Педагогика журналистики

Пары по обыкновению начинались в 9 с копейками, но по своей фантомной привычке Эмити, за долго до намеченного, стояла у кабинета своего педагога. Покрутив в руках букет нежных сахарных роз, она нахмурилась. Что-то не давало покоя, колени подкашивались то ли от страха, то ли от переизбытка чувств, а голова плыла, как штормящий океан, бросающий свои солёные языки. Девушка вздрагивала от каждого шороха, каждого шага, предвкушая появление Луз. Она простояла порядком двадцати минут, пока знакомое смуглое лицо не засветилось на горизонте. Мятноволосая выпрямилась, напустила уверенности и глухо вдохнула. — Доброе утро, Луз! — бросила девушка, слегка взвизгнув. — О, привет, Эми. Давно не виделись. — Это тебе — замявшись, Миттенс вручила букет шатенке, спешно пробежавшись глазами по коридору. — А чёй-то их четыре? Так не терпится похоронить меня? — усмехнулась доминиканка, принимая букет. Ушки Эмити воспылали, щеки зарделись, а ноги окончательно отказали. — Я… Не. Это не то — начала оправдываться девушка, пока мягкий поцелуй в щеку не заткнул её поток мыслей. — Всё в порядке, мисс Блайт. Скоро потянутся остальные, встретимся позже — Носеда бережно вынула один цветок из красивой охапки и ткнула им в мятноволосую. — Прими этот нежный подарок в знак моей признательности — заулыбалась Луз. Миттенс бережно перехватила цветок и, улыбнувшись своим мыслям, попрощалась с девушкой. **** Занятия сменялись невыносимо медленно, казалось, что они с лёгкостью бы обошли любой товарный поезд, по своей величине и нудности течения. Носеда аккуратно перелистывала журнал, помечая некоторые моменты для себя. Пары группы Эмити прошли с натягом. Они обе не сводили с друг друга глаз, переговариваясь мельком брошенными улыбками. Дверь кабинета распахнулась, едва ли не слетев с петель. Эмира ворвалась в аудиторию, как к себе домой, впрочем, имея на это все необходимые права. — Это то, о чем мы с тобой ещё не говорили. Дело плевое, но не терпит отлагательств. Комиссия свыше поручила мне прививать творчество. Очевидно, среди молодёжи в лице студентов. Но ещё нюанс, педагоги, естественно, займут кресла участников. — девушка тороторила так, что уши сворачивать в трубочку. Мысли комкались, словно неудавшееся сочинение, на листе бумаги, а реальность растекалась. Носеда уставилась на декана с явной путаницей в голове. Невзначай, где-то в уголках потерянных глаз, намекая девушке, что педагог утратила способность ловить мысли, поблёскивал огонёк смятения. — Постой. Придержи. И что ты собираешься делать? — Ну, Во-первых, не ты, а мы. — хмыкнула Эмира. — Во-вторых, поставим спектакль. Сюжет прост. Пиратское судно похищает дочь графа, молодая наследница и до неприличия сексуальный, но промышляющий разбоем и грабежом «ааар» пират влюбляются. Наперекор желаниям отца и матери уходят в море. По пути, само собой, мы устроим им подлянку. Сама понимаешь, что обычно бывает в клише сценариях? Оборотни и вампиры? Да. Но это что-то похожее. Просто про корабли. — Так ладно. Сроки? — потирая напряжённые виски, прошипела Луз. Не стоит врать. Идея не нравилась совсем. Детский сад какой-то. Ещё скажи, что и главную роль тоже получит кто-то из взрослых, дабы черты статуса, якобы, не существовало. — На то, на сё около 2 месяцев. При должном внимании успеем. Совмещать с занятиями не придётся, пожертвуем парами творческих наук — отшутилась декан, присаживаясь на край стола. — Не сиди на углу, мужа не будет — заговорчески улыбнулась шатенка. — Вот именно. **** Сборы проходили в актовом зале, где толпа студентов вовсю галдела, гадая о смысле их нахождения здесь. Носеда сидела на краю сцены и болтала ногой, походя больше на