Педагогика журналистики

Сонно цокнув языком, Эмити, не находя в себе сил разлепить глаза, пошарила руками по кровати. Чего-то не хватает. «Вчера здесь было куда теснее, может одеяло сползло?» не придав особое значение фантомной пропаже, мятноволосая повернулась набок, прежде, чем осознание током прострелило ее виски. — Луз! — вскрикнула та, резво подскакивая. Моргнув пару раз, Миттенс бегло обежала комнату, судорожно высматривая макушку или хотя бы подтянутое тело шатенки. Не отыскав ни единого следа Носеды, младшая Блайт не смогла сдержать стонущего, полного обиды и досады вздоха. Удостоив наручные часы вниманием, девушка фыркнула. Мало того, что ее молча оставила та, с которой она почти переспала, пускай только в фантазиях, так ещё и на смену в кофейню Эмити чертовски сильно опоздала. — Блять. — рыкнула Блайт, открывая шкаф. Вытянув оттуда все, что попалось под руку, та наскоро оделась и покинула комнату. Неумело перескакивая ступени лестницы, девушка чуть ли не подсекла себя на последней, едва не полетев в объятия пола, свистнув тапками. Распинаться на ругательства не было времени, мятноволосая пулей вылетела в прихожую, заворачиваясь в шарф и пальто. Вызвав такси, Эмити ещё раз оглядела пространство. Никого, кроме спящего Эдрика в нем не обнаружилось. Это порядком расстроило Блайт, возбуждая в ее голове целый ураган мыслей. Выпорхнув на свежий морозный воздух, Миттенс вдохнула запах слякоти и заморозков. Дождавшись машину, она быстро уселась на заднее сидение, погружаясь в ленту пейзажа. Когда младшая Блайт добралась до Дома Совы, солнце уже во всю просачивалось в каждую щель, не позволяя спрятаться от едкого осеннего светила. Вбежав в здание, Миттенс огляделась, ища хозяйку. Вместо седой и пышной шевелюры за кассой вертелись темные, взъерошенные шелковистые волосы. Эмити с большим усилием подавила желание подкрасться сзади, вцепиться в девушку, распространяя тепло сквозь объятия, погладить непослушную макушку, уложив на короткое время выбившиеся пряди. — Луз, что ты здесь делаешь? — вздрогнув от собственного голоса, пропищала Блайт. Карие глаза на секунду заблестели, отрываясь от аппарата. — О, Эми. Так неожиданно увидеть тебя здесь. Тётушка попросила меня помочь со сменой, потому что её самый ответственный бариста не пришёл на работу. — широко улыбнулась доминиканка, подмигивая студентке. Щеки той зарделись. Лишь богу было известно, то ли от стыда, то ли смущения. Девушка неловко переступила с ноги на ногу, прежде, чем решительно направится в зону персонала. Встретить здесь своего преподавателя было как минимум неожиданно, пускай и вовсе не невозможно. В конце концов хозяйка заведения её родственник. Тогда чему Эмити так удивилась. Она яро благодарила силы всевышние за то, что Идалин не встретила ее там. На скоро натянув фирменный фартук, Блайт собрала мятные волосы в хвост. Вырвав из себя все смущение, девушка резво втянула воздух, опаляя рецепторы приятным ароматом выпечки. Как только Миттенс вошла в зал, атмосфера трудовых будней с лихвой окатила ее, обдувая с ног до головы. Заказы сыпались, кофе варился. Изредка Эмити пересекалась взглядами с шатенкой, искусно уворачиваясь от них. Особо эта ловкость, к сожалению, не спасала. Стоило мятноволосой разорвать зрительный контакт, уши заливались теплотой, щеки обжигало. Конец рабочего дня, в связи с приличным опозданием, не заставил себя долго ждать. Солнце село раньше обычного, мнимо вея усталость. — Вот денёк — внезапно свистнула Носеда, поворачивая табличку «открыто» обратной стороной. — Сегодня было людно — отчеканила Блайт, неспеша потирая инвентарь. — Извини, что тебе пришлось заменить меня. Я не думала, что мобильный сядет. Мне очень жаль. — понурив голову, зарделась Миттенс. Луз бодро отмахнулась, озаряя помещение своей фирменной улыбкой. Несколько минут вперёд обе девушки сохраняли достаточно комфортное молчание. Провалившись каждая в себя, они негласно наслаждались обществом друг друга. Вскоре это наскучило и Луз, судя по всему, не найдя ничего лучше, кроме как задать несколько пустых вопросов, почесала затылок. — Ты же помнишь, у тебя завтра моя пара, не проспишь? — усмехнулась девушка, задорно сверкнув глазами. — Не просплю, только если ты согласишься прогуляться со мной сейчас. — выпалила мятноволосая, тут же осекшись. Конечно, она не раз собиралась сделать шаг в сторону кареглазой, но надеялась, что наберется смелости, скажет о чем-то подобном в иной атмосфере, будучи действительно уверенна в себе. Почему это вырвалось у Блайт из уст, понять вовсе не сложно, студентка яро желала прогулки и ее мозг все решил за хозяйку. — Хитростью берёшь? — рассмеявшись, обернулась Носеда. — Нет, вовсе нет. Ты можешь не идти, если не хочешь — за все время их общения, Эмити совсем забыла о том, кто стоит перед ней и чем грозит слишком развязное поведение студентки. — Я не против, мне нравится эта идея — оборвала поток мыслей доминиканка, победно задвигая стул. Поддерживающие хлопнув Блайт по плечу, высокая подтянутая фигура удалилась в раздевалку, предварительно буркнув о долгом ожидании. Попрощавшись с Идой, которая