Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Мобэй-цзюнь вошел в комнату Шан Цинхуа и осторожно присел, осматривая помещение на наличие ловушек. Сам Шан Цинхуа отсутствовал, как и снежный осьминог. На простой оружейной стойке на стене было пусто: тренировочный меч отсутствовал. Значит, он ушёл ненадолго. Подтвердив отсутствие опасности, Мобэй-цзюнь выпрямился и прошёлся по комнате. Было, как всегда, интересно увидеть экзотические безделушки человеческого мира. Особенно человеческой школы совершенствования. Те, что демоны крали у караванов и путешественников, обычно были небольшими, а не… мебелью. Совсем иначе ощущалось видеть все эти артефакты обычной, повседневной жизни на своих местах. Мобэй-цзюнь так до конца и не смог привыкнуть к этому ощущению новизны. Он ткнул в забавную небольшую вещицу — пустую чашку с дыркой. Он видел, как Шан Цинхуа наполнял её водой, объясняя, что с её помощью измеряют время. Правда, зачем ему нужно было его измерять, так и осталось загадкой. Мобэй-цзюнь просмотрел бумаги на письменном столе. Они были написаны каким-то неизвестным ему кодом, состоявшим — он прищурился — из маленьких схематичных лиц? Странно. О, рядом лежала стопка бумаг в кожаной папке, текст на которых прочитать он мог. Мобэй-цзюнь открыл её и в замешательстве нахмурился. Это была… информация о демонах. Не как их убить, а об их поведении. Кое-что было абсолютно неверно. Человек, что это писал — судя по почерку, не Шан Цинхуа — похоже, смешал несколько разных типов демонов, предполагая, что все они будут вести себя одинаково. Нет ничего более далекого от правды. Некоторые блоки текста были дополнительно выделены вертикальной линией сбоку. И... практика ухаживания? Некоторые описания были обведены. А именно, те что практиковались в южных демонических землях. Мобэй-цзюнь нахмурился. * Когда Шан Цинхуа вернулся, Мобэй-цзюнь сидел за его столом и что-то писал. Причём писал… одним из его любимых темно-синих блестящих карандашей. — Я одобряю этот предмет, — заявил Мобэй-цзюнь. — Люди коварны, но их инновации интересны. — Подарок для тебя, мой король, — мгновенно отозвался Шан Цинхуа. — Эта дань приемлема, — величественно ответил Мобей-цзюнь. Шан Цинхуа воспользовался паузой, чтобы убрать свое снаряжение. — Если бы этот слуга знал, что вы ждете, мой король, он бы немедленно прервал своё обучение и поспешил сюда. — Он осторожно поставил тыкву Бабао рядом с его большим домиком. Снежный осьминог, что неудивительно, вылезать не стал, напуганный более сильным демоном. — Ты начал больше тренироваться, — нахмурился Мобэй-цзюнь. — Эти новые «помощники» представляют для тебя угрозу? Шан Цинхуа отчаянно замахал руками. Последнее, что ему было нужно, это Мобэй-цзюнь, пытающийся устроить засаду его миньонам. — Нет, нет, я просто готовлюсь к Конференции, — объяснил он. — Конференции? — переспросил Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа замер, а глаза Мобэй-цзюня сузились. — Э-э. Это. Встреча. Совершенствующихся. Туда собираются группами преуспевающих учеников. Чтобы показать, как мы ладим. Очень скучно. * Когда Мобэй-цзюня удалось выпроводить, Шан Цинхуа вздохнул с облегчением и рухнул в кресло. Демон больше ничего не спрашивал о Конференции, кроме времени его отсутствия. Шан Цинхуа потребовалось несколько минут, чтобы расслабиться, а затем он принялся убирать разложенные на столе бумаги. Мобэй-цзюню, похоже, действительно понравились восковые карандаши с блёстками, что было… мило. И неожиданно. Но запасы Шан Цинхуа не бесконечны — он часто ими пользовался. Однако, насколько ему было известно, несколько учеников уже работали над воссозданием формулы и её продажей. Когда карандаши станут более доступны и их источник нельзя будет отследить, он определенно подарит Мобэй-цзюню