Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

—...Хорошо, теперь закрути его и снова протяни через петлю, — проинструктировала Ма Шуцин. — И затяни потуже. Хорошо, узел кошачьей лапки готов. Попробуй ещё. Шэнь Цинцю отложил удачный узел и взял новый кусок шнура. — Легче привязывать его к столбу, чем к другой веревке, — заметил он. — Верно, — согласилась Ма Шуцин, тщательно скрывая свое веселье. Она осмотрела тонкую верёвку, на которой он тренировался. — Мне нравится, как ты окрасил шнуры — получился интересный градиент. — Это помогает мне помнить, где какой конец, — сказал Шэнь Цинцю, сосредоточившись на воссоздании узла. — И это красиво. Ты собираешься использовать этот приём на своей одежде? Шэнь Цинцю покачал головой. — Нет, хотя это и выглядит красиво, люди просто подумают, что ткань не прокрасилась должным образом. Или что я не могу позволить себе достаточное количество краски. Но напомни мне показать тебе разрисованную мантию, над которой я сейчас работаю. — После нескольких попыток он с триумфом затянул удачный узел. — Видишь, тебе просто нужно было немного попрактиковаться, — похвалила Ма Шуцин. — Ты прекрасно умеешь делать декоративные узлы. — Они такие… безвкусные и утилитарные, — нахмурился Шэнь Цинцю. — И даже не симметричны. Благодарю Ма-шицзе за её помощь. — Это всего лишь обязанности этой старшей, — на автомате отозвалась она, затем вздохнула. — Я буду скучать по вам, ребята, когда выйду замуж. — Мы все еще можем обмениваться письмами. И говорят, что Облачные Глубины прекрасны. — Мм. — К тому же, пройдёт пара десятилетий, и вы с женой обнаружите, что атмосфера там удушающая, и захотите вернуться. — Шэнь-шиди! — возмутилась она. — Я уверена, что всё будет не так уж плохо. Старейшина Лань Елань был очень мил. — Вот что я тебе скажу, — лукаво начал Шэнь Цинцю, — давай поспорим. * На этом их тренировка закончилась — впорхнула Ци Цинци и утянула Шэнь Цинцю для чего-то, названного ею стрельбой по мишеням. Она была в восторге от техники «Летящие листья, падающие цветы» и его предположения о пользе её изучения для учеников, которые покинут Цанцюн ради благородной жизни. Она собрала множество предметов, которые они разбили и проверили, можно ли использовать их в качестве снарядов, включая удивительно уродливую нефритовую вазу. Нефритовые осколки действительно стали превосходным оружием. И дорогим, но в смертельном конфликте преимущество того стоило. С тех пор, как они вернулись с конференции — и даже в дороге — Ци Цинци начала бросать на него задумчивые взгляды. Вероятно, она выжидала, собирая больше информации, прежде чем устроить ему засаду. А может быть, просто хотела заставить его понервничать; тонкость не была её сильной стороной. Но Шэнь Цинцю хотел, чтобы его спросили, чтобы он мог выдать больше информации из списка, который они с учителем составили. К сожалению, похоже, она хотела его немного помариновать. Между испытаниями импровизированного оружия и дружеской, но соревновательной стрельбой по мишеням она лишь расспросила его о методах, с которыми он экспериментировал, — откуда он взял эту идею и как разработал процесс исследования. Но вихрь слухов вокруг его происхождения набирал силу. Он быстро понял, что старшим учителям Цинцзина начали рассказывать что-то друзья из других школ. Некоторые решили поговорить с ним на публике о чем-нибудь банальном. Другие изо всех сил хвалили его работу или поведение. Третьи избегали. Он так же знал, что кое-кто решился тайно посетить Шэнь Аньвэя, чтобы получить подтверждение и совет, как себя вести. Его учитель выглядел грустным после некоторых из таких визитов, и Шэнь Цинцю понимал, что Цинцзин всё-таки потеряет часть своего старшего персонала, когда старый мастер Шэнь вознесётся. Возможно, на пенсию уйдут не те учителя, что в прошлый раз — еще один эффект бабочки от прыжка Шэнь Цинцю назад во времени. В последнем письме Цю Хайтан говорилось, что школа Линчень получает много приглашений от знакомых учёных — это приводит тихую маленькую школу в некоторый беспорядок. Но глава школы Лу Чжигуан, сохраняя невозмутимость, мастерски справился с натиском новых друзей. Предупрежденный первым тайным визитом Шэнь Аньвэя, он подготовился. После своей последней