школьницу, что совсем не заинтересована в процессе, нежели на журналиста, что уже преподаёт. Людей в просторном помещении больше не становилось, и старшая Блайт поднялась на место вещания. — Нам поручили поставить спектакль и вы примите в нем участие. Театралы, это время ваших возможностей и памяти о буднях гранитной учёбы. Не давайте себе возможности принять попятную и стойко идите навстречу трудностям. — закончив с лирикой и водой своего сообщения, Эмира прочистила горло и продолжила вещать. — Сценарий вам выдадут у сцены, роли распределены случайным образом. Очень внимательно читайте, всем, кто примет участие, автомат по ветке творчества. — Последнее дополнение явно взбудоражило присутствующих. Небрежно построившись шеренгой, один за одним, ученики подходили взять листы с текстом и сразу же утыкались в них носом. Вскоре после мелкой суматохи, бумагу получили и задействованные в спектакле преподаватели. Шатенка опустила взгляд в сценарий и бегло прошлась по едва чистому листу а4. На нем было написало большое слово курсивом и пару незначительный действий. — Карась?! — вскрикнула Луз, нервно поглядывая на Эмиру. Та, стоя неподалёку, спохватилась и поверив стопку в своих руках, побежала к Носеде. — Извини, молю — затараторила она, меняя роли местами. — Несмотря на абсолютный рандом, это была роль Эдрика — улыбнувшись застенчивой улыбкой, пропела девушка. Поднявшись на ноги, она счастливая улетела в сторону брата, размахивая тоненьким листочком. Опустив все ещё сконфуженный взгляд в новую стопку, Луз нахмурилась. Уж лучше карась, чем Диего Кастелло, которого в своих узких криминальных кругах кличали просто и доступно — Форс. Казалось бы, логики в этом совсем не было. Но разве же она нужна шайке корабельных крыс вне закона. Не было ни энтузиазма учить главную роль, ни поощрения, что питало бы мотивацию. Доминиканка потерла переносицу и отложила сценарий. Пробежавшись глазами по толпе студентов, взгляд преподавателя запнулся на знакомой макушке. — Эмити! — чуть ли не в пол голоса взвизгнула девушка. Спрыгнув со сцены, Луз сцапала листы текста в спешную охапку, и, окрыленная навязчивым чувством радости, направилась к мятноволосой. Девушка, опершись о стену, нервно скакала по строчкам, видок у нее был такой, словно происходящее вызывало только раздражение. Крик журналиста вырвал Блайт из глубоких и мрачных мыслей. Поднял голову, она лучезарно улыбнулась шатенке. — Здравствуйте! — нежно промурлыкала девушка, мгновенно стирая из памяти собеседницы себя, что была на виду пару секунд назад. — Привет — чуть тише отозвалась Луз, оперевшись на стену плечом. Страдальчески улыбнувшись, Носеда потрясла стопкой бумаг. — Как твоя роль? — Кошмарно. Это совсем не мой стиль. Не верится, что я буду играть… — она помедлила — смазливую девчонку. На текста был брошен пренебрежительный, но короткий взгляд, после чего они были убраны в рюкзак. — А Ваша? — Ничем не лучше. Ты хотя бы отыграешь свой пол. — Усмехнулась доминиканка. Дальше вопросы были неуместны, и тема диалога постепенно и негласно вылилась в некое подобие монолога с дурными шутками. Носеда много болтала, а Эми, не отрываясь, наблюдала за ее хаотичными всплесками рук. Все это со стороны выглядело до жути забавно и умилительно. *** Вскоре сборы закончились, и детям было поручено вернуться домой живыми и невредимыми. Несмотря на то, что те вовсе не дети, и впрочем, никого особо не волновало, где они проведут свои выходные, основная цель, которую взрослые преследовали, заключалась в постановке клоунады, называемой в простонародье спектакль. А для сего, разумеется, нужны студенты. Рабочий день был окончен только для младшего поколения. Преподаватели