Судная метка.

      Розария не получила «судную метку», потому что сегодня она не умрёт. Однако её близкий друг, к сожалению, скоро покинет земли Барбатоса навсегда. И ничто не сможет этого изменить. Она думала об этом с того момента, как увидела смертельный символ на чужом запястье, и думает до сих пор. Размышляла, как её жизнь изменится после ухода капитана и никак не могла себе представить дни без него. Если бы у Розарии был выбор «пожертвовать собой», она бы без колебаний отдала свою жизнь, лишь бы спасти Альбериха. У него ещё много незаконченных дел на земле, много неразрешенных вопросов. Да и его здесь любят, уважают и стремятся стать похожими на него. В отличие от девушки, про которую вспоминает лишь Барбара, чтобы позвать ту на очередной сбор в соборе. Кэйа заслуживает жизни больше, чем Розария. Однако дурацкая Селестия не предусмотрела факт, что даже у «обреченных» могут быть близкие, готовые поменяться с ними местами. Не то, чтобы Альберих был идеальным человеком, нет, вовсе нет. Но для Розарии никого другого, на кого бы она временами смотрела с теплой улыбкой, просто не существует. Кроме самого Кэйи. — Пошли воровать вино, — вдруг предлагает Розария, после того, как они ещё около часа сидят на крыше. За это время Альберих мог бы обдумать дальнейшие действия. Но в его голове совершенно пусто. Он издает непонятный смешок, а потом, повернув голову в сторону сестры, вопросительно изгибает бровь. — Прости, что? Розария закатывает глаза. — Ты как-то говорил мне, что не прочь наведаться в погреб «Доли Ангелов», чтобы стащить пару бутылок одуванчикового вина, — лениво поясняет девушка, любуясь своими руками. — Но ведь… — Кэйа, если ты сейчас не поймешь, что это твой последний день, понимаешь, по-след-ний, то ты так и не сделаешь то, что давно хотел, — слишком резко произносит девушка, явно раздраженная беспечностью друга. Тот молчит, вновь уходя в раздумья. Но ведь если так подумать, то Розария во всём права. Он сегодня вообще-то умереть должен, неизвестно, сколько ему осталось, а он тут время прожигает впустую. От этой мысли стало жутко и неприятно, хотя куда ещё хуже. — Да, ты права. Розария улыбнулась. *** 02:34 Под покровом ночного Мондштадта, парень с девушкой пробираются к таверне. Это именно то место, где Кэйа получил метку. «Доля Ангелов» сейчас точно закрыта, эти оба как никто другой знают расписание заведения. Дилюка тут тоже быть не должно, он сейчас занят более важными делами. Альберих знал, чем именно, потому что по воле случая ему представилось пронаблюдать за шоу «алиби Полуночного героя». После этого они пару раз даже сражались вместе, защищая покой спящего Мондштадта. Но и на людях, и между собой делают вид, будто ничего такого не было. Кэйа всегда забавлялся с костюмчика Полуночного героя, в частности с маски совы. Дилюк в ней забавно выглядел. Пробраться в «Долю Ангелов» после закрытия не составляло никакого труда. Если ты знаешь о Дилюке чуть больше, чем простые жители. Чаще всего Рагнвиндр уходил в роль полуночника сразу после смены и только под утро возвращался на «Рассвет». А выходил он через заднее окно своего кабинета, потому оно оставалось открытым. Кэйа сам это видел. — Ты подумал, как мы заберемся в таверну? — тихо спрашивает Розария, когда они уже подошли к зданию. Хорошо, что по пути они не встретили ночных патрульных. Хотя те сейчас с большей вероятностью отдыхают, пропуская пост. Знают ведь, что Полуночный герой не даст их в обиду, а им можно немного побездельничать. Как это было эгоистично. Парень кивает девушке, ведя её за собой к небольшому заднему дворику таверны, куда Дилюк предпочитает ставить пустые бочки, чтоб экспортировать их обратно на «Рассвет» и наполнить заново. Альберих проходит к окну и проверяет, открыто ли оно. Как и следовало ожидать, нелегально забраться в таверну у них получится. — Дамы вперед, — с улыбкой произносит Кэйа, когда незащищённые створки оказались достаточно распахнуты. — Так будешь со своими поклонницами разговаривать, — цокает девушка и все же залезает в помещение первой. — Боюсь, сегодня уже не успею, — негромко смеется Альберих, смотря на улицы города, опасаясь, что их может кто-то увидеть. Смешно бы получилось. Капитан