Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

В кабинет Гао Нин ворвалась юная ученица со слегка диковатым взглядом, который не скрывали даже тщательно культивируемые на Цюндине манеры. Гао Нин встревоженно подняла глаза. — Гао-шицзе… — начала младшая, показывая рукой знак приглушающих чар. Гао Нин последовала её совету, активировав талисман в своем браслете — подарок её брата, одна из многих причин, по которой он был её любимчиком. — Что случилось, шимэй? Младшая глубоко вдохнула. — Я получила письмо от своего дяди, — начала объяснять она — её дядя был старейшиной в одной из малых школ. — Он предупредил меня, чтобы я была вежливой с Шэнь Цинцю, когда… — Её глаза сверкнули. — Когда некая информация станет широко известной. — Она снова заколебалась, выглядя неуверенно. Гао Нин задумчиво кивнула. Чтобы справиться со взрывоопасной комбинацией деликатных семейных секретов и отношений между школами, требовался такт; младшие с внешними связями часто разрывались между верностью своим семейным школам и боевыми братьями и сестрами на Цанцюн. — О его происхождении, — сказала она, внимательно наблюдая за реакцией своей шимей. — И сложных обстоятельствах, касающихся его рождения. Младшая ахнула: — Ты знала? Гао Нин глубокомысленно кивнула. — Довольно скоро информация должна стать достоянием общественности. Скрывать это было бы проблематично, потому что они с сестрой, с которой он недавно наладил связь, — близнецы. — О! — Они подтвердили это талисманом родственных связей, — продолжила объяснять Гао Нин. — Ты не против обсудить письмо твоего дяди с остальной группой на завтрашнем дневном собрании? Младшая замолчала, взвешивая ценность только что полученной информации для своей семейной школы, и сравнивая её со значением того, что она собиралась рассказать. — Да, — наконец решила она, как и ожидала Гао Нин. Точное знание того, как действовать в таком деликатном вопросе, может быть более ценным, чем нефрит или золото. Гао Нин одобрительно кивнула. — Сообщи этой шицзе, если хочешь, чтобы она перезарядила твой почтовый ящик. Несмотря на все усилия пика Чжуанцзао, камни духа на деревьях пока не растут. — Младшая хихикнула, и Гао Нин отпустила её ответить дяде — у неё будет целый день форы по сравнению с другими учениками в передаче этой ценной информации её семейной школе. * Позже Гао Нин рассказала Хэ Цяню, и они обсудили стратегию проведения встречи. — Гао-шимэй всё ещё выглядит рассеянной, — заметил Хэ Цянь. — Не совсем, — возразила Гао Нин, с задумчивым прищуром глядя в потолок. Губы поджаты. — Просто кажется, что… должно быть что-то большее. Это было слишком просто… — Слишком просто… — подавился Хэ Цянь. Она отмахнулась: — Я имею в виду, слишком прямолинейно. Я просто чувствую, что… есть что-то ещё, что-то большее, что мы упускаем. Что-то настолько важное, что его статус непризнанного сына потерял бы всякую значимость. — Может быть, он действительно переродившийся старый мастер. Их взгляды встретились. — Хм. — Пожалуй, этот слух стоит немного подбодрить, — предложил Хэ Цянь. Она решительно кивнула. — Я продолжу поиски. * Во всё ещё неофициальное расследование Цюндина было уже вовлечено так много участников, что теперь им приходилось встречаться отдельными небольшими группами — у них всё-таки были занятия. К тому же большие собрания выглядели подозрительно. К концу недели несколько учеников, у которых были родственники среди заклинателей, получили известия от друзей и членов семьи. — Хорошо, что мы знаем? — Я получил письмо от подруги из школы Дансю, — начал первый. — И она говорит, что один из их старейшин подтвердил это своим личным ученикам. Очевидно, старейшина обо всём давно знал. Но не хотел упоминать, пока не увидит, что из себя представляет Шэнь Цинцю. — Ну, это ведь хорошо, да? — задумчиво сказал другой ученик. — Если Шэнь-шишу привел его на Конференцию и представил там всем, это всё равно, что сказать, что он не собирается его заменять. — О, может быть, он привел его, как раз потому что об этом ходили слухи! — Надеюсь, это не из-за нас, — пожаловался младший. — Я знал, что нам следовало быть аккуратней со своими расспросами. Но искать было так сложно. Наконец решилась заговорить ещё одна младшая: — Моя мать говорит… — Она дернулась, когда Гао Нин резко откашлялась. — Э-э, мой контакт говорит, что все старейшины школы знают его настоящую фамилию, но из уважения хранят информацию в секрете. Но его семья не связана с совершенствованием. — Скорее, молчат, пока решают, какую позицию занять, — пробормотал другой младший своему другу, и его ткнули, чтобы замолчал. Гао Нин одобрительно кивнула встревоженному юноше, затем оглядела комнату. — Итак, поступающая информация согласуется по следующим пунктам: он был потерян в младенчестве, мы не знаем, как. Вырос вне дома, мы не знаем, где. И вернулся к семье позже, когда они увидели его и заметили сходство... Но по какой-то причине ни при жизни отца ни после его смерти в семейный реестр он внесён не был. Это соответствует тому, что все слышали, верно? У кого-нибудь есть информация, опровергающая данные пункты? Все дружно покачали головами. — Можем ли мы как-то подтвердить остальное? — Мы могли бы проверить, обращались ли они к школе или пригласили независимого заклинателя? — нерешительно предложил один из младших. — Для проверки они должны были использовать