Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Искажение ци Вэнь Жоханя вызвало волнения в мире совершенствования. Цишань Вэнь была крупной, богатой и влиятельной семейной школой. Едва ли не самой сильной. А может и самой, в зависимости от точки зрения. Главная ветвь семьи Вэнь жестко контролировала свою школу, держала в своих руках всю полноту власти и не терпела неповиновения. Говорят, что они были одинаково суровы как к младшим, так и старшим. И Вэнь Жохань был на самом верху этой жёсткой цепочки власти, что мешало функционированию школы в его отсутствие. Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ отправили от имени Цанцюн, чтобы пожелать выздоровления Вэнь Жоханю. Это был тщательно рассчитанный ход; у них было достаточно авторитета, чтобы Цишань Вэнь не сочли это неуважением, но их специальности не позволили бы счесть их появление, как оказание материальной поддержки. Примечательно, что если бы Цанцюн намеревался исследовать способы лечения поврежденного совершенствования Вэнь Жоханя, вместо них отправили бы Му Цинфана, Шэнь Цинцю или Линь Циншуя. Они хорошо провели время в пути, путешествуя на мечах и ненадолго разбивая лагерь в самые темные часы ночи. Будь луна более яркой, они могли бы лететь и ночью. Юэ Цинъюань был в хорошем настроении, а оно никогда не бывало выше, чем при получении ответного письма от Шэнь Цинцю. Даже для этого короткого путешествия будущий глава школы взял с собой почтовый ящик и хранил его вместе с ящиком для связи с его учителем. Лю Цингэ видел, как он отвечал во время их коротких остановок, когда дежурил. Сейчас они как раз остановились — на этот раз чтобы быстро перекусить, а не поспать, — и Лю Цингэ наблюдал, как Юэ Цинъюань прижал руку к нижним ребрам. Причём уже не первый раз. Сам он не выглядел обеспокоенным — как раз наоборот, — но травмы в таком месте бывали коварны. — Ты ранен? — спросил Лю Цингэ. — Мы можем замедлиться. Юэ Цинъюань моргнул, и его рука снова дернулась к боку. — Нет, нет. Просто синяк. — Как и в прошлые разы, при касании, на его лице появилась слабая улыбка, которую он не смог полностью подавить. — Есть что-нибудь новое о нашей миссии? — тогда поинтересовался Лю Цингэ. Они должны были прибыть в Цишань Вэнь уже сегодня, и Юэ Цинъюань только что получил короткую записку через официальный почтовый ящик — вероятно, от своего учителя. Однако Юэ Цинъюань покачал головой. — Никаких изменений. Состояние Вэнь Жоханя удалось стабилизировать, что… — Он пожал плечами. — Что хорошие новости для него, но, вероятно, не очень хорошие для его школы. На данный момент у него есть два варианта: он может отказаться от своего текущего уровня совершенствования, вернуться к основам и выстроить всё заново… Лю Цингэ фыркнул. — Да, маловероятно, — согласился Юэ Цинъюань. — Или он может попытаться найти способ восстановить своё нынешнее поврежденное золотое ядро. Честно говоря, шансов на успех мало. Но он потратит время и ресурсы на поиски. — Это звучит как та ещё головная боль. — Лю Цингэ больше не задавался вопросом, почему Янь Аньмин решила отправить двух самых сильных младших членов школы. Юэ Цинъюань кивнул. — Наверняка они предпочли бы решить проблему без огласки. Но его искажение ци было настолько публичным, что старейшины ни за что не смогли бы его скрыть. — Юэ Цинъюань похлопал его по плечу, пока они шли дальше. Лю Цингэ подавил подступивший к лицу жар. Теперь Юэ Цинъюань был гораздо свободней в небрежных жестах. Будто бы он не позволял себе никакой близости