рыцарей вместе с церковной служительницей посреди ночи решили пробраться в таверну семьи Рагнвиндров. Кэйа прыснул и резко обернулся, когда услышал недовольное «тебя долго ждать?», а после залез сам. Внутри помещения было довольно тихо, оно и неудивительно. Розария достала зажигалку, чтобы иметь какой-никакой источник света, пока капитан задвигал створки обратно. Кабинет Дилюка особо ничем не выделялся, разве только сплошным порядком и чистотой. И когда он только успевает убираться здесь? Само помещение находилось за барной стойкой, проход в которую разделяла тяжелая дверь. Она всегда закрывалась на ключ, если винодел покидал «Долю Ангелов» через главный вход. Вряд ли бы Дилюк оставлял в кабинете таверны какие-то важные бумажки, потому смысла осматриваться более внимательно не было, ничего интересного они тут не найдут. Да и цель у них совершенно другая, зачем им компромат на наследника винокурни? Однако краем глаза Альберих замечает рамку с фотографией, опущенную вниз картинкой. Кэйа всегда был до жути любопытным мальчиком в детстве, потому привычка лезть не в своё дело у него осталась. Пока Розария возилась с замочной скважиной на люке, ведущим в погреб с бочками вина, парень медленно протянул руку к заинтересовавшему его предмету. Боясь увидеть что-то нежелательное, капитан колеблется, но все же поднимает фотографию. Лучше бы он не видел. На фото был изображен Крепус в дорогом костюме, а его рука лежала на плече маленького Дилюка. Ему здесь лет четырнадцать. А после Кэйа осознает, что помнит эту фотографию. Он тоже на ней был, с правой стороны от мужчины. Но фотография обрезана так, чтобы никакого даже намека на присутствие Альбериха здесь не было. А Дилюк молодец, делает всё, чтобы предатель не мозолил глаза лишний раз. Кэйа поджимает губы в тонкую полоску. Старший может ранить, даже когда его нет рядом. — Эй, я открыла проход, — произносит со спины Розария, привлекая внимание друга. Тот поспешно опускает фотографию обратно и подходит к ней. — Ты что, просто сломала замок? Как мы будем потом объясняться? — видимо девушка пыталась открыть замок так, чтобы его можно было закрыть обратно, но терпения ей не хватило. Зато хватило навыков использования крио стихии и последующего удара по металлу. — Ну, не ты же объясняться будешь, — бросает она и первой спускается по лестнице вниз. Кэйа вздыхает, когда понимает смысл предложения и лезет следом. Внутри стоит запах дубового дерева, вперемешку с сухим камнем, из которого сделан сам погреб. Так же в воздухе летают нотки третичного* вина и каких-то пряностей, от которых кружится голова. Розария вновь щелкает зажигалкой и довольно ухмыляется, когда видит количество запасов. Поставки различных сортов вина с винокурни в таверну в честь праздника закончились ещё пару дней назад. Погреб весь забит полными бочками и рядом стоящими ящиками с бутылками алкоголя. — Эх, как жаль, что мы не сделали этого раньше, — вздыхает Кэйа, с улыбкой разглядывая первую попавшуюся бутылку с крафтовой этикеткой, на которой темными чернилами изображен герб семьи Рагнвиндров. — Ты слишком часто откладывал свои задумки. Сегодня можешь успеть догнать хотя бы часть, — девушка улыбается синему глазу, с сомнением смотрящим на неё, — ну ладно, не раскисай. Пару бутылок ведь хватит? — задается вопросом она, изучая в руках сорт молодого вина. — Пару бутылок? — Только не говори мне, что ты собираешься провести этот день будучи пьяным в стельку, — Розария неодобрительно косится на него. Если Кэйа так и хотел сделать, то он точно дурак. — Да нет, но раз мы уже здесь, почему бы и не взять про запас? Сделаешь у себя где-нибудь заначку, — парень хмыкает и берет в руки ещё одну бутылку. Розария уловила мысль, но спорить не стала. 