Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Шан Цинхуа потянулся к подносу с жареными дынными семечками и, нерешительно пошевелив пальцами, выбрал несколько со вкусом тамаринда, приятно сочетавших сладкий и кислый вкус с достаточным количеством соли. Жуань Цинжуань прислал много разных шариков из кунжута и поджаренных дынных семечек под предлогом тестирования новых вкусов. Вероятно, так он пытался извиниться за недавние расспросы. Это имело некоторые последствия; положение Шан Цинхуа в цепочке сплетен Цанцюн выросло на несколько пунктов. И ему даже начало это нравится; из слухов он почерпнул несколько хороших сюжетных идей и лично начал один новый: что Шэнь Цинцю был младшим сыном одной из семейных школ совершенствования, потерянным из-за амнезии. Либо у него, либо у кого-то из его родителей — это зависело от слушателя — будущий глава пика Аньдин поддерживал обе версии. Шан Цинхуа внимательно слушал, но вообще ничего не слышал о Цю Хайтан. Однако очень много болтали о самих малых школах. Визит старого мастера Шэня вызвал большое волнение, которое до сих пор не утихло. Самые старшие совершенствующиеся часто путешествовали, но, как правило, по установленным маршрутам — посещали старых друзей или бывших учеников, а также проводили семинары, о которых всегда объявляли задолго до непосредственного начала. Как правило, это означало заранее спланированные поездки в различные имперские колледжи и другие крупные схоластические школы. Иногда кто-нибудь становился почетным гостем в одной из великих семейных школ. Но то, что знаменитый Шэнь Аньвэй предупредил о своем решении посетить дюжину мелких школ всего за два месяца до поездки, было похоже на метеор, упавший в фермерский пруд. Огромное потрясение, на утихание которого потребуются годы. Шан Цинхуа радостно глотнул дынного сока, чтобы смыть вкус с языка, вытер пальцы, прежде чем снова взяться за кисть. Он был очень доволен тем, как развивался его роман. Была драма! Романтика! Близкие опасные ситуации! И единственная па-па-па сцена была написана со вкусом и имела отношение либо к сюжету, либо к развитию персонажа. Немедленная обратная связь от настоящего эксперта была потрясающей. Шэнь Цинцю, конечно, не скупился на резкие замечания, но его критика всегда имела под собой основу. И с тех пор, как Шан Цинхуа упомянул своего «друга» из прошлого, ученый стал… Шан Цинхуа не мог назвать его «добрее», но… менее резким, может быть. В каком-то смысле Шан Цинхуа стало даже не хватать того грубого тона; в конце концов, свою лучшую работу он всегда писал под давлением. Или, быть может, все дело в успокаивающем чае. Шан Цинхуа заказал партию не только для себя, но и для гостей и всегда предлагал его Шэнь Цинцю, когда их запланированная сессия критики проходила на Аньдин вместо Цинцзина. Кстати говоря, Шан Цинхуа проверил свои водяные часы, понял, что забыл наполнить их, и принялся определять время по углу падения солнца. Сейчас ему следует пойти пообедать, чтобы у него было время привести себя в порядок и переодеться в более парадную одежду. Он всегда чувствовал себя жалким в присутствии Шэнь Цинцю, если не выглядел как следует. К тому же если уж он собирался сидеть с красивым мужчиной, язвительно его критикующим, то мог бы, по крайней мере, притвориться, что это немного похоже на свидание. * В этот раз, их сессия критики проходила в одном из дворов Цинцзин и чай готовил Шэнь Цинцю. Погода была ясная, и они наслаждались слабым весенним солнцем. Тыква Бабао была помещена в предоставленный Шэнь Цинцю неглубокий открытый ящик с набором шкур и игрушек. — Эм, ты все еще пьешь тот успокаивающий чай? — поинтересовался Шан Цинхуа. — Да, тебя что-то беспокоит? — отозвался Шэнь Цинцю, нагревая воду. — Нет, это здорово, я и сам его пью. И делаю дыхательные упражнения. Дуань-шиди говорит, что Бабао чувствует, когда я нервничаю. Шэнь Цинцю кивнул. — У Шан-шиди напряженная работа. Шан Цинхуа выдохнул. — Я не знаю, как шицзунь с этим справляется. Он просто проходит мимо, переставляет пару стульев, и, бум, это все стало работать гораздо эффективнее. — Опыт, — предположил Шэнь Цинцю. — Он уже видел все возможные варианты, как что-то может пойти не так. — Он залил чайные листья горячей водой и поставил чай завариваться. — Я часто думал, что это был бы ценный навык, видеть, если что-то может пойти не так. Чтобы предотвратить проблемы до их возникновения. Шан Цинхуа вздохнул. — Да. Но, может быть, это судьба, понимаешь? Плохие вещи обязательно случаются. Шэнь Цинцю задумчиво кивнул, вытаскивая веер из рукава. — Верно. Да, события могут быть неизбежны. Но ничто не мешает уменьшить их ущерб. Если, например, узнать, что