Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Хэ Цянь и Гао Нин обменялись любезностями в обеденном зале, а затем разными маршрутами отправились к заранее оговоренному месту встречи на обширной территории Цюндина. — Итак. — Нахмурилась Гао Нин. — Я получила ответ от своего контакта в Чэнцзи. Судя по всему, в семейном реестре дома Цю было четверо сыновей. Трое из них умерли очень молодыми — все были шу-детьми и можно без труда догадаться, что с ними произошло. Остался лишь ди-сын и одна шу-дочь. — Они ещё живы? — Только дочь. Но двое из сыновей, указанных мёртвыми, подходящего возраста, чтобы быть Шэнь Цинцю. Третий был бы слишком молод. А четвертый, старший, от ди-жены, определенно уже мёртв. — Она наклонила голову и сузила глаза. — Умер за год до того, как Шэнь Цинцю вступил в школу, что может быть как-то связано. — Мог ли он инсценировать собственную смерть? Гао Нин покачала головой. — Никаких нарушений при захоронении не было. Но обстоятельства его смерти выглядели подозрительно. Его нашли мёртвым с серьезной травмой головы. — О, в передней части? Если ему повредили лицо… — В задней, — прервала его Гао Нин. — И… — Она нахмурилась. — В отчёте говорилось, что у него во рту была бумага. Она была... мокрой и абсолютно нечитаемой. Следователь подумал, что это мог быть талисман. — О! — Глаза Хэ Цяня засверкали. — И в тот же день в доме произошёл довольно серьёзный пожар. Было похоже на поджог, возгорание началось в нескольких местах. — У твоего информатора хорошие связи. Гао Нин приняла похвалу с вежливым кивком. — В поджоге обвинили сбежавшего мальчика-раба. Но город на всякий случай вызвал заклинателей из местной школы, чтобы очистить имущество. Потому что случившееся стало лишь одним из несчастий. — Она сделала паузу для эффекта. — Глава дома и его ди-жена погибли за год до этого во время поездки. — Мстительные дети-призраки? Или демон, питающийся распрями в семье? — Или злопамятный мошенник-заклинатель. В обломках кареты были найдены какие-то странные бумажки — они упоминаются в рапорте, но уездный судья не смог их прочесть. Наследник — ди-сын — не поднимал на их счёт большой шумихи. Ему было всего двадцать. Но они были богатой семьей, так что судья всё равно провёл расследование. Городская стража прогнала пару бродячих заклинателей из города, но это ничего не дало. — А через год умер единственный наследник, а особняк сгорел, — задумчиво сказал Хэ Цянь. — Исключительно несчастный дом. — Ближайшей школой была Линчень, они провели зачистку. И, видимо, в процессе уничтожили довольно много предметов. Единственный выживший член семьи — дочь — присоединилась к школе. — И Линчень была одной из школ, которые посетили старый мастер Шэнь и Шэнь Цинцю. Они переглянулись. — Мы знаем там кого-нибудь? — Дай мне два дня, и мы кого-нибудь найдём, — пообещал Хэ Цянь. * Шэнь Цинцю закончил подарочные документы для Линченя и передал посылку на Цюндин. Она была достаточно лёгкой, чтобы отправить через почтовый ящик, и достаточно хрупкой, чтобы оправдать такие хлопоты. Затем он пошёл на поиски Юэ Цинъюаня для их запланированной игры в ци. Шэнь Цинцю также принёс свой текущий черновой вариант «Войны на небесах». Эта первая часть охватывала начало истории на маленькой семейной ферме главного героя и заканчивалась разрушением первой летающей крепости. Вторая книга тоже уже была закончена, но Шэнь Цинцю хотел быть рядом, когда Юэ Цинъюань доберётся в ней до некоторых частей. Он исключил все упоминания о «Республике» из романа и своих заметок — нынешние империи увидят в такой системе угрозу их государственному строю. Вместо этого трилогия закончится тем, что бесстрашные повстанцы восстановят предыдущую, добродетельную империю, чтобы заменить империю зла. Насчёт темы рабства он был уверен куда больше — несколько империй в тот или иной момент пытались смягчить или объявить эту практику вне закона. Однако, усилия по проведению реформ провалились из-за отсутствия поддержки со стороны высших классов. Что было неудивительно. По его мнению, роман был готов к публикации. Но Шэнь Цинцю планировал выслушать и включить предложения Юэ Цинъюаня в окончательный вариант — он уже видел как обратная связь от читателя помогла роману Шан Цинхуа стать лучше. И некоторые предположения Юэ Цинъюаня о сюжете в прошлой жизни Шэнь Цинцю были интереснее канона. Шэнь Цинцю с нетерпением ждал, что же в итоге получится. Один из услужливых молодых учеников Цюндина настоял проводить его в кабинет Юэ Цинъюаня, вероятно, надеясь заработать баллы за полезность. По дороге младший практиковал свои разговорные навыки. Было мило видеть все эти неуклюже расставленные в разговорах зацепки и тщательно заученные социальные тонкости, зная, что дальнейшая практика полностью их скроет. — Шэнь-шиди же из Нинъюаня? В этом году дожди там начались раньше обычного. Шэнь Цинцю воспользовался моментом и мысленно вычеркнул ещё один пункт из списка информации, которую нужно разгласить. — На самом деле нет, этот шиди из уезда Чэнцзи. Он недалеко, но климат там совсем другой. — Он