03:12 Спустя несколько минут тщательного осмотра запасов Рагнвиндров, они выбрали несколько разных сортов и покинули погреб. Кэйа встал посреди таверны, погруженной во мрак. Розария терпеливо ждёт его у окна. Ему хочется запомнить все детали от и до, потому что вряд ли он сюда ещё вернется. А ведь это заведение заслужило особое место в сердце Альбериха. Таверна почти каждый день после работы встречала его шумом бокалов, беззаботными разговорами посетителей и своей лёгкой атмосферой. Именно здесь он чувствовал себя намного спокойнее и свободнее. А сейчас его любимое место было погружено в давящую тишину и темноту. Стало так некомфортно, что он поежился и, кинув последний взгляд на пустые столики, покинул «Долю Ангелов» вместе с Розарией. Они вылезли через окно, закрыли створки обратно, как было, и с улыбками посмотрели друг на друга. — Считай, одно дело в твоём списке мы уже сделали, так? — с приподнятым настроением интересуется Розария. Кэйа собирается ответить, но… — Я вам не помешал? — вдруг резко раздаётся у них за спинами. Альберих нервно сглатывает. Впервые он сам попадается на месте преступления. Розария, заметив колебания друга, смело разворачивается на каблуках, готовясь принять весь удар на себя. — Вообще-то помешал, — со вздохом отвечает девушка, испытывая терпение Дилюка. Кэйа будто к земле прирос, не зная, что и делать. Он ошибался, когда думал, что полуночник после ночного дозора вернется сразу на винокурню. — Сэр Кэйа, Вы должны следить за порядком в городе, а не нарушать его, — с нескрываемым презрением произносит Рагнвиндр, вызывая у Альбериха тихую усмешку, — я сказал что-то смешное? — почти рычит Дилюк, невольно сжимает кулаки. Если бы не Розария, вставшая перед Кэйей в попытке загородить собой, он бы может уже и сорвался. Он слишком устал. Не спал уже сутки, заполняя бумаги, выходя на смену в таверне и исполняя долг Полуночного Героя. А ему сегодня ещё предстояло терпеть удушающе весёлую атмосферу Фестиваля и ещё больший наплыв посетителей. Времени на сон оставалось чертовски мало, ведь дорога обратно на винокурню занимала ещё час ходьбы. Дилюк планировал на пару минут забежать в таверну, забрать документы и положить сумку с костюмом полуночника. А тут эти недоумки образовались. С украденным вином в руках. — Да ладно тебе, Дилюк, праздник ведь, — радостный Кэйа наконец разворачивается и подмигивает собеседнику. Винодел четырхнулся от такого нахальства. — Это не даёт тебе никакого права вламываться без спроса в мою таверну и нагло воровать вино, поставленное специально для праздника, идиот. Сегодня не какой-то особенный день, чтобы ты себя так вел, ясно? — восклицает мастер, изо всех сил стараясь не повышать голос слишком громко. Он, кажется, совсем забыл про присутствие Розарии, обращаясь исключительно к капитану. Тот жмурится и наклоняет голову в бок, продолжая давить улыбку. «Ох, Дилюк, как же ты ошибаешься. Сегодня самый особенный для меня день» — думает Кэйа, игнорируя оскорбление и повышенный тон парня. — Язык проглотил? Я с тобой разговариваю, — рычит Дилюк и делает резкий выпад, хочет схватить бесячего капитана со своими идиотскими ухмылочками, но Розария, всё это время молчавшая, останавливает его. В её руке сверкает острие металла, грозясь оставить следы на шее Дилюка. Тот моментально реагирует на опасность и замирает без движения. Повисла напряженная тишина. Кэйе становится неловко. — Да ладно вам… — он хочет вернуть украденный алкоголь и мирно разойтись, но его вновь лишают права выбора. — Кэйа, иди вперёд, встретимся на нашем месте, — холодно произносит Розария, обрывая речь друга. На местоимении она делает особый акцент, имея в виду ту самую крышу Ордо Фавониус. Тот мнётся на месте. Ну почему всё опять пошло не по плану по его вине? — Кэйа, — повторяет девушка с нотками раздражения. Рагнвиндр к тому времени отходит на пару шагов назад и Розария убирает орудие. Альберих кивает, не желая торговаться с этой девушкой. К тому же ещё и Дилюк здесь. Он поспешно уходит, напоследок бросив виноватый взгляд на винодела, но тот даже не смягчился. В душе остаётся неприятный осадок. За него вступилась девушка, так ещё он оставил её разбираться со злым Дилюком. Неприятно получилось, нужно будет извиниться. Несколько минут Кэйа ещё вилял между переулками Мондштадта, но вскоре оказался в здании штаба. В ночное время Ордо закрыт, но у Альбериха, как у важного члена Фавониус, всегда имелись ключи. К тому же, он заходил через чёрный вход, где нет охраны. Парень поднимается на крышу и вновь подходит к краю. Сразу смотрит в сторону таверны, боясь увидеть вспышки пламени или искры льда. Но вроде всё тихо. Капитан устало сползает по