с другими, если сначала не разделит её с Шэнь Цинцю. Лю Цингэ очень надеялся, что они разберутся, с тем, что там между ними происходит. И чем быстрее, тем лучше. * Школа Цишань Вэнь обосновалась в Безночном городе и контролировала все аспекты безопасности и торговли муниципалитета. По прибытии Юэ Цинъюаню и Лю Цингэ пришлось пройти через сторожку в стене, контролируемую Вэнями, и только затем, благодаря статусу высоких гостей, они попали в прекрасный особняк в черте города — часть основного семейного здания Вэнь. Они обменялись вежливыми приветствиями, еще раз изложили причину своего приезда и разошлись по комнатам. Юэ Цинъюань и Лю Цингэ остановились в одной из гостиниц Безночного города, а не в центральном здании школы Цишань Вэнь. Это был вежливый жест в свете болезни главы школы, но представитель семьи Вэнь, которого они встретили у ворот, возражал чисто символически. Из-за вакуума власти, оставленного недееспособностью Вэнь Жоханя, внутри велась ожесточённая борьба. И семья не хотела, чтобы посторонние увидели лишнее. Они удалились в прекрасную гостиницу; репутация Цанцюн позволяла легко получить две хорошие комнаты и гостиную. Им будет комфортно, в ожидании аудиенции у старейшин Вэнь. — Пока мы ждем посыльного, не хочешь сыграть в ци? — предложил Юэ Цинъюань. — Конечно. Или сянци, если у тебя есть. Жаль, что у тебя нет с собой одного из этих красивых индивидуальных наборов. Они выглядели интересно. Юэ Цинъюань кивнул, выудив из своего мешочка-цянькунь обычную доску сянци и фигуры. — Я не хотел рисковать. Один из сыновей Вэнь мог увидеть и сделает вид, что принял её за подарок. — Он поставил простую доску на стол и предложил выбрать сторону. Лю Цингэ всегда задавался вопросом, почему Юэ Цинъюань не показывает ему подарки Шэнь Цинцю — это бы все объяснило. — Я слышал, они ужасно избалованы, — пожаловался он под защитой их приглушающего талисмана. — А Вэнь Чао недавно выгнали из публичного дома. И это во время болезни его отца. Юэ Цинъюань задумчиво кивнул. — Довольно плохой вкус, я согласен. Хотя я стараюсь не делать поспешных выводов основываясь только на борделях — в конце концов, меня самого вводили в заблуждение визиты Цинцю-шиди в Теплый красный павильон — но все остальные слухи о Вэнь Чао подтверждали худшее. Лю Цингэ сглотнул. — Шэнь Цинцю… серьёзно? Юэ Цинъюань не поднимал глаз, разбирая игральные фигурки. — Да, он… — Он улыбнулся, и от этого мягкого, нежного выражения лица, у Лю Цингэ защекотало в сердце. — Он ходил с мастером Чжао знакомиться с его информационной сетью. Лю Цингэ осознал, что Шэнь Цинцю, похоже, скрывал эту информацию, пока они с Юэ Цинъюанем не помирились. Пытался ли он вызвать ревность? — И никто не замечает мастера Чжао, когда этого он не хочет, — заключил он вслух. — Он также рассказывал, что даёт короткие уроки, работающим там женщинам. В обмен на рассказы и песни, которые они слышат от путешественников. — Да, мужчины сделают что угодно, дабы произвести впечатление на хорошенькую даму, — слабым голосом сказал Лю Цингэ. Значит, не позирование. — Я думал, нашим шпионом будет Ци Цинци. — Кто сказал, что нам нужен только один? — улыбнулся Юэ Цинъюань. — Подняв шум на востоке, напасть на западе, — процитировал Лю Цингэ. Глаза Юэ Цинъюаня потеплели. — И Цинцю-шиди не особенно интересуется политикой, в отличие от Ци-шимей. — Его улыбка стала шире. — Но очень любит сплетни. * Встреча состоялась всего через два дня — неплохой результат, учитывая обстоятельства. Безночный город был