набор побольше. О, Шан Цинхуа задался вопросом, возможно ли сделать эти карандаши чёрными с блёстками. Как небо в ясную зимнюю ночь. Шан Цинхуа навел на своем столе свой личный беспорядок, в котором всё лежало как ему нужно. Похоже, Мобэй-цзюнь снова рылся в его вещах, на что он давно перестал жаловаться — у демонов не было таких же личных границ, как у людей, и Мобэй-цзюнь не понимал их, даже когда Шан Цинхуа пытался ему объяснить. Что-то по настоящему секретное Шан Цинхуа хранил в своем мешочке-цянькунь — например, закодированные заметки об усилениях Ло Бинхэ. Эта привычка ему в любом случае пригодится. Особенно, если… шпионский аспект в профиле его персонажа когда-нибудь станет актуальней. Он раскладывал вещи по ящикам, рассеянно думая о том, чтобы принести сюда ужин и поработать над своим романом, а затем замер. Заметки об обществе демонов, которые он получил от Шэнь Цинцю, лежали на столе. Он знал, что не доставал их. Однако Мобэй-цзюнь рассерженным не выглядел… Шан Цинхуа осторожно подтянул аккуратно исписанные страницы и принялся их изучать. Он знал большую часть этой информации — хотя вот эти мелочи выглядели интересно. Пускай и не особо важно... Стоп. Эта часть была подчеркнута. А эта обведена? Почему она была обведена? Теперь, когда Шан Цинхуа пригляделся, то заметил определённую закономерность в выделенных кусках текста. Почему Шэнь Цинцю включил сюда информацию о демонических практиках ухаживания? Шан Цинхуа ещё даже не упомянул, что собирается добавить это в сюжет! Думал ли Мобэй-цзюнь, что он… составил это сам? Запросил информацию? Почему Мобей-цзюнь вообще их читал? Шан Цинхуа начал лихорадочно рыться в столе в поисках намека на то, что мог писать Мобэй-цзюнь. Но тот, похоже, забрал всё с собой. Бабао вылез из своей тыквы и попытался «помочь», протягивая вещи со стола; Шан Цинхуа взял его в руки и посадил себе на плечо, чтобы не мешал. Ах-ха! Шан Цинхуа нашел лист бумаги — чистый, но со слабым отпечатком того, что писал Мобей-цзюнь. Чувствуя себя очень умным, он осторожно насыпал сверху угольную пыль. Это… хм. Шан Цинхуа прищурился и покрутил лист в руках. Выглядело неразборчиво, или написано системой символов, с которой он не знаком. Был ли у демонов свой язык? В роман он этого не добавлял. Одно только описание вызвало бы кучу проблем. Может этот язык просто старый или из далекой страны. Насколько Шан Цинхуа знал, Мобэй-цзюня изгнали ещё в юности. О, может, Шэнь Цинцю смог бы его определить. Шан Цинхуа снова начал наводить порядок на своем столе, думая, как объяснить наличие этой записки — нашёл в посылке? Ему нужно будет подложить лист в одну из следующих партий и «найти» на глазах у свидетеля. Но совсем скоро он опомнился. Ему нельзя так рисковать. Что, если в записке было указано его имя? Что, если Шэнь Цинцю определит тип бумаги? Это был слишком большой риск. Он не хотел давать Шэнь Цинцю за что зацепиться — да, они теперь ладили, но не настолько, чтобы он стал скрывать информацию ради его защиты. А сам Шан Цинхуа тем более не хотел давать подозрительному уму Шэнь Цинцю повод в нём усомниться. Учёный был известен тем, что находя крошечные огрехи и следуя к их источнику, раскрывал крупные проблемы. Несколько младших учителей были уволены из-за этого — Шэнь Цинцю с гордостью показывал результаты расследований своему учителю, как кошка, преподносящая трофейную добычу. Шан Цинхуа вздохнул и неохотно сжёг страницу. Риск того не стоил. Бабао зачарованно смотрел, как она горит — за зиму у них успело произойти уже несколько неудачных происшествий с огнём, прежде чем ему удалось объяснить, что «огонь — горячо». Шан Цинхуа осторожно поддержал его на плече, когда встал. — Пойдем пообедаем, Бабао. Сегодня должны подать сезонные овощи; не думаю, что ты их пробовал.