Педагогика журналистики

Попойка счастливой «семейки», хотя, стоило бы назвать это «культурой питья» набрала колоссальные масштабы. Винные бокалы сменились на стопки, те плавно перетекали в олд фэшн, принимая и раскрывая дорогущий янтарный напиток. В особых случаях, когда руки и ноги доходили до холодильника, он обыгрывался льдом, ибо талая вода подчёркивает коньяк, заставляя фонтаном и фейерверком озарить ротовую полость гостя всем спектром вкусов и запахов. На удивление старший Блайт прекрасно разбирался в барном искусстве, изворачиваясь нетрезво так, что из-под обычного кокосового молока, водки и ананасового с персиковым соков выходила неплохая и интересная, «ужасно оскверненная» по версии Эмиры, интерпретация и подобие культового коктейля. Иными словами, отходя от восторжения алкоголем, всем было нечеловечески весело и вкусно. Луз поднимала тосты, едва покачиваясь, Эмити с упоением проедала в ней дыру, явно по неопытности летая уже небе так на 9. Эдрик продолжал кидаться шейкером, несмотря на то, что несколько раз уже уронил его и все содержимое, а Эмира в свою очередь казалась такой невозмутимой и снежно холодной, словно суха и чиста, без единого намека на капли воды жизни*, текущих в крови. В общем и целом застолье длилось недолго. Основной изюминкой вечеринки должна была быть премьера мультсериала. О которой Луз, разумеется, узнала примерно сейчас. По словам близнецов это величайший прорыв анимации и сюжета. Если коротко: два слоя населения и синие камушки. Шатенка стыдливо почесала затылок, вырисовывая невинную улыбку. По правую сторону ринга — интрига, краткий синопсис данного проекта, а по левую — алкоголь, который даже не обозначил половину букв, сказанную ее товарищем. На данный момент диалог с ним был похож на судоку, где вместо циферок, недостающих в ряду, Носеде требовалось дописать буквы, чтобы закончить мысль зеленоволосого. Коллективными усилиями они все переместились на диван перед плазмой, ака «мощь, сила». Описать, насколько же она масштабная и большая, в данном состоянии, Луз не смогла, но явно восхитилась. Да там три таких же шатенок будет! Эдрик и Эмира, в своём ключе, развязали вооружённый конфликт, разумеется, за первенство, наградой которого — почётная середина и пульт. Пыхтя и фыркая они пытались столкнуть друг друга на пол, хватаясь за плечи, ключицы, запястья, волосы иногда. Жуткое зрелище. Доминиканка с мятноволосой уселись с краю, с опаской наблюдая за представлением. Внезапно, кто-то из сиблингов лягнул Носеду ногой в бочину, от чего та, налетев на бедную Эмити, прижала ее к подлокотнику. Вопиющая ситуация выбила не только печень девушки, но и все последние адекватные мысли. Работа мозга стремительно угасала, волнение душило комом, стыд подкатывал к щекам. Самое безысходное решение, посетившее умирающий центр управления доминиканки, писало историю. И началом было слово. Шути. — Как дела, принцесса? Почему не в башне, где твой принц? — описав на лице театрально надменную улыбку, довольно протянув каждую букву, прошептала Носеда. Потрясению младшей Блайт не было предела. Щеки мгновенно приобрели цвет спелых томатов, что на счастье и спасение, в полумраке казалось лишь ещё одной палитрой телеэфиров. Судорожно ища что ответить, она не заметила, как руки налились раскаленным желанием коснуться крепкого тела, так бездарно упрятанного под мужскими футболками и рубашками. Хотелось сорвать все, так непристойно ворующие у неё картину. Картину стройной спины, рельефного пресса, широких и крепких плеч, ключиц, изгибов талии. Все так дурманит. Так издевательски близко, но почему недосягаемо далеко. Какая ирония. Она ведь может. — Он… — мятноволосая помедлила, протягивая руку. — Прямо передо мной — опустив ладонь на щеку кареглазой, Миттенс улыбнулась. Пусть слишком фальшиво, не так уверенно, но не сбежала. Она сделала шаг, даже зная, что все это бесполезно. Что её место займет кто-то другой, если до сих пор этого не сделал. Проводя так бережно, как могла, слегка опаляя кончиками пальцев, Эмити опустилась до линии скул, вырисовывая изящные линии. Мягкая и податливая кожа, высыпающая дорожки мурашек, вслед за маршрутом Блайт, загоралась огнем. Все это так по-детски. Все это так сокровенно. Избегая контакта с глазами Луз, девушка продолжала изучать открытые участки тела. Шея. Красивая и длинная, словно лебедь. Едва