Из 17 в 40

      Гермиона открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Голова раскалывалась. Она лежала на пыльном полу какого-то старого класса, в окружении битого стекла. Какого дементора она тут делает? Приняв сидячее положение, она растёрла виски руками, стараясь уменьшить головную боль. Совсем хреново. Надо бы посетить больничное крыло. Может, мадам Помфри ещё работает в Хогвартсе.       Взгляд скользнул по периметру класса. Два ряда целехоньких парт, а за её спиной проклятый шкаф. Гермиона от шока даже задержала дыхание. Она же собственноручно разнесла здесь всё.       «Что за…»       Она потянулась за палочкой, лежавшей недалеко от неё. Что на ней надето? Джинсы? Она точно приезжала сюда в брюках и свитер был другой. Потом внимание заострилось на собственных пальцах и Гермиона взвизгнула.       «Мерлин, неужели?! Не может быть!»       Руки легли на грудь, которая казалась заметно меньше. Сердце забилось где-то у самого горла. Гермиона рывком схватила палочку, притянула к себе валявшийся неподалёку старый учебник и трансфигурировала его в зеркало.       Замерла, не решаясь взглянуть и проверить собственную догадку. Боясь поверить, а потом разочароваться. Закрыла глаза, мысленно медленно считая до пяти. Затем решительно распахнула их и поднесла зеркало к лицу. И вскрикнула, увидев там семнадцатилетнюю себя. Ещё не веря в происходящее, закрыла рот рукой и снова взглянула в зеркало. Ничего не изменилось. Она так и осталась молодой.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — прошептала она в пустоту, не зная, кого благодарит.       Так… Если она в очередной раз не сошла с ума и это не галлюцинация, то она снова в школе. На шестом курсе. В гостиной идёт вечеринка, Рон милуется с Лавандой, а она убежала от Гарри, а её родители живы! Гермиона вскочила на ноги, опьяневшая от счастья. Сейчас ничего не имело значения: ни предстоящая война с Волан-де-Мортом, ни трудности и лишения. У неё ещё будет время всё обдумать и выбраться из этого дерьма с наименьшими потерями. В эту конкретную минуту её волновал только один человек и она намеревалась его найти.       Сняв заклинание, она шагнула в тёмный коридор и вдохнула в лёгкие побольше холодного воздуха. Он был более свежим, не таким спёртым, как в классе.       Услышав звук открывшейся двери, Гарри моментально спрыгнул с подоконника. Тело затекло, что сопровождалось неприятным онемением и покалыванием в мышцах. Он не знал, сколько просидел здесь в ожидании Гермионы и уже стал беспокоиться не случилось ли чего страшного с подругой.       — Гермиона! — радостно выкрикнул он, увидев её. — С тобой всё в порядке?       Она повернула голову на звук знакомого голоса и застыла каменным изваянием, глядя на него. Перед ней стоял Гарри. Тот шестнадцатилетний мальчишка, который был её лучшим другом. Он выглядел таким… молодым и милым. Эти взлохмаченные волосы, выразительные глаза в знакомой оправе очков. Он явно беспокоился за неё, раз просидел здесь в темноте в полном одиночестве неизвестно сколько времени, пока остальные гриффиндорцы наслаждались вечеринкой. Это было так… трогательно…       Гермиона словно почувствовала толчок в спину. Не в силах сдержать наплыва нахлынувших на неё чувств, она накинулась на него, едва не сбив с ног. Обхватила руками шею и в каком-то неудержимом порыве прильнула губами к его губам. Совсем неумело, но вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла произнести словами.       — Вау… — вырвалось у Гарри, когда она отстранилась и с улыбкой принялась разглядывать его лицо, будто не видела его сто лет.       — Я так… Так рада тебя видеть, Гарри! — новая порция объятий обрушилась на него, не давая прийти в себя.       