сломаешь ногу, можно было бы организовать быструю медицинскую помощь и спланировать график, который не требовал бы много ходить в течение следующих нескольких недель. — О. Хм. — И это предвидение может помочь человеку сломать только палец, а не всю ступню. Плохие вещи продолжат случаться, но будут… менее серьёзны. — Из чайника шел ароматный пар; Шэнь Цинцю остановился, чтобы ополоснуть две чайные чашки горячей водой. Воспользовавшись отвлеченным вниманием Шэнь Цинцю, наливающим чай, Шан Цинхуа подозрительно его оглядел. Слышал ли Шэнь Цинцю о его фальшивых экстрасенсорных способностях? — Шан-шиди планирует использовать костяную флейту, которую мы нашли, как ключ к разгадке одной из загадок? — лениво спросил Шэнь Цинцю. Он предложил Шан Цинхуа чашку. Шан Цинхуа недоуменно моргнул, принимая ее в руки. — Почему Шэнь-шисюн об этом спрашивает? — Ты казался заинтересованным, — сказал Шэнь Цинцю, глядя в сторону. — Я подумал, что это вызвало вдохновение. Шан Цинхуа думал, что его резкую реакцию на артефакт никто не заметил, но, похоже, он не полностью избежал пристального внимания Шэнь Цинцю. К счастью, он также подкинул ему отличное оправдание. — Ну, то есть, гипотетически, что, если бы она могла отгонять людей, как Шэнь-шисюн изгнал тогда духов. Кто-то мог бы использовать ее, чтобы очистить дом или, э-э, город, чтобы обворовать его. Получилась бы неплохая история. — Это могло бы стать интересным началом для тайны, — согласился Шэнь Цинцю. — И потом твоя команда отправляется на расследование… Шан Цинхуа загорелся. — И находит, например, таинственного незнакомца, играющего на флейте. Какая замечательная идея. Что, если бы он мог как-то отговорить Су Сиянь сближаться с Тяньлан-цзюнем? Не напрямую — Система не позволила бы этого. Но, изложив это в художественной литературе и убедившись, что она прочитала роман, предупредить ее быть осторожной с очаровательными незнакомцами… особенно если она встретит их, исследуя таинственно заброшенный город, играющими на флейте. А потом, кто знает? В отношениях Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю не было никакого прогресса. Может быть, Шан Цинхуа сможет помочь? В конце концов, у него были едва ли не энциклопедические познания в ритуалах ухаживания этого мира. Ведь это он изобрел большинство из них.

***

Глава 316

Новые кисти Шэнь Цинцю наконец-то готовы. Каждая ручка была тщательно промаркирована чернилами с указанием образца меха, использованного при ее изготовлении. А еще он расчистил график на все утро, выделив его на первые тесты. В своей рабочей мастерской Шэнь Цинцю аккуратно расстелил большую тряпку и повесил занавеску из дешевого хлопка, чтобы защитить полки и дверной проем. Покрыв волосы и убедившись, что в его защитном хлопчатобумажном халате нет зазоров, он надел защитную бамбуковую маску пчеловода и перчатки. Усиленные отверстия для глаз и тонкий слой марли обеспечивали дополнительную защиту от летящих осколков. Он был готов. Чернила уже дожидались его у стола. Он взял одну из своих новых экспериментальных кистей — ту, что с самым тонким кончиком, — и макнул в чернила. Работая с особой аккуратностью, он начал с простых символов: 一, 十, 土. Хорошо. Затем перешел к более сложным, вроде 用. Кисть была прекрасного качества, как из самой лучшей шерсти ласки, живущей в холодных условиях. А значит эксперимент не будет пустой тратой времени, даже если не удастся использовать кисть ни для чего, кроме обычной работы. Теперь тест. Шэнь Цинцю снова окунул кисть, промокнул кончик, и осторожно направил тоненький поток ци сквозь щетину. Он ощутил реакцию меха, подобную той что была у нефрита, и снова нарисовал пробные символы, осторожно вдавливая в бумагу отпечаток ци. Кисть впитывала энергию, как губка… едва ли не на грани допустимого. Потребовалось некоторое усилие, чтобы аккуратно смоделировать выход ее на бумагу. Если переборщить, то тонкий узор рассыплется под собственным весом. А если пожадничать, то образ быстро распадется. Это было все равно, что заново учиться летать на духовном мече. Шэнь Цинцю был в восторге от своих результатов и практиковался до тех пор, пока его зрение не начало тускнеть, предупреждая об опасно низких запасах ци. Он виновато почистил кисть. Его учитель, конечно, отругает его… но эксперимент был многообещающим. * Перед очередным собранием профессорско-преподавательского состава Цинцзин, Шэнь Цинцю поделился своими предварительными результатами с Ши Куанем. — Ты знаешь, сколько стоит этот мех? — вздохнул тот. — Это не целая меховая накидка. Только состриженные пряди. — Даже так. Использовать их все для кистей… — Я поделюсь с тобой своими