Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Лю Цингэ прибыл на встречу на Цюндине пораньше, но Шэнь Цинцю уже был там и как раз показывал Юэ Цинъюаню фарфоровую миску: глянцево-белую внутри и покрытую небесно-голубой глазурью снаружи. Затем он, что неудивительно, вручил её как подарок — разумеется Юэ Цинъюань оказал некое сопротивление, но чисто символически. Лю Цингэ задался вопросом, будет ли он её использовать или оставит как трофей. Это была одна из многих вещиц, которые успел подарить ему Шэнь Цинцю, как будто спеша отплатить за полученные им в прошлом подарки. Лю Цингэ уже видел закладку, сумку-цянькунь, набор кистей для каллиграфии и маленькую вышитую подушку на новой кушетке в личных покоях. Впрочем, были все основания подозревать, что подарков гораздо больше. Ожидаемо, Юэ Цинъюань очень ими дорожил и всегда держал хотя бы один из них на виду — и в домашней обстановке, и при себе, как один из аксессуаров. Лю Цингэ до сих пор не понимал, что Юэ Цинъюань в нём нашел. Он даже размышлял над теорией Шан Цинхуа о... «надменной, неприкасаемой красоте», но она банально не выдерживала критики. Шэнь Цинцю не был особенно красив — не более привлекательным, чем любой другой совершенствующийся. С другой стороны, его музыка, живопись и каллиграфия были превосходны. Вышивка, видимо, тоже. Теперь, когда Лю Цингэ обращал внимание, то осознал, что и свои веера Шэнь Цинцю похоже расписывал сам. Рисунок тушью слишком сильно походил на его картины. Возможно, именно такое мастерство и нравилось Юэ Цинъюаню. Лю Цингэ всё ещё должен был спланировать свой ответный подарок — что-нибудь приятное, чтобы компенсировать их неравный обмен подарками на новый год. Итак, что нравилось Шэнь Цинцю? Видимо, сладости. И что-то мягкое, вроде слоев шёлка, в которые он закутывался всякий раз, когда выпадала такая возможность. Ещё богато выглядящие вещи, которые он, похоже, делал сам. Это одновременно соответствовало и не соответствовало представлению Лю Цингэ о воспитании Шэнь Цинцю. Проблема была в том, что подарок самого учёного не был таким уж дорогим — ценность ему придавали сделанные самим Шэнь Цинцю модификации. Возможно, Лю Цингэ мог бы принести ему образцы экзотических существ. Было бы неплохо заиметь повод пойти на охоту. Шэнь Цинцю вроде бы играл на эрху и сам делал для себя инструменты. При изготовлении эрху использовалась кожа питона; наверняка, шкура демонической змеи подойдёт куда лучше. Стоит спросить Дуань Цинцзе. После поездки Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю часто можно было заметить прогуливающихся рука об руку. Но других признаков прогресса в их отношениях не наблюдалось. И не похоже, что кто-то из них собирался делать шаг вперёд. Неужели придётся ждать ещё десять лет, пока они созреют? * Перед конференцией Лю Цингэ несколько раз посетил Великую библиотеку Цинцзина — справочная Байчжаня была хороша, но ограничена по объёму. Он не хотел, чтобы во время его, возможно, последней поездки в ущелье Цзюэди в качестве ученика, его застигло врасплох какое-нибудь особо редкое существо. Очевидно, Шэнь Цинцю подумал о том же — он часто посещал секцию бестиариев и делал обширные иллюстрированные заметки. По крайней мере, Лю Цингэ не нужно было искать источники — всё нужное Шэнь Цинцю уже нашёл. Первые несколько посещений Лю Цингэ был готов к неприятностям, но всё было тихо. У Шэнь Цинцю, сосредоточенного на исследованиях, не было времени на словесные перепалки. Или пустую болтовню — кое-кто из присутствующих, пытавшихся скрасить свои собственные исследовательские сессии болтовней, получили резкий отказ; хотя, большинство, похоже знали его достаточно хорошо, чтобы оставить в покое и тихо переговариваться исключительно между собой. Было интересно наблюдать, как Шэнь Цинцю общается с людьми, которые не были представителями поколения Цин. Он вёл себя более отстранённо и выглядел авторитетным, словно старший учитель, хотя обязанностей таких у него сейчас не было. Шэнь Цинцю был немного суров даже с поколением Цин, но иногда он неожиданно начинал вести себя… ну, Лю Цингэ не решался сказать «мило», учитывая, о ком шла речь. Но это был самый близкий способ описать то, как он держал себя с очень немногими людьми. Это случалось редко и всегда так неожиданно. Например, когда он подарил Юэ Цинъюаню