уже успела отвесить девушке оплеуху за позднее появление, обе вышли на морозную улицу, освещенную тусклыми огоньками ночных прилавков и фонарей. Негласно выбрав направление вдоль небольшой аллеи, Блайт первой пересилила себя, сделав пару шажков, что в последствии привело к мягкому, но напористому старту. Спустя несколько минут Луз уже чуть ли не вприпрыжку мерила тротуар, счастливо поглядывая на студентку, чье внимание было то приковано к самой кареглазой, то обращено на пестрые размытые деревья, крашенные в различные цвета ночного города, что так неумело сливались с пожелтевшей листвой. В данный момент казалось, что Носеда вовсе не та, кем кажется. Ее условная строгость давно не занимала пьедестал ключевой и визуальной черты характера, обращая доминиканку в маленького и искристого ребёнка. Такой контраст всегда поражал Блайт, очаровывая мятноволосую, безошибочно метя в самое сердце. Сейчас Луз не выглядела чем-то недосягаемым, а весьма реальным и доступным, что смутно сеяло семя надежды. Минуя цветочный магазин, шатенка внезапно остановилась у клумбы нежных лимонных лепестков. Поглазев на цветы еще с пару секунд, журналистка внезапно бессовестно сорвала один почти под самый бутон и, повернувшись к спутнице, протянула руку. — Лютик? — недоуменно прошептала Блайт, вытянув кончик губ, рисуя неловкую улыбку. — Да, лютик. Словно золото, украденное из твоих глаз. Очень к лицу. Теперь твой. — галантно поклонившись, выпалила шатенка. Щеки приятно обожгло, уши налились кровью. Миттенс аккуратно, боясь уронить растение, приняла стебелек, погружая в мятную прядь. Неловко кинув взгляд на Луз, Эмити чуть приподняла подбородок, чтобы придать себе гордыни и напустить важного вида, но под гнетом глубинных карих глаз сдалась, стекая к привычному состоянию. — Ну как? — Чуть помедлив, спросила студентка. — До чего же прекрасна — улыбнулась доминиканка, обжигая взглядом, словно прикосновения к коже. Они бы так и стояли, молча подпитывая себя вниманием каждой, но по ту сторону, где стоял магазинчик, со скрипом открылась дверь, выпуская чью-то макушку. Женщина тут же начала гневно кричать о порче имущества и полиции. О том, что она их засудит, да и вообще сам Бог на коленях перед ней стоял. Луз громко и задорно засмеялась, ухватила младшую Блайт за руку и пустилась бежать вдоль городского канала, где по слухам плавали уточки. Добежав до ближайшей лавочки обе грузно свалились на неё, мешая смешки с явно не спортивной отдышкой. Мятноволосая весело тыкнула в бок журналистку, якобы обрушив всю свою месть за убийственный пробег, заливаясь искреннем смехом. Шатенка наслаждалась картиной, изредка потирая запястья. — Eres increíble — прохрипела Носеда, поднимаясь со скамьи. Внезапный переход преподавателя на испанский заставил Миттенс притихнуть. Вопросительно подняв на спутницу голову, девушка слегка нахмурилась. Она уже было собиралась задать вопрос, танцующий в золоте ее глаз, как Луз требовательно обхватила пальцами ее подбородок, наклонившись вперёд. Промежутка между действиями явно не хватило бы, чтобы осмыслить дальнейший мотив шатенки, поэтому Эмити лишь инстинктивно вдохнула. Журналистка впилась в пухлые губы студентки, аккуратно укрывая их от противного осеннего ветра. Слегка надавила на подборок, призывая вытянуться, лишь углубляя поцелуй. Миттенс вцепилась руками в лавку, подрагивая плечами. Дурманящий запах Носеды сковывал, пленил, а обкусанные губы доминиканки отдавали металлическим привкусом, но были настолько желанными, что разум застыл в жилах, прячась от происходящего. Отдав контроль чувствам и эмоциям, тот неспешно утекал по натянутым струнам души. Разорвав контакт, кареглазая отшатнулась, спрятав глаза в стопке листьев у бордюра. Сердце бешено стучало, словно ненормальный, возжелавший пробиться на свет во что бы то ни стало. Блайт не заметила, как с досады вытянула руку, в надежде, что сможет ухватиться за преподавателя, ввязав в очередную бурю эмоций. Стоило опомниться, как рука мирно уместилась на ногах, сжимая колени, словно тиски, а лицо, будучи до этого бледно холодным, запылало всеми оттенками алого, дымясь от жара. — Ты прости, что так получилось. Я пойду домой, завтра ведь пары. Ты дойдёшь одна? — ломано выпалила доминиканка, переминаясь с ноги на ногу. — Дойду — неуверенно буркнула Эмити, поднимаясь на ноги. Она вплотную подошла к журналистке, шумно выдохнув. Луз машинально подставила щеку для удара и едва ощутимо вздрогнула, когда тёплые руки младшей Блайт легли ей на талию. — Извинения принимаются — фыркнула мятноволосая, зарываясь носом в чужую куртку. — Холодает. Тебя нужно проводить? — А хочешь? — Хочу — усмехнулась шатенка, убирая руки в карманы. — Опоздаешь домой. — Заночую у тебя. Миттенс легонько стукнула девушку в плечо, отлипая от Носеды. — Ты мне нравишься — непринуждённо бросила кареглазая, не отворачиваясь от студентки. Мятноволосая топнула ножкой. — Я хотела проявить инициативу! — Прошу прощения, ваше величество — наигранно поклонившись, свистнула педагог. Протягивая студентке руку, Луз одарила Блайт игривой улыбкой. — Пойдём, Эми. Я мерзну.