Судная метка.

      — Люк… Люк, — парень слышит шепот мальчика, чьи глаза светились ярче звёзд. Рагнвиндр, не понимающий, что происходит, нехотя разлепляет веки и наблюдает не деревянный потолок винокурни, а ночное небо, полностью усыпанное тусклыми искрами. А потом поворачивает голову и видит Кэйю. Трава, на которой они лежали, немного щекочет щеки, и Дилюк морщится. Мальчик напротив смотрит на него с лёгким беспокойством, его рот чуть приоткрыт, а глаза широко распахнуты. — Люк? — так же тихо повторяет Альберих, желая все-таки услышать ответ от брата. И только сейчас старший замечает, что Кэйа без повязки. Его челка будто специально прикрывала второй глаз. Дилюк невольно заглядывается в эту синеватую радужку, едва заметно отдающую фиолетовым оттенком и дыхание его сбивается. Кэйа слишком красив. Но мальчик вдруг чего-то пугается и резко отворачивается, закрывая уязвимый глаз ладошками. — Ты чего так уставился? — тихо спрашивает Кэйа, что Дилюк едва слышит его речь. Было довольно непривычно видеть младшего без повязки, потому Рагнвиндр так и засмотрелся. Здесь глаз младшего ещё не потерял свой цвет. Дилюк отчетливо помнит тот день, когда Альберих лишился зрения на один глаз. Тогда они спускались на семейный ужин, как младший резко остановился и схватился за брата, издав тревожное и напуганное «Люк, что-то произошло…». Зрение так и не вернулось. Иначе бы взрослый Кэйа не носил повязку каждый день. Дилюк вдруг опомнился. Он резко вскочил и по рефлексу посмотрел на свои руки. Они были значительно меньше, как у ребенка, и ужасные шрамы ещё не появились. До него, наконец, начало доходить, что он во сне. Младший Рагнвиндр медленно оборачивается на брата, который всё ещё лежал к нему спиной. Точно. В детстве Кэйа никогда не любил, когда кто-то слишком долго и настойчиво всматривался в его глаз. Его смущал небольшой шрамик, но Рагнвиндр никогда не считал это чем-то ужасным и отталкивающим. Наоборот, ему всегда было интересно происхождение этой отметины, но узнать так и не получилось. Не успел. Дилюк вновь задумался и вышел из размышлений, когда послышалось тихое копошение под боком. Маленький Альберих тоже принял сидячую позу и задрал голову вверх. И снова тысяча звёзд отразилась в его глазах. Рагнвиндр даже рот раскрыл. И почему он раньше не замечал этого? Они ведь часто сбегали ночью из винокурни и прибегали сюда, на полянку, полностью усеянной травой-светяшкой, что так нравилась Дилюку. Кэйа знал об этом и часто плел венки, а потом аккуратно надевал на красную макушку и радовался, когда старший смущенно опускал взгляд. Вот и сейчас он заметил светящийся венок у себя на голове. Парень неуверенно протягивает руки к макушке и трогает цветки. Хочет что-то спросить, но Кэйа вдруг резко тянет руку к небу, указывая на что-то пальцем. Взгляд Дилюка ещё на секунду задерживается на глазах брата и видит в них отражение яркой полоски, а потом смотрит на небосвод, и улыбка мигом расплывается на его губах. Падающая звезда горела так ярко, что, кажется, любой в Тейвате видел это диво. А потом Рагнвиндр вспоминает, что это просто сон. И чувствует такой резкий порыв сказать брату все самые лучшие слова, потому что этот Кэйа такой же волшебный, как звездопад, который они сейчас наблюдают. Он совсем не похож на Альбериха в будущем. Здешний Кэйа ещё не потопил себя во лжи. Именно этого мальчишку он так нежно любил. Но когда поворачивается, замечает, что рядом никого нет. Дилюк глянул в другую сторону и там тоже пусто. От чего-то его сердце застучало в разы быстрее. Он сжимает кулаки, вновь поворачивает голову обратно и его глаза широко расширяются. Перед ним Кэйа, с трудом держащийся на четвереньках, а из его маленького тела торчит множество стрел. — Люк, помоги, — хрипит он и собирается ползти к брату, как того окликают с криком о помощи с другой стороны. Дилюк поворачивается туда и смотрит на второго Кэйю с многочисленными синяками. По всей видимости, упал с дерева. Хочет побежать к нему, как слышит треск ветки откуда-то сверху и когда смотрит туда, видит