переполнен гостями-заклинателями — посетителями, которые, как Юэ Цинъюань и Лю Цингэ, передавали добрые пожелания от своих школ. Вэнь Жоханя на встрече не было — не то чтобы они этого ожидали. У них был недостаточно высокий статус для особого обращения, а старейшины семьи Вэнь и так пропустили их вперёд перед более старшими. Отправку в Цанцюн, после встречи, они планировали на следующий день. Лю Цингэ пошел переодевать свою парадную одежду — он собирался прогуляться по рынку, а Юэ Цинъюань остался в уютном внутреннем дворике гостиницы. Они делали так несколько раз, разделяясь, чтобы позволить заклинателям более низкого ранга подойти к одному из них наедине. Лю Цингэ сообщил о результатах этих «случайных» встреч Юэ Цинъюаню, озадаченный их значением. В них явно был некий подтекст, но заклинатели Вэнь низких уровней были настолько деликатно осмотрительны, что ему никак не удавалось его раскрыть. Однако Юэ Цинъюань становился всё более задумчивым с каждой встречей, о которой Лю Цингэ ему рассказывал. Когда в этот раз направляясь к выходу, Лю Цингэ проходил через двор, Юэ Цинъюань снова писал Шэнь Цинцю, несмотря на то что в Цанцюн они вернутся уже через два дня. — Передай ему мой привет, — сказал Лю Цингэ через мгновение. Юэ Цинъюань просиял одной из своих ярких, искренних улыбок, которые так часто появлялись на его лице в последнее время. — Передам. Я рад, что вы двое лучше ладите. — Он уже не так плох, — признал Лю Цингэ. — Думаю, мы сможем работать вместе. Пара миссий, на которых мы были, прошла хорошо. — Да, он сказал мне, что ему нравится возможность делать перерывы на обед, когда вы путешествуете. — И в Цанцюн с ним тоже не возникало проблем. На встречах, тренировках и тому подобном. — Я слышал, что ты спарринговал с ним вне открытых поединков, — деликатно и несколько уклончиво спросил Юэ Цинъюань. А ведь Лю Цингэ всё задавался вопросом, почему на их поединках не появлялось гостя. Ему не очень верилось, что Юэ Цинъюань был так уж сильно занят перед Конференцией. Казалось, он все это время знал, но держал себя в курсе другими способами. — Это был обмен: он сделал пуговицы на день рождения моей мамы. — Обмен услугами, — повторил Юэ Цинъюань. Он слабо улыбался, но в его глазах было легкое недоумение. — Я думаю, он пытается подружиться с тобой. — Дружба — это преувеличение, — возразил Лю Цингэ. — Но меня устроит и нейтралитет. — Меня тоже, — быстро согласился Юэ Цинъюань. — Но Цинцю-шиди такой сдержанный. Его попытки наладить дружбу могут показаться вежливостью, если ты его не знаешь. Лю Цингэ подумал о всех этих незаметных крохотных жестах, которые сделал Шэнь Цинцю, например, держал под рукой чай, который, как он думал, ему понравится. Компас, который искусно разрешил затянувшееся раздражение от ночной охоты. Он задавался вопросом, возможно ли, что Шэнь Цинцю знал, каким востребованным спарринг-партнером он был, и сознательно выбрал этот вариант, чтобы… проводить с ним время? Что ж, в любом случае, Шэнь Цинцю определенно стал лучше после практики, какими бы ни были его скрытые мотивы. * Лю Цингэ бродил по рынку, делая мелкие покупки у разных торговцев. Он и Юэ Цинъюань получили от главы школы по кошельку с наказом потратить деньги — слишком маленькая трата будет воспринята как недружелюбие или скупость. Слишком большая трата, напротив, воспринималась хорошо, однако могла расцениваться как несдержанность. Вот почему он ненавидел подобные миссии — нужно было контролировать каждое своё действие и жест, даже те, о которых