изысканиями. Ши Куань просиял. — Спасибо! Если все получится, могу я попробовать эти новые кисти? — Конечно, хотя ты всегда можешь сделать свои собственные. Я получил мех от Линъю, они и с тобой легко согласятся на обмен. Ши Куань забавно на него посмотрел. — Я сомневаюсь, что они окажут мне какую-либо услугу; я не будущий глава. — Я выторговал мех, а не получил за так, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Предметы-цянькунь полезны везде. Ты можешь поступить так же. Но, если хочешь просто попробовать их, прежде чем анализировать, я мог бы пригласить другого человека для проверки результатов. В зал вошла необычно рассеянная Ма Шуцин и нашла место. Шэнь Цинцю и Ши Куань обменялись взглядами; Ма Шуцин никогда не была менее чем идеально собранной. — Ма-шицзе, что-то не так? — спросил Ши Куань. Она покачала головой. — Все в порядке, просто… — Она глубоко вздохнула. — Лань Синьчжи уезжает домой в следующем месяце… — О, — понимающе отозвался Ши Куань. — Нет-нет, мы уже договорились писать друг другу. Но один из старейшин ее школы направляется сюда, чтобы проводить ее обратно. Она собиралась лететь обратно сама, так что… — О, он, вероятно, планирует поговорить с шицзунем, — понял Шэнь Цинцю. — Ты же знаешь, насколько они традиционны. — А-а-а. — Ма Шуцин прижала руки к лицу. Ши Куань поморщился и опасливо погладил ее с безопасного расстояния. — Все будет хорошо, — заверил ее Шэнь Цинцю. Точно будет, он знал, как все закончится. — Почему бы тебе не помочь мне с моим исследовательским проектом? — добавил он хитро. — Это поможет отвлечься. Ма Шуцин посмотрела на него, совершенно не впечатленная его маневром. — Я помогу, но только потому, что хочу поощрить твою новую привычку сотрудничать с другими. — Я тоже помогу, — весело добавил Ши Куань. — Потому что это звучит интересно. * Му Цинфан нашел возможность поговорить с Шан Цинхуа наедине вскоре после возвращения с общей миссии, встретив его по дороге на одно из ныне регулярных собраний поколения Цин. — Все прошло очень хорошо, — радостно сообщил Шан Цинхуа. — Они не совсем ладили, но это были просто… — он махнул рукой. — Обычные переругивания. Ничего действительно враждебного. Было несколько раз, когда я думал, что мне придется, ну, вмешаться, но они решили все сами. Му Цинфан одобрительно кивнул. — Да, с момента прорыва у него все хорошо. Это также улучшило его развитие. Он даже смог успешно вылечить искажение ци ученика, не причинив себе вреда. Так что… Шаги Шан Цинхуа запнулись. — Шэнь Цинцю знает, как лечить искажение ци? — спросил он с тревожным оттенком резкости. — Да, он сказал, что изучал этот вопрос, — осторожно ответил Му Цинфан, с беспокойством глядя на него. — А что? Шан Цинхуа, казалось, его больше не слышал. Они как раз достигли конференц-зала; Шэнь Цинцю уже был там и разговаривал с Дуань Цинцзе. Заметив его, Шан Цинхуа остановился в дверном проеме и уставился, как будто ученик Цинцзина внезапно превратился в змею. Му Цинфан задавался вопросом, что послужило причиной. Ему казалось, что они ладят. — Какова вероятность… — начал Шан Цинхуа, но закашлялся. — Какова вероятность, что Шэнь Цинцю снова станет, каким был раньше? — прошептал он. — На мой взгляд практически нулевая, — нахмурился Му Цинфан. — Как только блок совершенствования или обида устранены, они не вернутся. Это, конечно, не исключает развития нового. Шан Цинхуа судорожно вздохнул. — Отлично! Замечательно. Ты знаешь, эти собрания, э-э, они потрясающие и все такое, но нам очень нужно проводить больше мероприятий по сплочению команды… * Шэнь Цинцю учтиво поприветствовал вновь прибывших Му Цинфана и Шан Цинхуа. Похоже, Шан Цинхуа переживал один из своих периодических приступов беспокойства. Му Цинфан терпеливо слушал его болтовню о каком-то проекте, а вскоре привлек и Дуань Цинцзе, так что Шэнь Цинцю предоставил их самим себе. Он и сам только что пришел; так хотел поделиться своими результатами с Дуань Цинцзе, что даже еще не налил себе чаю. Было доступно несколько напитков... включая кувшин горячего соевого молока. Сладкий чай со вспененным молоком идеально подойдет для холодного пасмурного весеннего утра. Шэнь Цинцю изо всех сил старался сопротивляться столь детскому порыву. Прежде чем осознал, что ему и не нужно. Он еще не был надменным, воздержанным главой пика. Разумеется, ему нужно было поддерживать имидж, но он все еще был учеником. И сейчас, находясь среди равных по положению, мог рискнуть и немного себя побаловать. На него сейчас в любом случае никто не смотрел. Шэнь Цинцю вмешал горячее молоко в крепкий черный чай, добавил немного меда и сделал глоток. Божественно. ...еще немного меда. Идеально.