ветвь, грозящуюся упасть прямо на младшего. Рагнвиндр хочет защитить, торопится к нему, но не успевает. Он не увидел того, что случилось, потому что отвернулся, а когда открыл глаза, на том месте было уже пусто. Зато отчетливо слышал треск костей. Дилюк совсем потерялся во всем происходящем. Он хочет проснуться как можно скорее, но слышит громкий рев позади себя. Резко оборачивается и хочет призвать Волчью Погибель, как вдруг вспоминает, что в этом сне у него нет ни Глаза Бога, ни навыков владения клеймором. На бешеной скорости на мальчика несется дикий кабан и уже вот-вот столкнется с хрупким телом, как перед Дилюком встает ещё один Кэйа, защитив собой. Кажется, противный звук резкого столкновения животного с маленьким мальчиком слишком громко отдаётся в голове. На щеки Рагнвиндра попадает несколько капелек крови Альбериха. Кэйа что-то кряхтит, а после падает на землю и с глухим стуком бьется о неё. Дилюк приземляется на колени, потому что ноги уже не стояли. За несколько секунд он пережил три смерти младшего брата. Смотрит на руки и видит, что все они в крови. Намек на то, что гибель Кэйи лежит на нем? Из-за того, что не успел спасти? — Дилюк! — слышится совсем близко со спины, будто в паре метров. Вместе с отчаянным зовом Альбериха, старший различает быстрый топот ног. Мальчик боится и бежит к нему, как он может не обернуться и не помочь? Однако уже поздно. Тело падает на землю, а всё, что видит Дилюк это тонкое запястье Кэйи. И «судная метка». *** 12:36 Винодел вскакивает так резко, что боль в голове неприятно стреляет в затылке. Парень сразу морщится и медлит, но потом вспоминает ужасный сон и поднимается с кровати. Дилюк не получил «судную метку», потому что сегодня он не умрёт. Однако от этого ему ничуть не легче. Парень нарезает хаотичные круги по комнате, протирая лицо в попытке избавиться от сонливости и недавних пережитых ощущений. Вспоминает конец вчерашнего дня и от неожиданности всего происходящего, впервые за долгое время теряет трезвость ума. Всё нахлынуло слишком внезапно, а ведь вчера был абсолютно обычный день, но всё резко изменилось в корне. И что делать с этим, винодел без малейшего понятия. Мысль о возможной смерти Кэйи из-за чертовой метки не давала Дилюку покоя. Он честно пытался убедить себя, что всё в прошлом, что все дни юношей забыты и отпущены, что его ничего не связывает с Альберихом и это только его проблемы. Но сколько бы Рагнвиндр не пытался отчистить свой разум от переживаний, он понимал, что ему не все равно на брата. И вряд ли вообще когда-то было. Но, тем не менее, Дилюк слишком упрям, чтобы переступить через себя. Какие действия вообще нужно принимать в подобной ситуации? Бежать за Кэйей и спросить напрямую? Узнавать информацию через своих людей? Продолжать дальше убеждать себя, что ему нет дела до рыцаря? Все эти варианты казались такими неподходящими для Рагнвиндра. Всё это время ему было достаточно видеть капитана пару раз на дню, чтобы знать, что с ним всё в порядке, но сейчас всё иначе. Сейчас Дилюку как никогда нужен был совет. Что бы сделал отец? Крепус всегда учил сына слушать своё сердце, но что оно требовало сейчас, наследник не понимал. Все желания перемешались, и вычленить что-то одно было невероятно сложно. Дилюку так не хватало отца сейчас. Но его сердце не могло так просто позабыть тот мрачный день и в один момент позабыть все обиды. Парень тяжелой походкой вышел из спальни, а когда спустился на первый этаж, замер. Он смотрел на огромную картину в центре гостиной. Крепус украсил ей особняк, придав нотку аристократичности, а Дилюк не смел её снимать. Он круглыми глазами бегал по полотну, будто находил ответы на все свои вопросы. Отец с фотографии смотрел на сына благородной улыбкой, братья здесь выглядели счастливыми. Историческое фото, запечатленное в день, когда оба юноши встали на должности рыцарей. Этого ли хотел отец? Чтобы Дилюк разбирался в себе на одинокой винокурне, пока у Кэйи времени остаётся все меньше и меньше? Понять себя Рагнвиндр ещё успеет, а вот провести с младшим его последние