Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Шэнь Цинцю открыл свои письма, рассортировав их в зависимости от типа ответа. В основном это были вопросы по темам исследований. Очередное письмо от того торговца, который постоянно докучал ему из-за струн для циня. Несколько учёных его поколения прислали эссе с формальными примечаниями, призывая его оставить отзыв. Было и более личное письмо от частого корреспондента, в котором радостно сообщалось, что общий знакомый работает над новым трактатом. И... хм. Шэнь Цинцю внимательно изучил следующее письмо. Оно было от ученика из дворца Хуаньхуа, с которым он пересекся на Конференции, и содержало стандартный вопрос о том, когда определенный инструмент совершенствования, изобретенный в Цанцюн, стал широко использоваться. С такими вопросами как раз и обращаются к библиотекарю-референту. Но Хуаньхуа так редко искал информацию за пределами своей школы. Интересно. Возможно, Шэнь Цинцю слишком остро отреагировал, и хитрый старик ещё не начал плести свою паутину. Но осторожность лишней не будет. Если тот строил какой-то план, возможно, его ранние действия — до рождения Ло Бинхэ, или даже до встречи Су Сиянь с Тяньлан-цзюнем — могли бы намекнуть на его замыслы. Изначально Шэнь Цинцю предполагал, что Лао Гунчжу просто хотел украсть тело Ло Бинхэ — его уникальное двойное совершенствование сделает его очень могущественным, когда мальчишка повзрослеет. В конце концов, позже оно и стало источником его подавляющей мощи в Пути Гордого Бессмертного Демона. Но тот факт, что Лао Гунжчу дал Су Сиянь абортивное средство, предполагало, что ребенок не был его конечной целью. В ходе своего исследования Шэнь Цинцю кое-что вспомнил; предыдущий Хозяин Дворца, учитель нынешнего, был экспертом в гадании, что стало источником репутации Дворца Хуаньхуа в этой области. Однако решения нынешнего Хозяина Дворца ярко указывали на то, что эту часть наследия своего учителя он не получил. Но, возможно, ему были завещаны результаты. Возможно ли, что нынешний Хозяин Дворца что-то знал? Было ли пророчество о силе, которой будет обладать ребенок Су Сиянь? Это могло бы быть источником интереса Лао Гунчжу; он сам хотел бы стать отцом такого ребенка. * — Мм. — Старый мастер Шэнь изучил письмо, затем отложил его и сел. — А что об этом думает Цинцю? — Этот ученик думает, что Лао Гунчжу знает об увертюре, даже если сам за ней не стоит, — начал Шэнь Цинцю. — Если мы начнём переписку, он будет внимательно следить за ней. И может попытаться использовать как приманку, чтобы привлечь меня посетить Хуаньхуа. В будущем Лю Цингэ предположил, что план Лао Гунчжу состоял в том, чтобы зачем-то доставить меня во Дворец. — Мм, — снова хмыкнул старый мастер Шэнь, на этот раз забавляясь. — Ты дорожишь его мнением. — В будущем он стал хорошим другом, — защищаясь, сказал Шэнь Цинцю, не понимая, почему вдруг смутился. Шицзунь всегда намекал ему, что нужно заводить друзей. — Молодой Юэ Цинъюань определённо кажется гораздо счастливее, теперь, когда вы двое ладите. — Да, шицзунь. — Шэнь Цинцю надеялся, что вскоре они втроём обретут ту теплую, лёгкую дружбу, о которой всегда вспоминают с нежностью. Шэнь Аньвэй задумчиво сцепил пальцы. — Мне интересно, в чём заключается план Лао Гунчжу. Глава школы, кстати, наблюдала за ним на Конференции и была весьма заинтригована. Если бы мы не знали заранее, что он что-то замышляет, то могли бы принять его приглашение за искренний жест доброй воли — предложить поддержку своей школы, когда о твоём происхождении стало известно. Но в настоящее время наше предположение о том, что он хочет восстановить доступ к библиотеке Хуаньхуа, не имеет достаточных оснований. Хотя чего бы он там ни хотел, он прекрасно обходился и без этого с тех пор, как его учитель вознесся, а он занял свой пост. — Захочет ли предыдущий главный библиотекарь поделиться информацией, когда перевоплотится? — спросил Шэнь Цинцю. Шэнь Аньвэй задумчиво кивнул. — Вполне вероятно. И он уже должен был перевоплотиться, давным-давно. Он не ладил с Чэнь Дэчжэном — нынешним Хозяином Дворца. Те из нас, старших, кто обсуждал это, просто решили, что он затаился, пока его старый шисюн не вознесётся. Насколько нам известно, нынешний Хозяин Дворца проводил гадание, чтобы найти его. Честно говоря, он не обладает знаниями своего учителя в этом предмете. Но что касается нас… — Шэнь Аньвэй пожал плечами. — Без духовной лампы, его меча, или любого другого вспомогательного предмета мы не смогли бы найти его, если он сам себя не покажет. А его учитель, предыдущий Хозяин Дворца, был бы единственным, кто мог оставить на нём духовный отпечаток. Шэнь Цинцю поколебался, а затем спросил: — Шицзунь, а предыдущий Хозяин Дворца действительно вознёсся? Возможно ли, что он находится в библиотеке Хуаньхуа? — Это был странный вопрос, но Шэнь Цинцю научился прислушиваться к таким проблескам интуиции. Брови Шэнь Аньвэя поднялись — редкое выражение удивления. — Какой