Сказать, что Гарри был в шоке, ничего не сказать. Он неловко обнял её в ответ, пытаясь осознать и переварить случившееся. Он-то думал, что Гермиона там слёзы льёт по Рону, а она вылетает и набрасывается на него с поцелуями. С настоящими поцелуями. По телу разлилось что-то приятное, необъяснимое и неведомое ему ранее.       — Прости меня, — всхлипнула она, уткнувшись ему в шею, и этот немного интимный жест заставил его смутиться.       — За что? — с трудом выговорил он севшим голосом, окончательно запутавшись как в действиях подруги, так и в собственных ощущениях.       — Что цеплялась к тебе по поводу учебника, — Гермиона осторожно отстранилась и принялась растирать заплаканные глаза.       — Да ерунда всё это! — пылко ответил Гарри. — Не плачь, пожалуйста. Я совсем не сержусь.       — И что не верила тебе насчёт Малфоя, — она снова всхлипнула и неуверенно взглянула на него.       Гарри стоял с открытым ртом. Ему на секунду подумалось, что Гермиона стукнулась головой или её кто-то заколдовал. Или он сам уснул и ему привиделась настолько чудесная сцена? Он аж не выдержал и ущипнул себя за запястье. Почувствовав боль, понял, что не спит и это происходит на самом деле.       — А теперь веришь? — неуверенно прошептал он.       — Да, Гарри. Конечно, верю, — чувствуя, что под пристальным взглядом друга её лицо заливает краска, она схватила его за руку и потянула за собой, тараторя на ходу. — Нам нужно проникнуть в Выручай-комнату. Прямо сейчас.       — Сейчас? Гермиона, да что происходит?!       — Я тебе потом всё объясню, — она тащила его к лестнице с завидной настойчивостью, и Гарри ничего не оставалось делать, как повиноваться. В конце концов, он всегда доверял Гермионе.       Они поднялись на этаж выше, миновали длинный коридор и подошли к знакомой стене.       — И что стоит загадывать? — поинтересовался Гарри, глядя на сосредоточенное лицо подруги.       — Место, где всё спрятано.       Инструкция сработала. Вскоре в стене возникла долгожданная дверь. Гарри вошёл внутрь, держа Гермиону за руку и присвистнул, оглядываясь вокруг. Они очутились в огромном, будто собор, зале, заваленный скопившимся за сотни лет хламом.       Здесь были проулки и широкие улицы, уставленные шаткими грудами развалившейся мебели, которую убрали сюда для того, чтобы скрыть свидетельства неудавшихся попыток волшебства, или принесли жившие в замке эльфы-домовики. Здесь были тысячи и тысячи книг — вне всякого сомнения, запрещённых, либо исчерканных, либо украденных. Здесь были крылатые рогатки и кусачие тарелки, в некоторых ещё теплилась жизнь, и они робко парили над грудами другого запретного хлама. Здесь были треснувшие пузырьки с загустевшими зельями, шляпы, драгоценные украшения, мантии, нечто смахивающее на драконьи панцири, закупоренные бутылки, чьё содержимое ещё продолжало зловеще поблескивать, несколько ржавых мечей и тяжёлый, заляпанный кровью топор.       Они торопливо зашагали по одному из проходов этой тайной сокровищницы. У огромного чучела тролля повернули направо.       — Что мы ищем, Гермиона?       — Исчезательный шкаф, — деловым тоном сообщила подруга, внимательно всматриваясь в кучи хлама. — Вот же он!       — Но зачем… — начал было Гарри, но оказался перебит её торопливой речью.       — Нужно его уничтожить. Совсем. Давай вдвоём Бомбардой на счёт три!       Он ничего не понимал. Его мысли всё ещё летали в том моменте, где Гермиона кинулась ему на шею с поцелуями и не хотели возвращаться в реальность. Зачем ей сдался этот сломанный шкаф? С другой стороны, ничего страшного в том, что они его доломают окончательно, Гарри не видел. Может, подруге просто понадобилось выпустить пар, и она так избавляется от стресса? Объяснение звучало бредово, но ничего лучше в голову попросту не приходило.       — Хорошо, считай, — Гарри поднял палочку, понимая, что в таком состоянии спорить с ней бесполезно.       — Раз. Два. Бомбарда!       Заклинание, сорвавшееся с двух палочек одновременно, наделало столько шума и пыли, что друзьям пришлось отскочить назад. На месте некогда знакомой конструкции красовалась гора щепок. Но Гермиону и это не успокоило, она лёгким движением собрала всё в кучу и подожгла «Инсендио». Некоторое время они просто стояли и смотрели как бывший сломанный исчезательный шкаф превращается в горстку пепла.       Пламя погасло, и Гарри поднял вопросительный взгляд на подругу. Но она, ничего не объясняя, лишь потянула его за руку к выходу. Они молча покинули Выручай-комнату и медленно направились в сторону башни Гриффиндора. Их пальцы оказались переплетены, Гарри ощущал гладкость и теплоту её ладони в своей руке, и ему это нравилось. Он и раньше часто прикасался к Гермионе, держал её за руку, но сейчас всё было несколько по-другому. Она и раньше обнимала его так, что становилось нечем дышать, но никогда не целовала… в губы… почти по-взрослому.       Мысли Гарри так и вертелись вокруг того единственного момента, не давая ему покоя, вызывая странные мини-спазмы внутри живота. Когда они добрались до портрета Полной Дамы, отделяющего их от остальных, явно ещё наслаждающихся вечеринкой в общей гостиной, Гарри резко затормозил.       — Гермиона, чем тебе не угодил Исчезательный шкаф? — это было совсем не то, что он хотел спросить, но на большее смелости не хватило.       — Я… это очень опасная штука. Я тебе всё расскажу, Гарри. Правда, завтра… мне… мне нужно всё упорядочить…       — Опасная? — брови парня взлетели вверх, он искренне не понимал, чем может быть опасна эта рухлядь.       — Считай, что у меня было видение, — смутилась подруга, пряча глаза в пол.       Она не понимала, что произошло. То ли она совершила какое-то невероятное перемещение в будущее, то ли просто ударилась головой и стала жертвой галлюцинаций. Но эти картины настолько напугали её, что Гермиона не собиралась пускать всё на самотек. Всю информацию надо было проверить досконально.       — Видение? — Гарри в недоумении потёр лоб. — Гермиона, с каких пор у тебя видения? Ты же предсказания и те терпеть не можешь?       Она молчала, не решаясь поднять на него взгляд. Руки намертво вцепились в край кофты и сминали её в кулачках. Друг смущал её, волновал её… А она даже не могла нормально объяснить перемены в своём поведении. Ведь вывали сейчас она ему всю правду, он наверняка сочтёт её сумасшедшей.       — Гермиона, — осторожно позвал он, выдёргивая её из транса, — а ещё…       Гарри запустил руку в волосы, по привычке взлохматив их ещё больше. На языке вертелся главный вопрос, который он так и не решался задать. Можно было, конечно, сделать вид, что ничего не произошло и не уточнять данную деталь. Но, к собственному удивлению, это взбудоражило его гораздо больше уничтоженного шкафа. Гарри набрал в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании выдал:       — А ещё ты поцеловала меня?       — Да, — прошептала она, чувствуя, что щёки просто пылают огнём.       — С-случайно? — сглотнул Гарри, сделав шаг и приблизившись к ней почти вплотную.       — Нет.       — Но… я думал… тебе нравится Рон…       — Да не нравится мне никакой Рон! Но если тебе было неприятно, извини… можешь забыть! Ты все равно останешься моим лучшим другом, Гарри. Тебе не обязательно…       — Гермиона, — перебил он её сбивчивую речь, и столкнувшись с ним взглядом она заметила, что он улыбается. — Замолчи…       Его ладони обхватили её лицо и через доли секунды она ощутила вкус его губ. Нежных, осторожных, но казавшихся почему-то знакомыми. Внутри что-то взорвалось и разлетелось по телу искрами, вспышками, фейерверками. Гермиона прильнула к Гарри, приоткрывая губы, позволяя его языку скользить по ним, лаская, изучая, дразня… Её впервые целовали так… по-настоящему… ну, не считая того взрослого Гарри, который то ли был на самом деле, то ли существовал только в её воображении.       