никому не должно быть никакого дела. В любом случае, здесь было бы трудно потратить слишком много — как Лю Цингэ отметил во время предыдущих посещений рынка, товары во многих ларьках были разложены по прилавкам явно ориентированным на больший ассортимент. Лю Цингэ задумался, нет ли у них проблем с поставками извне. Возле ворот, через которые они вошли, было многолюдно. Лю Цингэ встретил на улице старейшину школы Не — он был там в сопровождении отца Не Чжэнхуэя, нынешнего главы Цинхэ Не. Стало приятным сюрпризом увидеть семью в странной, лихорадочной атмосфере Безночного города. Так как они оба прибыли с дипломатической миссией — навещали выздоравливающего — устроить поединок было бы неуместно, поэтому они остановились в ближайшей чайхане, чтобы поесть. Старейшина — дальний родственник — обсуждал успешное сотрудничество поколения Цин на конференции и монстров, которых они победили. Затем он спросил о Не Чжуане и, что удивительно, о Шэнь Цинцю. Лю Цингэ мог понять интерес к Не Чжуаню — его двоюродный брат исключительно хорошо выступил на Конференции, и они, вероятно, рассматривали его на должность командира группы. Но он не представлял, чем таким мог выделиться Шэнь Цинцю. — Он отличный боец ​​для духовного заклинателя, — сказал Лю Цингэ. — Неплохо справился с миссиями, которые мы выполняли вместе, и он хорошо поддерживает бойцов ближнего боя, не влезая в гущу схватки. — Он сделал паузу, чтобы вспомнить какой-нибудь пример. — Мы сражались с скорпионохвостым тундровым аллигатором… — Старейшина одобрительно кивнул. —… И он наложил заклинание прямо из-за моей спины, чтобы не дать твари распахнуть пасть и укусить. Это не входило в первоначальный план; очень быстрая, аккуратная работа. — О, — подбодрил старейшина Не. — В добавок ещё и прекрасный музыкант и художник, как я слышал. — Я слышал, как он играет на цине, чжэне и пипе, — подтвердил Лю Цингэ. — И с каждым из них может использовать энергетические техники. — Очень талантливый молодой человек. Я с нетерпением жду портрета, заказанного твоими родителями. — Улыбка старейшины Не была теплой, но она вызвала у Лю Цингэ такое же легкое чувство тревоги, как и улыбка его матери. * Когда Лю Цингэ вернулся, Юэ Цинъюань сидел за единственным маленьким столиком в комнате и писал. Это конечно мог быть их отчёт или какие-то заметки, но Лю Цингэ подозревал, что он пишет Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань поднял голову, когда Лю Цингэ вошел. — Уже обед? Дай мне минуту, я почти закончил. — Не торопись, — сказал Лю Цингэ. — Я встретил старейшину из Цинхэ Не, мы выпили чаю. — Это письмо было короче, чем то, что он писал ранее, что предполагало… что Шэнь Цинцю уже получил первое, сразу же отправил ответ, и теперь Юэ Цинъюань пишет ему как минимум второй раз за день. Лю Цингэ тщательно обдумывал, хочет ли он вообще ухаживать за Юэ Цинъюанем, если, будучи влюблённым, он вёл себя вот так. Юэ Цинъюань закончил письмо и, подтвердив догадку Лю Цингэ, положил его в почтовый ящик, связанный с тем, что использовал Шэнь Цинцю. Затем он снова открыл крышку, чтобы убедиться, что письмо отправилось, и только тогда встал из-за стола. — Значит, ты встретил одного из старейшин? — спросил он, когда они подошли к лестнице. — Двоюродный брат, он здесь с нынешним главой школы. Он говорит, что согласен притвориться, что не знает о твоём присутствии, так что ты не обязан наносить визит. Юэ Цинъюань рассмеялся. — Очень заботливо с его стороны. Всегда считал его практичным человеком.