часы — вряд ли. Парень вылетает из винокурни так быстро, насколько может. По пути споткнулся об двуручный меч, брошенный им вчера ночью в коридоре. Мысленно ругается на себя за то, что не обдумал всё тщательней сразу после разговора с Розарией и пошел ночевать на «Рассвет», будто ничего не произошло. И тем самым потерял несколько часов, отсыпаясь в теплой кроватке, пока был риск, что Кэйа может не дожить даже до утра. Дилюку оставалось лишь надеяться, что его подруга как следует позаботилась о капитане и не дала тому умереть до наступления следующего дня. Впервые Рагнвиндр полагается на неверующую сестру, а не на себя. Не успевает Дилюк отойти от винокурни и сотню метров, как замечает повозку с грузом. Лошадью управляет молодой кучер, которого парень недавно нанял. Винодел сразу спешит на встречу телеге и машет рукой. — Господин… — начинает юноша, желая поприветствовать своего работодателя. Но тот перебивает. — Мне нужен этот конь, — нетерпеливо произносит Рагнвиндр. — Но… — Мне нужен мой конь, — повторяет парень отчетливее, заметно выделяя местоимение. Белый жеребец и правда полностью принадлежит Дилюку, доставшийся по наследству от Крепуса. Кучер не возражает и поспешно покидает повозку, отстегивая лошадь. Затем достает из багажа седло и устанавливает его как положено. — Пожалуйста, — робко молвит парень, когда всё приготовил. Дилюк ничего не отвечает, лишь кивает и запрыгивает на коня. Давно он не был верхом на лошади, но не зря ведь он раньше был капитаном кавалерии. Руки всё помнят, а потому берут концы поводья и заставляют жеребца двигаться вперёд. Винодел несколько секунд упражняется, вспоминая управление над животным. Пару раз слишком высоко подпрыгивает, когда делает неправильные действия, а конь на это возмущается. Кучер в сторонке прокашливается в кулак и делает вид, что не замечает. А через пару минут уже смотрит вслед виноделу. Что заставило его так торопиться в город, паренёк не знает, но поведение хозяина «Рассвета» было удивительным и в то же время пугающим. Потому что, если Рагнвиндр так торопится и теряет самообладание над собой, значит случилось что-то серьезное. 13:00 Дилюк радуется, что ему повезло встретиться с сотрудником и забрать коня, иначе бы добирался он до Мондштадта намного дольше. Дорога заняла всего двадцать минут с хвостом. Винодел слезает с жеребца и ведет его за собой. У главного входа столпился народ, продавцы, путешественники и люди из деревень. В любой другой день, Рагнвиндр дождался бы, пока все разойдутся, но сейчас он пробирается с лошадью через кучу зевак. Отдает жеребца на попечение рыцарей, а сам проходит через ворота. Кто-то окликает его со спины, но у Дилюка нет времени на пустые разговоры. Первое, о чем задумывается парень по прибытию в город, так это где ему искать Кэйю. Он ведь мог быть где угодно, если уже не за стенами Мондштадта. Ну а вдруг он решил отправиться в кругосветное путешествие по всем регионам за один день? Мало ли, на что способен этот безбашенный… Дилюк невольно хмурится своим мыслям и тут же отгоняет их, когда видит знакомую фигуру за столиком у лавки Сары. Капитан о чем-то беседует с каким-то человеком, Рагнвиндр даже не попытался разглядеть. Но выглядел Кэйа напряженным и уж слишком задумчивым. У Дилюка пробежали мурашки. Неужели человек перед ним и правда сегодня умрет? Кэйа, завидев приближающийся силуэт знакомого человека, спешит бросить что-то на прощание своему собеседнику и встать из-за стола. Дилюка ему здесь ещё не хватало. Наверняка винодел и подруга так и не решили вопрос с украденным вином, вот он его сейчас и преследует. Рагнвиндр начинает раздражаться ещё сильнее. Всегда Кэйа первым лез на разговор, а сейчас сам же его избегает. В кошки-мышки решил поиграть? Это точно на него не похоже. Дилюк успевает услышать за спиной недовольное «и опять ты убегаешь от проблем», прежде чем завернуть за угол, где недавно скрылся капитан. Это кому было сейчас адресовано? Альберих не может сорваться на бег, потому что это привлечет лишнее внимание. Но и разговаривать со