Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Церемония приветствия в день их прибытия была такой же унылой, как и всегда. Возможно, в первый раз она и казалась захватывающей, но сейчас Шэнь Цинцю было так же скучно, как и некоторым высокопоставленным заклинателям на сцене. Собравшиеся ученики внимательно следили, как главы школ отправили в Ущелье светящиеся золотые бусины. Теперь Шэнь Цинцю знал, как они работают. Бусины были отслеживающими артефактами; они находили существ с демонической ци и цеплялись к ним. Чем сильнее существо, тем больше бусин оно привлечёт. А так как те были промаркированы, а выпущенное количество записано, недобросовестный участник не мог купить бусины на стороне заранее. Хотя всегда находилась парочка доверчивых, которые пытались. Церемония завершилась, участникам предложили отдохнуть перед соревнованием — что звучало маловероятно — и пообщаться между собой, к чему их подталкивать не требовалось. Отчасти Конференцию можно было назвать общественным мероприятием. Заклинатели навещали старых друзей, и между лагерями участников разлетались сообщения. Мероприятие дало возможность встретиться ученикам из отдаленных школ; некоторые позже начнут обмениваться письмами. Это был хороший способ наладить связи вне школы, на которые ученики будут полагаться в дальнейшей жизни. Многие странствующие заклинатели использовали это событие, чтобы встретиться с друзьями; внешний край лагеря был особенно многолюден. Предприимчивые продавцы естественно установили прилавки, торгуя интересными товарами и снаряжением с огромной наценкой для тех, кому внезапно понадобилось что-нибудь заменить. Карты Ущелья, которые они продавали, были фальшивыми — самые окраины Ущелья ещё могли соответствовать действительности, но вот центральная часть — сплошные догадки. Некоторые также тайно продавали поддельные золотые бусины — та самая приманка для доверчивых. Их распознают мгновенно. Одним из приятных воспоминаний Шэнь Цинцю в каталоге было о том, как он тайно купил несколько таких поддельных бусин и позволил конкуренту их у себя украсть. Позлорадствовавшего молодого человека дисквалифицировали при проверке. Шэнь Цинцю не помнил, за что тот парень так сильно ему не понравился, чтобы так изощрённо его покарать, но в этот раз при встрече с ним стоит быть настороже. Шэнь Цинцю мудро оставил свои самодельные карты в школе. Они не были под запретом, но само их наличие выглядело плохо. В любом случае, пока они находились здесь, он мог бы составить карты и получше — причём прямо перед хрустальными экранами, так что их происхождение не вызывало сомнений. * Поприветствовав своих родителей и старейшин школы, Лю Цингэ отправился с Не Чжуаном в зону для младших учеников в лагере Цинхэ Не, чтобы поприветствовать других своих родственников и продемонстрировать хорошие отношения между школами. Было приятно снова повидаться со старыми знакомыми и встретиться с новыми лицами. Как и многие могущественные семейные школы, Цинхэ Не вербовал чужаков, чтобы увеличить свою численность. И, пусть это и не афишировалось, их родословную. Там они встретили Не Чжэнхуэя, будущего главу школы Цинхэ Не. Это будет его последняя конференция в качестве участника; дата его вхождения в должность ещё не объявлена, но это лишь вопрос времени. Он был хорошим человеком и хорошим другом. Лю Цингэ находился с ним в дружеских отношениях, как из-за их личных взаимоотношений, так и с точки зрения их будущих должностей. Сравнение заметок всегда было особенно интересным; пик Байчжань и Цинхэ Не придерживались схожих подходов к тренировкам. Но по понятным причинам с духовными совершенствующимися Байчжань работал чаще. Лю Цингэ упомянул захватывающие тренировочные сценарии, обеспечиваемые более широким участием в их открытом спарринге. Это не совсем пришлось по вкусу аудитории. Большинство духовных заклинателей, как правило, сосредотачивались на исследованиях и ремеслах, а не на талантах, полезных на поле боя. Их боевой потенциал было легко игнорировать, если смотреть только на работу с мечом. Лю Цингэ сам этим грешил, пока не прошел несколько боевых сценариев с Шэнь Цинцю. Не Чжэнхуэй был одним из тех, кто редко сражался вместе с духовным совершенствующимся, но всегда был готов попробовать. — Все