достал свой веер, чтобы чем-нибудь занять руки. — Но моя сестра написала, что погода там сейчас хорошая. У её школы проблемы с удержанием учеников в классах. — Шэнь-шиди, — поприветствовал его Юэ Цинъюань. Он улыбнулся младшему, сопроводившего к нему Шэнь Цинцю. — Спасибо, Ван-шиди, что проводил. — Младший поклонился и исчез. Юэ Цинъюань взял Шэнь Цинцю за руку. — Ты будешь удивлен, как много они разузнают из этой крупицы информации. * — Хорошо, так что… — задыхаясь, сообщил младший своим ожидающим соученикам. — Он из уезда Чэнцзи. И школа его сестры тоже там. У нас есть список малых школ, которые он посетил в прошлом году? Второй ученик достал список. Документы, связанные с этим неофициальным расследованием, теперь хранились в общем мешочке-цянькунь, предоставленном Хэ Цянем. — Мы точно уверены, что она член одной из них? — спросил один из самых младших. — Не точно, но мы знаем, что он недавно её навещал и не часто покидает школу. * Воспоминания, которые Шэнь Цинцю собрал по дороге на Конференцию, были неприятными. Он был рад, что дождался возвращения домой, чтобы просмотреть их. Это касалось У Яньцзы — не той судьбоносной встречи, которая воссоединила его с Юэ Цинъюанем, а более ранние. Поговорив со своим учителем, Шэнь Цинцю теперь мог смотреть на тот период своей жизни с большей отстранённостью. Теперь он понял, что ему повезло сбежать, сохранив свою жизнь. У Яньцзы выбрал Шэнь Цинцю только для Конференции, как приманку для одиноких торговцев и богатых молодых мастеров. Они бы заподозрили, увидев зрелого заклинателя. Но шестнадцатилетний подросток, который выглядел моложе своих лет и был ранен, не встревожил бы их так сильно. А в первый раз он действительно был ранен. У Яньцзы этому поспособствовал. После этого он более или менее сотрудничал. И понятия не имел, что бы случилось, не столкнись они тогда с Юэ Цинъюанем. Вероятно, У Яньцзы просто убил бы его после окончания Конференции. Чтобы избавиться от свидетеля и от лишнего рта. Хотя возможно Шэнь Цинцю удалось бы сбежать или даже напасть на него в один из тех редких моментов, когда тот действительно расслаблялся, вместо того, чтобы делать вид. В те дни Шэнь Цинцю понял, почему попавшие в капкан животные отгрызают себе лапы. Он никогда не говорил об этом с Юэ Цинъюанем. Раньше это было потому, что они вообще не разговаривали. Теперь… ему не хотелось об этом думать. Когда Шэнь Цинцю впервые появился в Цанцюне, на нём была снятая с мертвеца одежда. И пойди события так же как в Пути Гордого Бессмертного Демона, это вполне могло стать предзнаменованием. Эти воспоминания побудили Шэнь Цинцю перебрать остальные избегаемые им маркеры памяти и сделать заметки. Было неприятно. Активация воспоминаний в его каталоге давала такие сильные эмоции, как будто он переживал этот инцидент здесь и сейчас. А некоторые из них ему приходилось пересматривать несколько раз, чтобы увидеть, где именно всё пошло не так. Шэнь Цинцю понял, что зашёл слишком далеко, когда учитель отвел его в сторону и спросил: — Что ты сделал? Твоё лицо сильно помрачнело. — Когда Шэнь Цинцю моргнул, он продолжил: — И ты израсходовал много бумаги для каллиграфии. — Просто самоанализ, шицзунь, — тут же ответил Шэнь Цинцю. Старый мастер Шэнь изучал его. — Хм. Не забывай думать и о более светлых вещах. Мы не состоим лишь из наших триумфов и неудач. — Да, шицзунь, — послушно согласился Шэнь Цинцю. — Ты вроде бы работал над художественным произведением. Как оно продвигается? — Хорошо, шицзунь. Этот ученик отдал первый фрагмент Юэ Цинъюаню, чтобы выслушать его мнение. Шэнь Аньвэй улыбнулся. — Замечательно. Этот старый учитель так рад, что вы двое помирились. Однако стоило бы подружиться и ещё с кем-нибудь. * Юэ Цинъюань провел пальцами по краям страниц — около двухсот, аккуратно исписанных изящными иероглифами Шэнь Цинцю. Он был один в доме и не мог не бросить взгляд на шкаф, в котором хранились гораздо более старые вещи — в основном всякие обрывки, заметки и списки, единственная ценность которых заключалась в том, что их написал Шэнь Цинцю. Но теперь, Сяо Цзю — Шэнь Юань, Юань-эр, — поправил он себя с тихой радостью, пряча это тайное имя в своем сердце. Теперь его Юань-эр сам отдал ему свою работу. Хотел узнать его мнение о новом произведении. Страницы были переплетены в плотную бумажную обложку и имели широкие поля для заметок. Он ещё даже не открывал её — отложил этот момент, вместо этого вспомнив скрытую нервозность Шэнь Цинцю, когда тот показывал её, его настойчивое заверение, чтобы Юэ Цинъюань не стеснялся вносить предложения по улучшению. Он также настаивал на секретности; он не хотел, чтобы ни содержание, ни его авторство не были известны никому, кроме них двоих. Теперь Юэ Цинъюань наконец-то один, с неограниченным количеством времени впереди, и наконец мог насладиться историей сполна. Историей, «основанной на существующем фольклоре», как назвал её Шэнь Цинцю. Он открыл книгу. «Война на небесах», — так она называлась. А ниже надпись «Новая надежда». Давным-давно, в далёкой-далёкой стране...