старшим ему не хотелось, он точно отберет у Кэйи слишком много времени, а его и так неизвестно сколько. Поэтому рыцарь может только ускорить шаг в надежде, что назойливый Рагнвиндр отлепится. — Да стой же ты, — шипит Дилюк и, наконец, хватает парня за запястье, крепкой хваткой отрезая все попытки сбежать. Кэйа не сдается, пару секунд пытается вырвать руку в безмолвном «отпусти», но всё тщетно. Старший был всегда сильнее, но зато младший хитрее, — даже не думай, — проговорил Рагнвиндр, когда увидел знакомую до боли хитрую ухмылочку. Кэйа всегда так улыбался, когда в его голове созревал очередной идеальный план, — я хочу поговорить, — выдает Дилюк прежде, чем капитан успел бы что-то предпринять. — Оу? О чем же? Как благородный воин поймал нелепого вора? Кажется, Альберих успокаивается и лишь слегка дергает рукой в намек, чтобы его отпустили. Старший слушается и складывает руки на груди. Кэйю то он нашел, а вот как начать диалог совсем не подумал. — Где Розария? — спрашивает Дилюк, не придумав ничего лучше. — М? Ты выискивал меня и гнался за мной через всю площадь, только чтобы спросить про Розарию? — Альберих смеется. Рагнвиндр ничего не отвечает, потому что сам поставил себя в такую неловкую и сложную ситуацию. — Слушай, если тебя и правда интересует местонахождение Розарии, то сейчас она в церкви на дневной молитве. Если ты хотел поговорить с нами по поводу вчерашнего, то извини, у меня мало времени, — говорит Кэйа, уставший ждать ответа от Дилюка. Парень развернулся, но успел сделать лишь небольшой шаг. — Я знаю, — произносит старший, смотря капитану в затылок. Тот замер, не понимая, что Рагнвиндр имеет в виду. Альберих молча разворачивается, вопросительно изгибая бровь. — О нет, Дилюк, поверь, ничего ты не знаешь, — парень продолжает отшучиваться и строить из себя дурачка. Что ж, это в его стиле. Кэйа что-то говорит в попытке убедить собеседника и возможно себя, что сегодня совершенно обычный день, а значит полно поручений от Фавониуса, и ему нужно спешить, но Дилюк не слушает. Вместо этого он подходит ближе и, пока Кэйа льет воду с закрытыми глазами, хватает болтуна за руку и задирает рукав. Обладатель «судной метки» в миг затыкается и меньше, чем через одну секунду, отдирает руку. Но Рагнвиндру хватило этого времени, чтобы различить смертельную печать. Признаться честно, Дилюк до последнего не верил и оправдывал все очевидные факты, но сейчас бежать от правды было бы глупо. Не когда все его страхи подтвердились. Винодел поднимает растерянный взгляд на Кэйю, а тот выглядит напуганным. — Почему ты не сказал раньше? — шепчет старший, делая шаг ближе к брату, чтоб их никто не услышал. Из Альбериха вырывается нервный смешок. — А что я должен был сказать? Пусть я и получил метку, но было бы странно, если бы я сразу побежал всё рассказывать тебе, не находишь? Мы с тобой уже давно не в тёплых отношениях, тебе ли не знать, Дилюк. — Да, но… — Но что? Погоди, откуда ты вообще узнал? — Кэйе не хотелось верить, что Розария его не послушалась и все же рассказала человеку напротив о получении «судной метки». Разве она не понимала, что этим проблем станет только больше? — Мне приснился сон… — Дилюк решает умолчать о ночном диалоге между ним и Розарией. Он у неё в долгу. — Вещий сон? Так я и поверил. Кто ещё знает? Архонты, вы испортили мой последний день… — Альберих театрально вздыхает и устремляет обиженный взор в небо. — Никто, я никому не говорил. В моём сне ты умер четыре раза, а в конце я видел метку на твоём запястье. Потому и пришел проверить, — старательно объясняется Дилюк, устало потирая переносицу, — мне нет смысла врать. — Допустим. Но что ты от меня хочешь? Ответ на поставленный вопрос Рагнвиндр тоже не знает. Он просто сорвался с цепи и помчался искать Кэйю. Что им двигало в момент, когда он садился на коня, Дилюк понятия не имеет. Но сейчас понимает, какая абсурдная ситуация получилась. — Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? — звучит как хорошая идея, потому что сейчас они находятся между двумя домами, в переулке, а это