прикасаясь острым кончиком коготка, Миттенс скользнула по выпирающему бугорку. Кадык дернулся, явно не ожидая контакта. Внезапно рука потянулась вверх, крепко и властно обхватывая подбородок доминиканки. Положение «снизу» дает младшей Блайт преимущество, даже здесь она не проиграет. Свободной рукой, ухватившись за ворот футболки, зеленоволосая слабо тянет шатенку на себя, искрясь в безумном оскале. Она будет держаться до последнего, покажет зубки, даже если окажется заживо горящей в этих карих глазах. — Почему не в замке? Ох. Какая досада. Тебя так долго не было, пришлось выбраться самой. — ехидно промурчала Эмити, клацая у носа Носеды. Только сейчас она заметила, что руки Луз, служащие опорой, дрожали, словно осиновый лист на ветру, а грудь вздымалась и опускалась с такой частотой, в точности если бы та бежала марафон за стаканчик имбирного кофе. «неужели я так сильно смутила ее?» крутилось в голове Эмити, пока резким рывком Эдрик не потянул обеих в стандартное положение. Окончен спор. Судя по всему, в пользу старшего брата, что победно напевал новогодние мотивы. Эмира неуклюже дулась по другой край дивана, убирая выпавшие пряди с лица. Конечно, если младшая Блайт вспомнит о своем поступке на утро, мгновенно испепелит себя укорами и визгами о том, что все безнадёжно испорчено. Прочтёт монолог о собственной тупости и никчемности. Самобичевание процветет, плотно пустив корни. И каким бы клише это не казалось, ей будет все равно. На данный же момент разум активно деградирует, поэтому разумные решения, увы, не его стезя. «Ликуй хозяин, суда не будет» мысленно усмехнулась Варежка, поглядывая на шатенку. Доминиканка утопала в своих ощущениях и думах. Как получилось, что Эмити в сухую раздавила всё самообладание и нейтралитет журналистки. В чем ее сила и где слабость Носеды. Прикосновения, словно метка, пылали огнем, не позволяя отвлечься на мультфильм. Луз штормило. От положительных сторон бросало до отрицательных. Ей понравилось? Боги, да! Но что это было. Шутка ли? Конечно, все-таки Блайт. Значило ли? А вдруг? — Dios, esto está mal — взорвалась домиканка, поднимаясь со своего места. На немые вопросы в глазах сиблингов, кареглазая отмахнулась тем, что ей нужен воздух и сбежала на террасу, вколачивая пятками. Ночной воздух трезвенной струной ударил по состоянию. Мороз въедался под кожу, оставляя покалывающие иглы. Звезды мерцали, озаряя все мрачное и темное полотно узорами и мазками. Убывающий полумесяц, тускло поблескивал сквозь редкие прозрачные тучи, не оставляя никакой надежды на то, что он все же из сыра. Деревянные половицы пропитались ночной прохладой, забирая тепло босых ног. В конечном итоге стоять оказалось невозможно и шатенка шмыгнула во внутрь. Сиблинги либо уже спали, либо делали вид, что спят, соревнуясь в своем актерском мастерстве. Аккуратно обойдя жёлтый кожаный диван, Луз помахала перед их лицами рукой, усердно вглядываясь в эмоции. Никто из них особо не отличился, поэтому было решено счесть тех праведниками «на пути к отрезвлению» Сама мебель не была достаточно широкой, позволяя от силы спать вольтом, разумеется всего двум персонам, что уж говорить о четверых. Подперев голову, максимально вжавшись в бортик, зеленоволосая сопела в ладошку. Мятные пряди аккуратно падали на лицо, видимо она сняла резинку для удобства. Оставить ее здесь сошло бы за преступление, Луз аккуратно погладила плечо студентки, нашептывая армейские призывы.  — Весь душ будешь щёткой оттирать, если сейчас же не проснешься, Эмити Блайт. — — Прекрасно, будет повод оценить тебя без омерзительной одежды. Фу, тебе не идёт. — язвительно парировала Миттенс, меняя положение. — Я не сплю, в отличие от этих. — она кивнула в стороны брата и сестры, скорчив недовольную гримасу. Девочка хорошо держится, выпила не меньше тех двоих, но все еще рассудительна. Ну, так казалось Носеде. — А мы не станем им мешать? Вроде как мне не показали комнату, может ты сможешь? — выпалила шатенка, отходя к стене. Эмити лишь уныло хмыкнула, поднимаясь с нагретого. Без дальнейшего диалога они поднялись на второй этаж. Пропуская кареглазую, младшая Блайт, скорее по привычке, чем по необходимости, защелкнула замок. — Тебе негде спать, так? — — Так точно, гражданинначальник. — — Отлично. Вот коврик. — Зеленоволосая указала на ворсистый ковер у своих ног, вскидывая бровь. Луз