бы это был поворот событий! Церемония была закрытой, но у меня не возникло повода подозревать обман. — Он задумчиво склонил голову. — Хм. Из тех, кто мог там присутствовать... Кажется, там были только личные ученики предыдущего учителя. Этот старый учитель узнает, что с ними стало. Что касается этого… — Он постучал пальцем по письму. — Ответь от имени школы. Будь профессионален, но отстранён. И мы продолжим вместе просматривать будущие письма. * Гао Нин увидела тайный жест Хэ Цяня и направилась к месту выбрав другой путь — приятную тропинку в ​​обширных садах Цюндина. — Мой контакт из Линченя ответил, — поделился Хэ Цянь, под прикрытием приглушающего талисмана. — В последнее время было много активности. Однако никто еще не запрашивал этот конкретный отчёт. Он просто лежал в их архивах. Гао Нин облегчённо вздохнула. — Хорошо, мы опережаем остальных. Есть что-нибудь полезное? — Список предметов из дома Цю, которые были уничтожены следователями школы, — сказал Хэ Цянь. — Один из них… был дешевый сосновый гроб с полыми шипами внутри. Гао Нин резко вдохнула. — Ох. Выглядел ли он... использованным? Хэ Цянь покачал головой. — В отчёте ничего не сказано. Я только что получил краткую копию основных моментов. Были упомянуты книги и ещё кое-что, но это… — Особенно бросается в глаза. Ух ты. — Некоторое время они шли молча. — Итак, мстительные призраки звучат всё более и более правдоподобно. — В их защищённых архивах может быть более подробный отчёт. Этот был просто в общедоступном. Гао Нин кивнула. — Я думаю, нам нужно получить некоторое подтверждение, прежде чем копать глубже. — Возможно, оно у нас уже есть, — обеспокоенно сказал Хэ Цянь. — Молодая госпожа Цю — ученица в Линчене, и это была одна из школ, которые посещали Шэнь-шибо и Шэнь-шиди. А в переписке с другим учеником я узнал, что одна из их учениц начала писать брату, о котором до этого никто не знал. А началось всё примерно этой весной. Я не спрашивал имени. Не хотел, чтобы мой контакт знал, что это может иметь значение. — Итак, какие выводы, — медленно начала Гао Нин. — Шэнь Цинцю был одним из сыновей, которых объявили мертвыми? Или что его не было в семейном реестре? — Они обменялись взглядами. Было не так много причин, почему сына могли не внести в семейный реестр. И одной из них было подозрение в неверности со стороны матери — часто роковое обвинение. Глаза Хэ Цяня заблестели. — Что, если это был злой дух? Наложницу ложно обвиняют в прелюбодеянии, её казнили… — В таких случаях убивают и ребенка, — возразила Гао Нин. Хэ Цянь отмахнулся. — Сын спасен добрым странствующим заклинателем... — Но призрак несправедливо обвинённой матери остался. Чтобы отомстить, — с удовольствием закончила Гао Нин. — Звучит хорошо. Запиши это. — А если серьёзно, я думаю, что более вероятно, что он родился вне семьи. Гао Нин кивнула. — Мы должны пустить младших в другом направлении. — Было бы хорошо иметь альтернативную версию событий на случай, если эта окажется правдивой, — согласился Хэ Цянь. — В конце концов, правда выйдет наружу, но мы можем замутить воду. — Что меня беспокоит, так это то, что молодая госпожа Цю была единственным зарегистрированным ребенком этой наложницы. Так что они не могут быть более чем сводными братом и сестрой. — Поскольку отец мёртв, будет невозможно проверить его отцовство, — нахмурился Хэ Цянь. — Ты же знаешь, что его недоброжелатели скажут, что у них просто одна и та же мать. — И мы вернёмся к проблеме супружеской неверности, — вздохнула Гао Нин. — Ну. У него есть поддержка Шэнь-шибо, и это будет иметь большое значение. Главы пиков явно не обеспокоены. — Они не выглядят обеспокоенными, — поправил Хэ Цянь. — Но они и не будут выглядеть обеспокоенными, пока ему не найдут замену. Гао Нин застонала. — Это отсрочит передачу власти. На десятилетия. У меня были планы. — Она сжала челюсти. — Нет, этого не произойдет. Если бы всё было так, шицзунь не стала бы поощрять Юэ-шисюна и Шэнь-шиди. Подумав об этом, Хэ Цянь кивнул. — Она безжалостна, но не жестока. К тому же, у него тот же иероглиф «Цю» в вежливом имени, это не может быть совпадением. Должно быть, они уже всё знали ещё, когда он присоединился к школе. Однажды это вышло бы наружу. Они достигли середины тропы и начали возвращаться в главный двор, оба глубоко задумавшись. — Есть еще одна вещь, — сказала Гао Нин. — Ты изучал школу Линчень, но я следила за Чэнцзи. Вокруг семьи Цю ходит много сплетен, и всё это довольно свежо в памяти людей; я думаю, что мы не единственные, кто зашёл так далеко в своих поисках. Перед своей смертью Цю Цзяньло продавал много различного имущества — рабов и украшения. В то время городские сплетники предполагали карточные долги или шантаж, но ничего из этого не подтвердилось. И затем он был найден мёртвым. — Вот это интересно, — задумчиво сказал Хэ Цянь. — Может быть, вымогательство. Или просто молодой человек сделал глупый выбор, когда получил большое наследство.