стенке, принимая сидячую позу, и задирает голову вверх. Сейчас, когда он впервые остался наедине с самим собой в день собственной смерти, в голову лезут не самые хорошие мысли. Общество всегда имело свойство давать Альбериху защиту от нежелательных размышлений, но сейчас рядом никого нет. Он задумывается о «судных метках» и «обреченных». Есть ли сегодня в Тейвате ещё те, кому уже не суждено встретить завтрашнее утро? А если есть, то как они отреагировали? Прошло уже чуть больше трёх часов с получения клейма, вдруг кто-то уже умер? Интересно, а как? Кэйа вздыхает и опускает голову. Слишком тяжелые мысли высасывают все силы. Парень вдруг решает отдохнуть до прихода Розарии. Всё-таки, он сегодня ещё не спал, а силы для того, чтобы прожить всю жизнь за один день, ему нужны. Потому он прикрывает глаза и почти сразу проваливается в неспокойный сон, в надежде, что Розария не оставит его и не даст проспать последние часы. *** Убедившись, что Альберих послушался и ушёл, не оставшись подслушивать, девушка отходит дальше, становясь рядом с деревом. Дилюк внимательно за ней следит. — Ты чуть не убила меня, — первым заговаривает Рагнвиндр, становясь напротив монахини, и скрещивает руки на груди. — Не валяй дурака. Ты не настолько глуп, чтобы напороться на лезвие, — отмахивается Розария, поднимая сосредоточенный взгляд на винодела. — Не имеет значения. Что вы забыли в моей таверне посреди ночи? — задает вопрос парень, косо смотря на угол, откуда по чистой случайности может показаться синяя макушка. Но всё чисто. Розария щурится. Честно говоря, она велела Кэйе уйти, лишь бы остановить возможную потасовку. Дилюк уже сорвался и не будь Розарии рядом, никто бы не встал на защиту капитана. Она бы могла поймать собеседника на глупо сформулированном вопросе и ответить «вино», но ситуация была неподходящей для подколов. — У Кэйи есть причины так безобразно себя вести, — отвечает девушка, держа твёрдый взгляд на Дилюке. Очевидно, что ответ его не удовлетворил и Розария, кажется, слышит скрип перчаток, будто кто-то сжимает кулаки. — Правда что ли? По-твоему, у меня здесь проходной двор и Кэйа первый в списке желаемых гостей? — винодел поворачивает голову и стискивает зубы, стараясь подавить подступившую агрессию, — назови мне хоть одну причину, по которой я не могу пойти в злосчастный Ордо Фавониус и не подать на вас обоих… — Кэйа получил метку, — резко вставляет Розария, обрезая речь Дилюка лишь тремя словами. На секунду на лице парня сменяется сразу несколько эмоций и это не остается незамеченным. Удивление, смятение, злость, обида — всё это становится уязвимым и заметным на короткое мгновение. Но парень быстро берет себя в руки и Розария поражается такому самообладанию. А может, он и вовсе не поверил. — Хватит лгать, — по слогам чеканит винодел. Ну, кто бы сомневался. Розария делает уставший вздох и подходит к Дилюку. — Верить или не верить — дело твоё. Меня никто за язык не тянул, я могла тебя вовсе не предупреждать. А Кэйа и не собирался тебе говорить, и вряд ли ты бы вообще узнал, — в речи девушки так и чувствуется неприязнь и отвращение к человеку перед ней, — но я не позволю тебе так с ним обращаться в его последний день, я понятно выражаюсь? — собеседник остается безразличным, едва заметно поднимая брови. А Розария и не ждёт от него какого-либо ответа. Что один, что второй вели себя максимально глупо по отношению к друг другу. Но девушка навсегда останется на стороне капитана. Монахиня закопошилась в сумке на пару секунд и вскоре протягивает Рагнвиндру несколько небольших мешочков с морой. — Это за все украденные бутылки с вином, — поясняет девушка и раздраженно трясет ими, когда Дилюк слишком долго пялится на подношение отрешенным взглядом. Очнувшись, он поспешно принимает деньги, продолжая хранить молчание, — и ни слова про то, что я заплатила. Решив, что все дела с Дилюком решены, Розария разворачивается к нему спиной и уходит. А потом останавливается спустя несколько пройденных метров, слегка повернув голову в сторону фигуры позади себя. — Подумай над моими словами. Что бы ты сделал, окажись это правдой, — и после уже скрывается за углом окончательно. Дилюк ещё долго стоит в смятении, глядя на мешочки