тот набор сянцы, с фигурами, которые имели для него особое значение. Забота об удобстве его учителя, хотя уровень развития старого мастера Шэня был настолько высок, что для него больше трудностей представляло оставаться в мире смертных, чем мелкие бытовые неудобства. Песок в часах Шэнь Цинцю закончился. Прозвучавший из них стук деревянной бусины о стеклянное горлышко, показался особенно громким в тишине Библиотеки. Шэнь Цинцю начал закрывать свои книги и складывать записи, готовясь к одному из своих скрупулёзно запланированных перерывов. Он снова носил шпильку с колокольчиком, и тихий перезвон, когда он двигал головой, сильно отвлекал внимание. Это напомнило Лю Цингэ кое о чём. — Можешь ли ты использовать один из этих отвлекающих трюков во время боя? Например, как звук твоей шпильки?. Шэнь Цинцю недоумённо моргнул. — О, приемы, которые отвлекают или привлекают к себе внимание противника? Думаю, да, могу. Хотя обычно их используют только для выступления. Хм. — Он продолжил убирать свои записи, теперь выглядя задумчивым. Лю Цингэ снова начал раздражаться. Очевидно же, что Шэнь Цинцю часто его использовал, и не только в спарринге. — Мы должны попробовать, — резко сказал он. — В схватке, на случай, если это понадобится на Конференции. Он следил за реакцией Шэнь Цинцю, но не было ни колебаний, ни настороженности. Их также не было во время их рукопашных занятий — впрочем они были на виду у старших мастеров Байчжаня. Всё больше и больше казалось, что его неудавшаяся скрытая атака в их общей миссии действительно была лишь искренней попыткой помочь. Совершенно ненужная попытка. Даже если бы существо укусило его, Лю Цингэ бы легко это пережил. И Шэнь Цинцю должен был это знать. Ему не помешало бы больше практики ближнего боя. * Они отправились на небольшую тренировочную площадку Цинцзина, чтобы Шэнь Цинцю мог протестировать технику перенаправления внимания, прежде чем пробовать её в более соревновательной атмосфере открытого спарринга. Они обменялись парой ударов деревянными тренировочными мечами, затем Шэнь Цинцю что-то сделал, и внимание Лю Цингэ переключилось на далекие деревья. Он рефлекторно заблокировал следующий выпад — ему не нужно было видеть удар, чтобы знать о его приближении. — О, слишком много силы. Позволь мне попробовать еще раз. — Что ты сделал? — Это была твоя идея, — раздражённо сказал Шэнь Цинцю. — Не это… та техника, которая перенаправляет внимание к твоим рукам или одежде, мешая отслеживать движения. Шэнь Цинцю нахмурился. — Зачем мне хотеть, чтобы мой противник следил за моими руками, а не отвлекся на птицу? — Он всё равно попытался, и во время следующей атаки Лю Цингэ внезапно сосредоточился на длинных бледных пальцах Шэнь Цинцю. Впрочем, уйти от удара или провести контратаку ему это не помешало. — Я не думаю, что это будет эффективно, — продолжил Шэнь Цинцю. — Возможно, в групповом поединке, где я смог бы перенаправить твоё внимание на другого бойца. Лю Цингэ нахмурился и неохотно кивнул. — Думаю, да. В настоящем сражении, боец не может позволить себе игнорировать свои инстинкты. Так что, даже если бы я знал, что ты её используешь… — Он прервался, смущённый намёком на то, что он будет сражаться против Шэнь Цинцю, а не рядом с ним. Но Шэнь Цинцю не выглядел обиженным. На самом деле он остался бесстрастным, с таким же пустым лицом, как всегда. — В любом случае стоит попробовать на открытом спарринге, когда у нас будет больше людей. — Его палец постучал по рукояти тренировочного меча, и глаза Лю Цингэ проследили за ним — последствие техники. — Второй раз я пытался проявить хитрость, используя очень мало ци. Возможно, если бы я использовал больше, и цель сконцентрировала бы всё своё внимание на приманке... — Шэнь-шисюн, мы уже говорили об этом, — раздался резкий голос Му Цинфана из-за пределов тренировочной площадки. Они повернулись. — Использование энергетических техник для улучшения концентрации опасно. — Я не имел в виду для себя, я имел в виду использовать её против противника, — поспешил защититься Шэнь Цинцю. Он посмотрел мимо Му Цинфана на трех пристыженных учеников Цинцзина, которые нервно ждали позади него. — Благодарю Лю-шиди за подсказки. Они обменялись вежливыми поклонами — он всегда был таким формальным, — и Шэнь Цинцю удалился, чтобы заняться дисциплинарным вопросом.