прыгнула, падая на указанное место. — Я уже у ваших ног, госпожа — Улыбнулась доминиканка, вытягивая к ней руки. — А девушка твоя против не будет? — Злостно рыкнула студентка, презрительно садясь на кровать. — Не будешь против, Эми? — — Довольно! — вскрикнула мятноволосая прижимая колени к груди. От внезапного перехода на тон выше, обе вздрогнули. Да так, что тишина, повисшая над ними ядовито колола и выжигала не только уши, но и мысли. — О чем ты говоришь. Что за цирк. — Приподнявшись на локтях фыркнула шатенка. — Нет, это ты мне скажи, что за цирк, Носеда?! — тихо начала мятноволосая, все сильнее сжимая свои и без того бледные кулаки. — Я поняла. Решила, что сможешь издеваться надо мной, так, потешить свое самолюбие, пока женушка далеко. — стойко процедила младшая Блайт, не поднимая головы. — Конечно, тебе не стыдно, ведь безумно красивая, бесподобная и замечательная девушка всегда знает, что без проблем сможет заполучить любое сердце. Твои бездонные карие глаза топят, а твоя кожа горит огнем, опасно завлекая. Что тебе до чувств простых смертных. Приходишь и маячишь перед глазами, добрая вся такая, ласковая, шуточки свои шутит. — едва не всхлипывая продолжила Миттенс. Выдержав небольшую паузу она сглотнула. — Повелась на фальш, как дура, думала, вдруг шанс есть, а ты просто играешься. Ради приличия хоть имя ее скажи. — затихая проворчала в подушку Эмити. Луз, выбитая из колеи, глазами с монету смотрела на собеседницу. Руки подрагивали, память судорожно пыталась нащупать моменты, где и что могло пойти не так и вскоре ухватилась за диалог с близкой подругой. — Так ты слышала. — шумно выдохнула шатенка, опуская голову. — Объяснять долго не придется, ты только слушай. — Своей сменой настроения, Носеда привлекла внимание Блайт, которая с усилием держала в узде свои слезы. «Похоже это грызло ее весь вечер, было ужасно не похоже» выбросила на подкорках мыслей Луз, поднимаясь с пола. Уверенными и властными движениями она села подле мятноволосой, перекинув руку через ее плечо. — Это была моя подруга детства. Знаешь, у каждого есть свои приколы, понимаешь? Я вывожу ее из себя, а она покупает мне энергетики. Мы друзья. Ты могла просто спросить если тебя это так волновало. — шатенка лучезарно улыбнулась, порча прическу Блайт насмешливым поглаживанием. — Está bien, querida? — Я не знаю испанский. — Это непроизвольно выходит, должно быть сильно волнуюсь. Еще какое-то время они отстраненно разговаривали об учёбе, пока речь снова не зашла о журналистике. Лицо младшей Блайт покраснело, девушка сильно напряглась, сглатывая комья в горле. — Позволь мне обнять тебя? — мятноволосая зарделась ещё пуще, пряча лицо за оградой шелковистых прядей. Сердце колотилось, ладони потели. На удивление ловко, Луз переместила девушку для удобства себе на колени и жадно окольцевала руками. Младшая Блайт аккуратно и хило повисла на плече преподавателя. За весь сегодняшний вечер она ни разу не вспомнила о должности кареглазой, что сейчас откатило сполна. Скорее всего Луз ей откажет, проси та об отношениях. Может она даже не чувствует к ней ничего романтического, платонически заботясь о мятноволосой. Говорить о чувствах будет рискованно, конечно, если своей истерией она уже себя не выдала. Хотя девушки пьяны, есть шанс того, что и одна и вторая благополучно забудут обо всем. Было бы лучше, забудь Носеда все. Эмити начало клонить в неизбежный сон, но доставлять шатенке неудобства, отлеживаясь на ее плече ужасно не хотелось. Неспеша мятноволосая слезла с колен кареглазой, стараясь не разрывать зрительного контакта. Лицо Носеды выражало если не недовольство, то точно досаду. Дождавшись пока девушка уляжется, потягивая одеяло, доминиканка без лишних вопросов плюхается к Миттенс рядом. — Комнаты мне все равно не предоставили, ты единственная адекватно мыслящая. Поэтому либо сопроводи к ложе, либо принимай гостей. — отчеканила Луз, опаляя плечо младшей Блайт своим горячим дыханием. Зеленоволосая поежилась и, переступая сомнения, едва подвинулась, что было расценено как окончательный вердикт. Забираясь под одеяло, Носеда приобняла Эмити, то ли для удобства, то ли ей вздумалось экономить тепло таким образом. Миттенс особо не возражала, разве что накапливаемая головная боль внезапно прострелила виски. Поморщившись девушка упала на подушку и провалилась в беспокойный сон.