с морой и размышляя обо всей сложившейся ситуации. В голове крутится лишь один вопрос. «Смысл ей врать?» Винодел прекрасно осведомлен о тесных взаимоотношениях сестры Розарии и капитана Кэйи и вряд ли бы девушка стала оправдывать неловкое преступление смертью лучшего друга. Не то, чтобы он наводил справки, нет. Каждый в Мондштадте знает, что между ними происходит. Некоторые даже считают, что пара тайно встречается, но нет, это уже слишком. *** 03:40 Розария спешит к Кэйе как только может. Даже срывается на бег, когда волнение доходит до крайней метки. Мало ли, что может с ним произойти. Никто ведь не знает, как и когда Альберих лишится жизни. Поэтому нельзя оставлять парня без присмотра на такое большое количество времени. Пока она спешит к другу, думает о своём поступке. Конечно, она не хочет, чтобы друг узнал о том, что Розария проболталась. Особенно ему. Но ведь девушка сделала это вполне осознанно и во благо. Пусть Кэйа и сам того не поймет. Дилюк должен быть в курсе всего произошедшего, а зная Альбериха, тот бы не сообщил бывшему брату такую новость даже под прицелом тысячи стрел. А надо бы. Если они по своей же глупости пропустили четыре года совместного времяпрепровождения, то пусть хотя бы один день проведут вместе и перестанут вести себя как дети. Розария не просто так потребовала Дилюка умолчать о деньгах за вино, ведь, Кэйа хотел именно украденное. Ей не хотелось рушить весь шарм, но иначе винодел бы не успокоился и доставил бы немало проблем. А их и так навалом. Когда девушка наконец добегает до здания Ордо, радуется, что дверь остаётся открытой. Значит, Кэйа всё-таки послушался подругу. Она пробегает несколько лестничных пролетов перед тем, как попасть на крышу и судорожно выдыхает, когда видит знакомую фигуру на полу. Но тут же пугается, ведь парень не в сознании. Подбегает к нему и, испугавшись, что тот каким-то образом мог отключиться навсегда, нащупывает пульс. Повезло. Он просто спит. Время сейчас около четырех часов ночи, так что неудивительно, что он решил отдохнуть. Кэйе нужно набраться сил. Потому она, осторожно, чтобы случайно не разбудить парня, перекладывает его голову к себе на коленки. Едва ощутимо гладит по волосам и начинает внутренний отсчёт времени до момента, когда его придется разбудить. *** 05:35 Когда Дилюк добирается до «Рассвета», солнце уже постепенно начинает подниматься. Да и природа вокруг неторопливо просыпается. Чувствуется утренняя влага, стоит слабый туман и на траве проявляется роса. Шел парень значительно дольше, чем предполагал. Силы уже были на исходе, а он ещё тащил Волчью Погибель. Повезло хоть, что по пути не встретилось никаких хиличурлов и магов Бездны. Весь путь он проводит в глубоких рассуждениях, и голова начинает болеть. Дилюк всеми силами старается себя убедить, что даже если сказанное Розарией не ложь, ему абсолютно наплевать на жизнь Альбериха. Но в глубине души очень хочется верить, что она способна даже на такие эгоистичные отмазки или у них был заранее заготовлен план «Б». Да вот только верится в этот бред с каждой секундой всё меньше и меньше, когда пазл собирается по кусочкам. Дилюк вспоминает правило «судных меток» и время их появления. Ровно в двенадцать ночи. Примерно в это же время Кэйа завалился в таверну и через пару минут начал вести себя странно. Рагнвиндр теперь понимает, что возможно стало причиной кашля и той лживой улыбки, которую капитан налепил, когда заверял, что всё в порядке. — Идиот, — шипит себе под нос Дилюк, сам не понимая, кого он имеет в виду. Себя или всё-таки Кэйю. Да, наверное, обоих. Себя за то, что не смог догадаться без помощи Розарии, а Кэйю за очередную ложь и клоунское поведение. Но ему просто необходимо увидеть запястье Альбериха. А пока он непроизвольно отрицает все намеки на правду. Не хочет терять Кэйю, но и не хочет признавать это. Что он будет делать, решит завтра. А сейчас ему необходим сон, чтобы отрезвить голову. На винокурне сейчас никого нет, Дилюк отпустил слуг на заслуженный отдых, потому без церемоний роняет тяжелый клеймор прямо в коридоре и уже не помнит, с каким трудом доплелся до своей комнаты и как моментально провалился в сон прямо в уличной одежде. Сны были тревожными.