же вернулись в свои аудитории и закопались в бумажках. Носеда не стала бы исключением, как бы сильно того не хотела. Подготовка лекций и проверка работ обременили шатенку так, что и на перекус времени катастрофически не хватало. Кулер с металлической стоялой водой стал для нее спасением, но лишь оттягивал неизбежное. Желудок неминуемо заурчал, как только 4 стакан воды был лениво брошен в мусорку. В дверь постучали. Из-за занятости журналиста, гость не был удостоен ответа, но и в разрешении войти тот не нуждался. Скрипучая дверь в просторный и светлый зал приоткрылась, впуская запах кисло-сладких духов. Кто-то по обыкновению слишком сильно надушился, выпячивая свое дерзкое «я» наружу, словно грудь с сотней надписей, гласящих, что их обладатель независимая и сильная личность, со своими правилами и устоями. Запах был знаком. Словно собственные мысли, сочился сквозь разум, переворачивал вверх дном, вырывал и снова впивал свои цепкие когти. Он нравился Носеде так же, как и его хозяин. Оторвавшись от очередного кривого и мелко исписанного листа, девушка запрокинула голову, наблюдая как грациозна и мягка походка той, кого увидеть здесь Луз ожидала меньше всего. В конце концов время уже за шестой час. — Эмити. — спокойно и раскатисто протянула преподаватель. — Привет, Луз. — Лукаво подмигнула Блайт, усаживаясь на край большого стола. Ее, кажется, совсем не смущали бумажки и стопки, которые она с легкостью могла опрокинуть или помять, что добавило бы доминиканке работы. Девушка выглядела естественно расслабленной и слегка дерзкой. Такая подача настроения и себя в целом несколько озадачила Носеду. Шатенка с интересом наблюдала за беглыми скачками золотых глаз. — Почему ты здесь? Разве сегодня не твоя смена? — Идалин закрыла кофейню раньше, кажется, там наметилась пьянка с ее старым другом. — Это весьма похоже на нее. — провалившись в воспоминания, улыбнулась Луз. Комфорт и радость смело неловким моментом урчания живота, выводя из забвения обеих. — Именно поэтому я и здесь — смущенно протянула Блайт, вываливая из рюкзака кусочки пирога, которые Клаторн собиралась списать. Эмити убила двух зайцев разом, чем явно была горда. На стол так же аккуратно опустился лоток со стаканчиками кофе. — Это тыквенный латте. И морковный пирог. Приятного аппетита. — Эми! Ты не представляешь, как спасаешь. У меня совсем не было времени заглянуть в кафетерий, я так голодна! — приободрилась журналист, потирая от нетерпения ладошки. Обращения преподавателя заставило мятноволосую зардеться и спрятать бледные руки в карманы брюк. Счастье в глазах Носеды отражалось и в золотых полях младшей Блайт, которая так пристально и жадно изучала каждый изгиб доминиканки. Пока они ели, диалог то тускнел, прерываясь усердным жеванием, то цвел хохотом преподавателя, читавшего абсурдные ответы вслух. В девятом часу с работой было покончено. Впереди два насыщенных дня, два выходных, как глоток воздуха, как надежда на то, что что-то еще изменится. Верится, охотно. Да только что должно измениться и нужно ли оно кому-то. Домой шли вместе. Обе уставшие, но очень довольные друг другом. Вряд ли они решатся говорить, но спешка была лишней. Гармония в негласном и комфортном молчании, переплетение слишком разных мыслей сходились в одном, вечер выдался удачным. Чересчур. Мало того, что тепло батарей, такое заманчивое и манящее, несло в себе успокоение и особенную атмосферу осени, так еще и одной из них было совершенно не по пути. — Зайдешь на чай? — Нет. Последовало молчание. Оголило шелест ветра и шум вечернего города. Неприятно укололо и почти свело с ума. Попытка что-то предпринять казалась до уморительного забавной. — А на какао? — Да.