жизни Шэнь Цинцю не сомневался в способности Лу Чжигуана справиться с беспорядками. Тем не менее, не помешало бы сделать тактичный жест. Он сделал аккуратные копии нескольких важных исторических документов для межпиковых семинаров, а некоторые черновики, забракованные по тем или иным причинам, закончил и, получив одобрение своего учителя, отправил в Линчень в качестве подарка. Их библиотеке это пойдет на пользу. * — Очень хорошая работа, — улыбнулся Шэнь Аньвэй, изучая копию стихотворения, воспевающего юность поэта. — Я не вижу никаких ошибок, — заметил он с вопросительным взглядом. — Оно было подготовлено для семинара по расшифровке кода, шицзунь, — послушно объяснил Шэнь Цинцю. — Если направить свет на страницу под правильным углом, некоторые символы меняют цвет… — А! Я помню трюк Ван Цюаня с радужными чернилами. Такой умный мальчик, — предался воспоминаниям Шэнь Аньвэй. — И… — Он слегка наклонил страницу. — А, вижу, трудно понять, какие иероглифы написаны другими чернилами. Это может сбить с толку младших. Ты знаешь, почему чернила так себя ведут? — Он выжидающе замолчал. — Этот ученик предполагает, что проклейка в этой бумаге отличается от той, что была в оригинальной технике. Проклейка в бумаге, которую использовал старый мастер Ван, должна была позволять чернилам проникать глубже в поверхность бумаги и вызывать преломление. — Именно так, — одобрил старый мастер Шэнь. — Но новая формула даёт такие аккуратные, четкие линии. Хорошо, мы можем её отправить. Мм. И давай оставим сюрприз для их библиотеки. Используй свои светящиеся восковые карандаши, чтобы пройтись по закодированным символам, чуть-чуть... Достаточно чтобы было заметно в темной комнате. Шэнь Цинцю просиял. Возможно, хитрость никогда не обнаружат, но его сестре понравится участвовать в этой шутке. * Вернувшись в Цанцюн, ученики Цюндина собрались с теми соучениками, которые остались в школе, чтобы поделиться информацией, которую они собрали на конференции. — Я слышал, что его похитили, и он жил на улице, пока его семья не нашла его. — Я слышал, что это было не похищение; ди-жена отдала его странствующему священнику. — О! Буддисту или даосу? — Эм... это не упоминалось. — Я слышал, что это был странствующий заклинатель. — Нельзя отдавать младенцев странствующим заклинателям, — усмехнулся первый ученик. — Они могут оказаться преступниками. Если они незнакомцы и не из школы, никогда не угадаешь. — Это мог быть мошенник-заклинатель, который притворялся бродячим священником, — успокаивающе сказал третий ученик. — Я слышал, что ди-жена пыталась утопить его в реке, но он чудом выжил. —… Звучит неправдоподобно. — Конкретно это, да, — согласился третий. — Но остальные слухи могут быть правдой. Если бы его отдали независимому заклинателю, а не школе, это объяснило бы, почему мы не нашли его следов. — И он не посещал никаких других лагерей на Конференции, если только не получал приглашение. — Возможно, нам придется… — одна из старших поморщилась. — На самом деле спросить его. Я знаю, что это жульничество, — извиняющимся тоном сказала она хору протестующих возгласов. — Но это сэкономит время. — Я не хочу узнавать правду от посторонних, — согласился другой ученик. — Будет так неловко. Позже Гао Нин и Хэ Цянь провели менее спекулятивную сессию обмена информацией. — Знаешь, — задумчиво сказал Хэ Цянь. — Большинство слухов были сущей нелепицей. Но отдельные детали звучали подозрительно конкретно. Возможно их стоило изучить. — Например про тот гроб с гвоздями внутри, — согласилась Гао Нин. — Слишком запоминается. Если мы сможем найти кого-то, кто слышал об этом, или про странствующего заклинателя, путешествующего с младенцем, это даст нам примерное место, откуда можно будет начать поиск. — Я уже начал изучать новости о серьезных пожарах в аристократических домах между десятью и двадцатью годами назад, сосредоточив внимание на районах, которые Шэнь-шибо и Шэнь-шиди посетили в прошлом году. По крайней мере, один подходит... Дом Цю в уезде Чэнцзи. Гао Нин кивнула, мысленно просматривая свой список контактов и родственников. — Это в Ганьчжоу-цзюнь. Один из моих двоюродных братьев работает в офисе Цзюньшоу. Я напишу ему, чтобы узнать подробности. — А я поищу ещё.