духовные заклинатели неженки, — сначала усмехнулся он. Лю Цингэ фыркнул. — Значит, ты ещё не встречал нашего Шэнь Цинцю. Колючий, как крапива, совсем не неженка. И я видел, как он пробивал насквозь деревянные мишени, используя только листья. — Листья? — Обычные листья, с дерева. Глаза Не Чжэнхуэй заблестели. — Представь меня. — Нет. — Нет, правда, моя жена хочет с ним познакомиться. Она прочла мне вслух большую часть его эссе. — Он тот, что в зеленом, — услужливо сказал проходящий мимо заклинатель. — Вон там в толпе, видишь? Не Чжэнхуэй повернулся, чтобы посмотреть, и с сомнение спросил: — Это Шэнь Цинцю? Какой-то он обычный. — Он довёл мою сестру до слёз, — сказал другой, сузив глаза и двинувшись вперед. — Я собираюсь… Лю Цингэ ловко поймал его. — Она здесь, верно? Может быть, сначала спросить её, прежде чем затевать драку, пусть даже в её защиту. * Что ж, всё пошло не так, как Лю Цингэ надеялся. — Он здесь? — спросила сестра, прищурив глаза, невольно копируя брата. — Где? Лагерь Цанцюн? — Она вскочила на меч. — Цзецзе, подожди! — Ее брат последовал за ней, но его задержал Не Чжэнхуэй. Лю Цингэ быстро и благодарно кивнул ему и отправился перехватить Шэнь Цинцю. Но опоздал. Шэнь Цинцю в настоящее время одетый для дипломатии, а не для боя, в свой фирменный бледно-зеленый цвет был хорошо заметен среди темных тонов, которые предпочитали другие участники конференции. Сестра, подпитываемая праведным гневом и усердным самосовершенствованием, направилась прямо к нему. Когда она подошла, Шэнь Цинцю повернулся, нацепив на лицо свою обычную маску хладнокровного равнодушия. Пока он слушал её обличительную речь, это выражение лица сменилось едва заметным восторгом, и он без колебаний выдвинул контраргумент. Сестра, которую Лю Цингэ всегда считал милой и скромной, атаковала своим контраргументом в ответ. К тому времени, как её брат догнал их, они уже были погружены в дискуссию о том, что называли «коэволюционной социальной адаптацией» духовных и природных зверей. — Ты знакома с моим боевым братом, Дуань Цинцзе? Это как раз по его части, — говорил Шэнь Цинцю, когда брат подошёл к ним. — Дуань Цинцзе? — удивленно повторила сестра. — Он тоже здесь? — Да, я пошлю записку. — Сказав это, Шэнь Цинцю вытащил из рукава лист бумаги и восковой карандаш. — Ты действительно думаешь, что это настолько интересно? Я ведь всё ещё не разобралась… — Когда её вспышка эмоций стихла, сестра, словно, вернулась к тихому темпераменту, описанному ее братом. Шэнь Цинцю фыркнул. — Глупости. Разумеется, в твоём анализе были недостатки, но если бы я не думал, что ты сделала хорошие выводы, я бы не удосужился ответить. Это снова вызвало вспышку гнева, но её отложили в пользу обсуждения. * Дуань Цинцзе прибыл, но дискуссия была быстро прервана необходимостью отчитаться перед своими учителями перед обеденными речами. Они запланировали снова встретиться после ужина — и планы эти стали предметом обсуждения у общего костра представителей поколения Цин. — Ты не беспокоишься? — спросил Му Цинфан. — Это может послужить поводом для слухов. Юэ Цинъюань моргнул. — О, нет. Она помолвлена ​​с милым молодым человеком из школы Дансю. Му Цинфан вздохнул. — Ходят слухи о разногласиях. Никто же не станет считать его каким-то роковым красавчиком. — Нет, нет, Юэ Цинъюань прав, — задумчиво сказал Лю Цингэ. — Вы оба предвзяты, — категорически заключил Му Цинфан. В конце концов, ситуация вышла спорной. Женщина привела с собой своего жениха, сбитого с толку, но любезного молодого человека, который сидел в стороне и наблюдал за спором трёх ученых, как зритель на спарринге. Их первоначальная тема перешла к заочному разоблачению теорий общего знакомого, о котором Лю Цингэ никогда не слышал. Расстались они с обещаниями обмена будущими исследованиями, и на этом всё. Обсуждение закончилось сменой вражды на нейтралитет — во всяком случае, со стороны сестры. Шэнь Цинцю же опыт скорее понравился. — Очень продуктивная дискуссия, — одобрительно сказал он позже. — Определённо стоит продолжить позже. — Я искренне удивлен, что это не закончилось кровопролитием, — признался ему Лю Цингэ. — Как это поддержит наши аргументы? — спросил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ не мог понять, шутит он или нет.