уж точно не то место, где решаются такие серьезности. — Нет. Я не могу нарушить свои планы, только потому что ты вылез из ниоткуда и строишь из себя… — Никого я из себя не строю, — отрезает Дилюк, явно недовольный тем, что Альберих его не понимает. Однако всё справедливо. В своё время старший отказался понимать младшего и выгнал того из дома, — я просто волнуюсь, — эти три слова даются виноделу тяжело, но хотя бы сегодня он должен переступать через себя и выражать чувства на понятном языке. Кэйа пару секунд колеблется, явно не ожидавший услышать таких слов от брата, но потом быстро включается в привычную роль. — Не поверю, что такой человек, как сам Мастер Дилюк может волноваться за меня, — последнее слово парень выделяет по-особенному. — Не заставляй меня повторять это снова… — старший хмурится, сверлит младшего взглядом. Тот, кажется, сейчас рассмеётся с такого милого, по его мнению, лица. Но Кэйа складывает руки на груди и продолжает хитро улыбаться. А что самое главное — молчит. Хочет услышать эти слова повторно, не зря же Дилюк так спешил к нему, чтобы не поддаться в этой игре Альбериху? А тот, конечно, воспользуется выпавшим шансом вывести старшего из себя. Рагнвиндр вздыхает, понимая, что ему все же придется разоткровенничаться. — Я сказал это не на пустом месте, потому что правда волнуюсь, ясно? Иначе бы я не стал разыскивать тебя первым делом. Этого тебе достаточно? — но младший отрицательно качает головой. Какой же ненасытный. Он всегда был таким? — Кэйа, послушай, я никогда не считал тебя пустым местом даже после того дня, и мне уж явно не всё равно на твою смерть. Я бы не простил себя, если бы просто закрыл глаза, не попытавшись хоть что-то исправить. Ты мог не замечать и даже не догадываться, но я всегда переживал за тебя. Да тот же самый сок, я бы не наливал тебе его каждый раз вместо вина, в попытке намекнуть, что алкоголь в таком количестве, в каком его употребляешь ты, крайне плохо сказывается на организме, — потом Дилюк сразу замолк, прикрывая глаза, стараясь абстрагироваться от всего происходящего на пару минут. Сказать такое кому-то вроде Кэйи было действительно тяжело. Альберих же выглядел несколько растерянным. Его вообще поразило, что Рагнвиндр и впрямь первым делом бросился за ним, а сейчас говорит ему в лицо такие душевные вещи. Но Дилюку и правда было незачем врать. Но Кэйа всегда думал, что подача сока было лишь способом проявления неуважения к нему. — Что? То есть ты делал это не для того, чтобы меня позлить? Дилюк на такую чушь приподнимает брови и сразу хмурится. — Бред, конечно нет. Как тебе это вообще в голову пришло? — вопрос остаётся без ответа. Кэйа опустил какой-то виноватый взгляд в пол и продолжил молчать, — проехали. Какие у тебя планы? — Увидеть свою кавалерию, — Альберих неутешительно хмыкает. В мыслях Кэйа поражается тому, как быстро Дилюк переходит на другие темы. Но причину понимает, потому сейчас не будет узнавать ответы на сотню вопросов, возникших в голове после слов старшего. Но было бы правда неплохо посмотреть на своих лошадей в Мондштадте спустя столько времени перед смертью. Так бы его должность не звучала бы бесполезно. Дилюк смотрит внимательно, будто вглядывается в душу Кэйи, — это должна была быть шутка… — поясняет капитан, испугавшись, что Рагнвиндр не понял юмора. Парень слышит, как Дилюк усмехается. Он явно что-то задумал. — Нет, — отвечает старший, и Альберих вопросительно поднимает голову, — у меня есть кое-что для тебя. Нам все же придется покинуть город, но ты не пожалеешь. — В каком смысле, куда мы пойдем? — Прогуляться. Да и нам нужно много чего обсудить, согласен? Кэйа удивляется такому предложению, но все же с улыбкой кивает и послушно следует за братом. *** 13:24 Диона не получила «судную метку», потому что сегодня она не умрет. Однако она даже не подозревала, что двадцать минут назад отчитывала человека, который сегодня должен погибнуть. — Это просто невозможно! Ты отвратителен! — вопила девушка, забавно хмуря бровки. Кэйа на это обвинение ничего не ответил, просто