Она не знала, сколько прошло минут, часов или лет, когда они всё-таки остановились. Гарри закрыл глаза, прислонившись лбом к её лбу. А Гермиона просто наслаждалась его близостью, запахом, горячим дыханием. Затем он потёрся своим носом о кончик её и неожиданно сильно сжал в объятиях.       Он так много хотел ей сказать, но слова комом встали в горле. Его тело ликовало, душа пела, а мозг острым топориком бил прямо по корням этому распустившемуся дереву счастья. Вот сейчас он целовал самую прекрасную, умную и замечательную девушку на всём белом свете, и она отвечала ему взаимностью… А завтра? У него же нет нормального будущего. За ним охотится Волан-де-Морт и не успокоится пока не превратит его в бездыханный труп. Все люди, хотя бы немного близкие ему, подвергаются дополнительной опасности. От досады он сжал челюсти и спрятал лицо в её пышных волосах, наслаждаясь их мягкостью и запахом будто в последний раз.       — Гарри? — обеспокоенно прошептала подруга. — Что с тобой?       Он лишь отрицательно покачал головой, не меняя своего положения.       — Гарри, ты не сможешь обмануть меня… я же чувствую…       — Я хотел… — он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза.       Тяжёлое дыхание заставляло его грудь вздыматься, а в глазах читалось столько боли, что у Гермионы сжалось сердце.       — Гарри, поговори со мной… пожалуйста… я не дам тебе замкнуться в себе, — отчаянно залепетала она, прикасаясь к щеке ладонью. — Не дам!       Он ещё какое-то время боролся с собой, а потом, наконец, сдался и произнёс:       — Я… хотел попросить тебя быть моей девушкой, Гермиона, но вряд ли это очень заманчивое предложение, учитывая, что я живой труп… и…       — Гарри… — перебила она, легко касаясь его губ. — А вот теперь замолчи ты…       Благородство Гарри сложило оружие перед новым, сильным и таким желанным чувством, поселившимся у него в груди. Мягкие, сладкие губы Гермионы выбили из головы все мысли и сомнения, и он даже не сообразил, что давно перехватил инициативу и совсем нескромно и настойчиво углубил поцелуй, используя язык, будто всегда умел это делать. И она отвечала ему так страстно и самозабвенно… так отчаянно, что остановиться Гарри заставила только трудно скрываемая и не совсем уместная реакция тела.       — Извини, — покраснел он. — Но ты… ты сведёшь меня с ума со всем этим… Ну так что насчет девушки?       — Я согласна, Гарри, — улыбаясь, она уткнулась ему в грудь. — И ничего с тобой не случится, так что прекращай эти депрессии. Я рядом… и всегда буду рядом.       Гарри прижал её к себе, пытаясь унять выскакивавшее из груди сердце. Все мысли о Волан-де-Морте улетучились из его головы, как и плохое настроение. В эту минуту он был абсолютно счастлив и чувствовал какой-то невероятный прилив сил. Главное, он не один. А значит, сможет, выстоит, победит. Ради себя, Гермионы и их будущего.       В гостиной Гриффиндора до сих пор играла музыка, дурачились слегка захмелевшие старшекурсники, целовались влюблённые парочки, включая Лаванду и Рона. Но бывшим друзьям не хотелось туда возвращаться. Им было хорошо стоять вот так обнявшись, смакуя новый статус своих отношений.       Гермиона же счастливо улыбалась, понимая, что с этого дня их история пойдёт по совсем по другому сценарию, и какие бы сложности ни приготовила судьба для их будущего, в нём они точно будут вместе.