана. На невозмутимом лице брата не дрогнул ни один мускул – никакого стыда и раскаяния в холодном юношеском взгляде.
– Джонатан, ублюдок! – зарычал Дио, вырвавшись из рук констебля и направившись к брату. – Ты развернул весь этот фарс! «Я не хочу навредить отцу своим волнением» – всего лишь актерская игра, показанная для того, чтобы ввести меня в заблуждение?! Лишь способ, который бы заставил меня сыграть по твоим правилам?!
Едва заметная улыбка, тронувшая губы Джостара-младшего, подтвердила догадки Брандо.
– Беспринципная тварь! – огрызнулся Дио. – Мне всегда стоило быть начеку и ожидать от тебя удар в спину! Подлый и гнусный поступок, который могло совершить только такое ничтожество, как ты.
Останавливать гневную тираду пришлось представителю закона. Констебль попытался утихомирить взбесившегося подозреваемого, но Брандо решил оказать сопротивление. Он ударил полицейского и спровоцировал его.
Мгновенная расплата – тяжелый удар. Хруст, огненная вспышка, привкус крови на губах. За ним последовал второй – массивный локоть опустился на позвоночник. Юноша упал на колени. И завершающий третий – подлый пинок в лицо.
Конец избиениям положило грозное рычание. Забывший возраст и страх пёс кинулся на его защиту. Оскаленная пасть Дэнни сомкнулась на лице констебля. Мужчина взревел и выхватил пистолет.
Неожиданный выпад создал замешательство. Небольшая заминка подарила огромную возможность. Понимая, что единственный выход – побег, Брандо преисполнился надеждой избежать несправедливого наказания. Юноша вскочил на ноги и бросился к входной двери. Он вылетел на улицу и принялся бежать, надеясь, что Дэнни удастся задержать погоню.
Раздался выстрел. Жалобное скуление – пуля поразила пса. Дэнни выиграл для него время – ценой своей жизни. Свобода взяла большую плату. И лишь повышала ставки.
Он не сомневался, что ему не позволят спокойно уйти. Догадки подтвердили глухие голоса и отчетливый топот позади. Они становились громче и чётче, нагоняли беглеца. Дио чувствовал, что преследователи настигали его, поэтому отдавал остатки сил и старался оторваться от погони.
Грохот выстрела. Пуля вошла в голень. Юноша упал на землю. Малый шанс избежать поимки таял с каждой секундой. Подняться – невыполнимая задача. Позади – настигающие преследователи. Впереди – темные воды озера. Между – перспектива поимки.
Осознавая безвыходность положения, Дио решился на отчаянный шаг. Вложив в резкий рывок последние силы, парень скатился по берегу и погрузился в холодный водоём. Если он сумеет продержаться под водой достаточное время, то преследование прекратится. Ждать, когда всплывёт его безжизненное тело – долгий процесс.
Воздух в лёгких выталкивал его на поверхность, но он упорно держался на дне водоёма. Всплыл лишь тогда, когда вдох стал жизненно необходим. Вынырнув и напряжённо оглядевшись, осознал – никого.
Он выбрался из воды и упал на спину, пытаясь отдышаться. Ему удалось избежать поимки. Однако какие у него были перспективы? Ни семьи, ни теплого крова, возможности восстановить запятнанную честь. Но он сумел сохранить самую главную ценность – жизнь. Осталось вернуть свободу.
Дио поднял руки. Запястья надёжно обвивали наручники. Множество способов снять их, но ему был доступен лишь один – сложный и болезненный.
Ладонью левой руки он до хруста надавил на большой палец. Сустав вышел из привычного положения, а юноша закусил губы. Непередаваемая боль разлилась по всей руке. Но она стоила его свободы. Освободив правую руку, он долго решался высвободить левую. Причинять себе страдания сложно, но свобода была дороже больших пальцев рук.
Освободившись от кандалов, Дио поднялся. Прихрамывая, он взобрался на пригорок и устремил взгляд туда, где прежде стоял его дом. Вокруг — ни души: никто не следил за ним. Никто не предполагал, что, упав в пруд, он сумеет выбраться живым.
В последний раз он мысленно обратился к отчиму, который стал ему настоящим отцом. С горечью Дио простился с ним, осознавая: тот никогда не сможет простить его за то, чего Брандо не совершал.
Медленно, словно каждое движение причиняло боль, Дио двинулся прочь от места своих несчастий, в душе проклиная Джонатана за лживые обвинения. Юноша отчётливо понимал: пути назад нет. Простить брата и вернуться домой ему уже не суждено.