слушал. Неужели он так не нравится абсолютно всем барменам? — почему ты никак не поймёшь, что алкоголь тебя не спасет? Он делает только хуже. Всегда! — Диона легонько стукнула кулачками по столу, Сара шикнула на неё. Альберих невольно задумывается над словами девушки и не может не согласиться. Пусть он и был ярым фанатом алкоголя и постоянным посетителем «Доли Ангелов», но это средство никогда ему не помогало. Может, даже делало хуже и речь не только про физическое здоровье. Кэйа часто срывался, когда в его организме был алкоголь и хорошо, если рядом была Розария, которая бы защитила друга от необдуманных действий. Но наступали дни, когда он оставался без присмотра девушки. — Почему ты не можешь никак понять, что вместо похода в эту дурацкую таверну, тебе следует заняться более важными делами, а не напиваться до… — Я никогда не напиваюсь до беспамятства, Диона, — перебивает Кэйа. Конечно он соврал. Не напивается в таверне, но вот дома или с Розарией… Ему хоть иногда нужен такой отдых. — В любом случае, ты… — Диона замолкает сама, когда сбоку видит красную макушку. Дилюк направляется прямо к ним и замечает, как Кэйа напрягся. — Мне нужно идти, бывай, — улыбается парень, махая рукой и сразу спешит в противоположную от брата сторону. — И опять ты убегаешь от проблем, — шипит Диона, когда понимает, что так и не смогла поменять в Кэйе хоть что-то. Этот диалог состоялся совсем недавно, а сейчас молодая барменша наблюдает за Дилюком и Кэйей, которые не спеша проходят по площади. Видно, что диалог у них не особо вяжется, но оба стараются зацепиться за любую тему, лишь бы не молчать. И что самое странное, Рагнвиндр не выглядит напряженным в компании капитана. Именно это и смутило Диону. Девушка многозначительно переглядывается с Сарой. Значит, не только она заметила. 13:32 Джинн не получила «судную метку», потому что сегодня она не умрет. Магистр принимала гостей, прибывших в Мондштадт на Фестиваль, у главного входа. Каждого нужно было встретить самым лучшим образом и каждому обеспечить комфортное пребывание в городе свободы. Потому с самого начала день был загруженным. Девушка была благодарна Лизе, которая с удовольствием вызвалась помочь. Единственной проблемой, которую она не могла решить прямо сейчас, был белый конь, оставленный Дилюком у ворот. Он выглядел так, будто опаздывает на самое важное событие в своей жизни, ещё и с помощью коня добирался. Джинн тогда его окликнула, чтобы спросить что происходит, но парень даже не обернулся. Но то, что происходило сейчас у неё на глазах было чем-то удивительным. — Ну Дилюк! — Кэйа, что ты здесь устроил, как маленький совсем. Эти двое стояли возле жеребца и спорили, кто будет им управлять. Было редкостью, когда они оба вообще разговаривали, а сейчас… — Да в чем проблема? Кто тут капитан кавалерии? — Кэйа через чур эмоционально разводит руками в сторону. — Где ты здесь кавалерию увидел? — Вот моя кавалерия! — Альберих восклицает и указывает пальцем на одного единственного коня. Со стороны выглядело довольно забавно. Дилюк измученно выдыхает и оглядывает взглядом людей, которые во всю наблюдали за этой сценкой. — Твоя взяла, запрыгивай, — наконец уступает Рагнвиндр и взглядом извиняется перед магистром. Джинн смотрит с улыбкой и молча отмахивается рукой. Кэйа в ответ игриво подбрасывает единственную прядку, делая акцент на себе и своей маленькой победе. Прошло около пяти минут, как парни молчат. За спиной всё ещё слышится привычная Мондштадту суета. Дилюк сказал направляться в сторону винокурни, а Альберих и не стал спорить. Увидеть свой бывший дом в последний день было тоже его маленькой мечтой. — Я конечно всё понимаю, дорогой братец, но если ты не возьмешься за меня как надо, то просто свалишься, — Кэйа хмыкает и первым прерывает неловкую тишину. Он ожидал, что в ответ Рагнвиндр будет возмущаться по поводу «братца», но ничего не сказал. Вместо этого медленно обнял младшего за талию и прижался чуть ближе, вызывая улыбку на лице Кэйи. А в мыслях Дилюк убеждал себя, что делает это только ради своей безопасности.