На чердаке

Они сидят на трухлявом кресле, спина к спине, головы вжаты в плечи. Химера царапает яркими ногтями икры, оставляя стрелки на колготках. — С трёх лет, каждый день по два часа, и… Девушку душат всхлипы. Стаканчик, расплёскивая кофе, летит в сторону. в В стоне её боль, детство, дом. Мак поневоле проникается рассказом: глаза, как блюдца. — Шпагаты! Пируэты! А теперь, — пинает ближайшую коробку. — они бесполезны! «И почему Лорд называет её острозубой эгоисткой?» — А если тебе танцевать…руками? Македонский покорно зажмуривается от крика. — Таттинг? Вог? Тектоник? — с каждым словом она ударяет ладонью по спинке кресла. — Это не балет, понимаешь?! Она рыдает, прижимая руки к лицу, и оттуда слова совсем неразборчивы. Лучше и не слышать… Ветер прорывается сквозь деревянные рамы, а руки зудят оттого, что сухие. Ноябрь…осенняя слякоть и лёгкий снежок на улице. Такое любит только Химера. Теперь они сидят на чердаке в куртках и шарфах, но тёплых штанов у Македонского нет. Бёдра начинают дрожать. Еле как он сползает за кофемашиной, ищет новые пластиковые стаканчики и наливает кофе. — Спасибо, — Химера закрывается волосами, прежде чем взять стаканчик, однако разводы зелёной туши на щеках Македонский видел не раз и не два. — Лорд тоже такой психованный? — Да, — о таком немного неловко говорить, но он всегда пытается отвечать честно. — А в детстве было по-другому. Он тогда в музыкалку ходил, на скрипке играл, а я пыталась импровизировать в такт. Ты сам-то хоть раз танцевал? — Нет… — Вообще нет? Македонский смутно — после настойки Табаки чёткого зрения не бывает — вспомнил ночь монологов. Лери тогда схватил его за локти и закружил по комнате, величая это «медляком». — Не знаю точно, что это было, но, кажется, один раз, — он залпом выпивает кофе. Химера молчит. сначала просит Мака выйти из чердака, а там высмаркивается в платок, убирает тушь со щёк, заново делает макияж, и только потом приглашает его. — Я устала сидеть. Давай займёмся хотя бы этим. Македонскому ничего не остаётся, кроме как согласиться. Они неуклюже обхватывают друг друга и пытаются кружиться на месте. Чердачный пол скрипит под шагами, телик шипит зазря, Химера пытается считать. «И совсем не острозубая она» — Ой! — они одновременно отдавливают друг другу ноги. Македонский сжимается в маленький клубочек. После принятия закона он расскажет только Сфинксу, что танцует лучше, чем Слепой с Рыжим.