талисман родственных связей. — Он выпрямился, увидев ободряющий кивок Хэ Цяня. — Хорошее замечание, шиди. Так же, нужно выяснить почему информация всплыла только сейчас, спустя десять лет после его присоединения к школе? Это стало известно недавно, верно? — высказал Хэ Цянь. Последовали решительные кивки. — А ведь мы искали, — пожаловался один из старших учеников. — Мы начали, когда он только прибыл в школу, и мы заметили эту необычную... привязанность Юэ-шисюна к нему. Но ничего не нашли, — согласился его ровесник. Самые младшие ученики явно были в тихом восторге от того, что являются частью распутывания тайны, которая поставила в тупик даже их старших. — И слухи снова начали ходить… около года назад? — Прямо во время межпикового соревнования, — подтвердил Хэ Цянь. — Когда у него была та травма головы. — Наступило задумчивое молчание. — Что, если… у него была амнезия. Может ли удар по голове обратить её вспять? — Звучит неправдоподобно, — с сомнением сказал один из учеников. — Но мы можем уточнить на Цяньцао. * — Ладно… — вызвалась говорить на следующем собрании одна из младших мастеров, просматривая свои записи. — Оказывается, повторяющиеся травмы головы не включают или выключают воспоминания. — Раздался хор разочарованных стонов. — Но… пускай я и не смогла получить ничего достоверного от Цяньцао, однако мой друг… мой контакт сказал, что Му Цинфан что-то искал в определённой области их медицинской библиотеки вскоре после межпикового соревнования. — Она сделала паузу, чтобы привлечь их внимание. — И это были тематические исследования поведенческих изменений, вызванных устранением блокад в совершенствовании. — Может быть… теория о возвращении старого мастера верна. И блокада мешала ему вспомнить свою предыдущую жизнь? — Говорящий огляделся в поисках поддержки. — Разве у него не было большого скачка в навыках после той травмы? — отозвался кто-то. Полдюжины голов повернулись к их внутреннему агенту, спрятавшемуся в углу комнаты с тарелкой закусок и чашкой чая. Под столь пристальным вниманием Гао Цзясюань скривился. — Мне действительно не нравится об этом говорить… — Он содрогнулся под взглядом Гао Нин и вздохнул. — Но да. Во всех четырёх видах искусства. И становится только лучше. — Он сделал паузу, затем выдал ещё кое-что интересное: — Он стремительно закончил обучения во всех своих классах. И теперь почти во всех предметах его непосредственным учителем является сам Шицзунь. Раздался низкий свист. — Я ему не завидую, — добавил Гао Цзясюань. — Шицзунь очень строгий. Если ты подашь малейшие признаки лени, он отправит тебя к другому учителю. — Неужели он действительно изучает технику живой живописи? — прощебетал младший с широко раскрытыми глазами. Гао Цзясюань пожал плечами. — Если и изучает, то мне не показывает. Не то чтобы он кому-то вообще показывал. — Гао-шицзе, эскизы вышивки, которые ты рассылала, были из его новых работ или старых? — спросил младший мастер зала. — Новых, — медленно произнесла Гао Нин. Их взгляды встретились. — «Минимум пятьдесят лет опыта», — сказали мои источники. Ты же не думаешь… Младший мастер наклонился вперед, его глаза заблестели. — Мы ведь можем поискать в этом направлении? Мастера прошлого, которые уже умерли и которые умели вышивать? — Моя прабабушка находится в закрытом совершенствовании, но когда она выйдет, я могу спросить, — пообещал ученик. — И дочь Фан-шишу может что-то знать. * Фан Аньжун прибыла на собрание в защищённую печатями гостиную главы школы, и, для тех кто её знал, выражение на её лице отображало смесь беспокойства и веселья. — Мельница слухов сделала крутой поворот в… довольно неожиданном направлении, — сказала она. — Моя дочь пишет, что получила запросы. Мужчины-заклинатели стадии формирования ядра или выше, которые умерли не менее тридцати лет назад и обладали талантом к вышивке и четырём искусствам. Собравшиеся главы пиков ошеломлённо замолчали, прежде чем Чэн Аньшо громко засмеялся. — О, да ладно, — ошеломлённо сказал Чжао Юньлань. — Мы так тщательно распускали слухи. Они должны были найти… Даже у суровой Янь Аньмин радостно заблестели глаза. — Ну. Технически. Они правы. Просто смотрят не в том направлении. — Мы будем следить за ними. Нам нужно будет как можно скорее привезти в школу Цю Хайтан, когда информация, наконец, станет достоянием общественности… нет? Янь Аньмин покачала головой. — Нам нужно хотя бы немного отсрочить её приезд. Я обсудила это с Лу Чжигуаном. Мы должны дать ей хотя бы немного времени, чтобы понять, сколько внимания она получит от ранее незаинтересованных сторон, прежде чем приедет в Цанцюн. Так у нас будет немного времени приспособиться к её новым обстоятельствам. Лу Чжигуан готов отправить её сюда, но, по его мнению, она потом захочет вернуться в Линчень, преподавать. И если его ожидания оправдаются, ей нужно знать, с чем она столкнется за пределами нашей защиты. Глава пика Сяньшу Сю Аньжань серьёзно кивнула. — Для юной леди, всё время находившейся под чужой защитой, существует множество ловушек. И такие расставленные для неё ловушки, поймают и юного Шэнь Цинцю. Мы можем принять её на Сяньшу, если ей вдруг станет неловко пребывать на Цинцзине. — Сяньшу стал бы для неё идеальной средой, — тепло согласился Шэнь Аньвэй. — Спасибо, Сю-шимэй. — И Ци-шимэй с нетерпением ждёт с ней встречи, — с улыбкой признала Сю Аньжань.