Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Шэнь Цинцю нашел Дуань Цинцзе там, где и ожидал — сидящим за столом у забора, огораживающего поле с экспериментальным стадом овец Линъю, он как раз повернулся поприветствовать пришедшего Шэнь Цинцю. Сяо Куай — маленький жёлтый пёсик — лежавший до этого под столом, вылез и радостно оббежал несколько раз вокруг Шэнь Цинцю, прежде чем вернуться к Дуань Цинцзе. — Шэнь-шисюн, спасибо, что согласился перенести место встречи. Мы только что подстригли наше маленькое стадо, и загадочная овца расстроена. — О? Что было под шерстью? — Мы только что подстригли его. Пока не ясно, как быстро она растёт. Но ему не нравится, что они выглядят теперь по-другому. Мы ведём наблюдения. Теперь, когда Шэнь Цинцю обратил внимание, то увидел одинокое существо; тоже в поле как и все, но явно отдельно от остальной группы. Оно скорбно наблюдало за стадом, похоже, не собираясь к ним приближаться. — Скрещивания не наблюдались? Дуань Цинцзе покачал головой. — Нет, всё стадо состоит из овец, и ни одна из них не беременна. Мы наблюдаем, на случай, если что-то произойдёт. — Он обернулся, когда угрюмая демоническая овца приблизилась к забору, опустив голову. — Бедняжка. Не волнуйся, приятель, через несколько месяцев они будут выглядеть точно так же, как ты помнишь. — Дуань Цинцзе снова повернулся к Шэнь Цинцю. — Возможно, нам придется изменить график стрижки, чтобы несколько овец всегда выглядели знакомо. Шэнь Цинцю оглядел загадочную овцу — они всё ещё не были уверены, был ли это гибрид или новый вид. Она оперлась подбородком на забор и угрюмо вздохнула, словно ученик-подросток. — Как она отреагировала, когда их заперли на зиму? — Никаких реальных проблем, — пожал плечами Дуань Цинцзе. — Она не пыталась сбежать. Однако у неё была привычка охотиться и есть мышей, что вызвало довольно бурную реакцию у младших. — Шэнь Цинцю моргнул, глядя на него. — Летом она переключается на жуков и ящериц. — Овца оживилась при упоминании любимых лакомств; её уши дернулись в их направлении. — Может быть, небольшая игра с новыми мелкими существами поднимет ей настроение? — рискнул предложить Шэнь Цинцю. — Принести ей каких-нибудь насекомых для охоты, или что-то в этом роде. — Ей будет скучно без стада, — согласился Дуань Цинцзе. — А скучающие звери — непослушные звери. — Они оба обернулись к прибывшему Лю Цингэ. — Я только что разговаривал с одним из кукловодов Чжуанцзао, — сказал он им. — Ускоряющие талисманы не сработают. Слишком много конфликтов с остальными чарами. — Ох. Жаль, — вздохнул Дуань Цинцзе. — Ну, идея была хорошей. Хотелось бы достичь какой-то реалистичности. Подошёл один из старших учеников, чтобы подменить Дуань Цинцзе в наблюдении за стадом, а трое будущих глав пиков отправились к другому загону, чтобы провести свой эксперимент. * Для этого теста они планировали использовать мелкого хищника, но из-за смены места проведения эксперимента пришлось заменить его на угреголового лося. Дуань Цинцзе подвел одного из стада Линъю к подготовленному манекену — мешку с опилками. Угреголовый лось был по своей природе пугливым существом, но Дуань Цинцзе удалось его успокоить. По его сигналу Шэнь Цинцю осторожно подошёл и активировал талисман. Дуань Цинцзе держал голову угреголового лося и бормотал ему что-то ласковое. Талисман сработал, создав точную копию существа. Шэнь Цинцю ловко отступил от нервного животного и кивнул Дуань Цинцзе. — Замечательно, — обрадовался тот, рассматривая манекен. — И он продержится так… Они отвлеклись слишком рано — увидев свой дубликат, угреголовый лось недоумённо отпрянул, но тут же принялся атаковать. — Ну. Теперь мы знаем, что модифицированные талисманы работают. И, я думаю, его хватило бы шичэня на два, — сказал Шэнь Цинцю с безопасного расстояния, наблюдая, как угреголовый лось триумфально топчет останки своего «соперника». — Да, — вздохнул Дуань Цинцзе. — Хорошо, Гэн Жуй, ты его победил. Иди. — Затем, повернувшись к Шэнь Цинцю, он продолжил: — Знаешь, может быть, таксидермический образец доставит меньше проблем, несмотря на дополнительную работу. — Мы можем использовать оригинал бесконечно долго, — согласился Шэнь Цинцю. Пока они смотрели, животное с важным видом отошло от останков манекена и бросилось к опушке деревьев, когда случайный порыв ветра сдвинул обломки. — Из этого пастбища он не выберётся, — сказал Дуань Цинцзе. — Пойдемте пить чай, пусть побегает. Они присоединились к Лю Цингэ и маленькому желтому пёсику, которые остались ждать на краю поля. — В следующий раз, когда вы будете копировать существ, я бы очень хотел находиться поближе, — нахмурился он. — Чем больше людей, тем сильнее нервничает лось, — возразил Дуань Цинцзе. — Но да, я думаю, что мы вернёмся к использованию чучел, даже если это принесет больше хлопот. Гэн Жуй — самый спокойный в нашем стаде. Они отступили к скамейке за забором, и Шэнь Цинцю начал обновлять свои записи. — Я тут подумал, — начал Дуань Цинцзе. — Фальшивые куклы двигаются слишком медленно, чтобы действительно представлять хоть какую-то сложность, верно? И, очевидно, добавление ускоряющего талисмана помешало бы технике кукольников. Но что, если бы мы использовали замедляющие талисманы на учениках? – О! Да, это может… — Шэнь Цинцю повернулся к Лю Цингэ. — Лю-шиди, это может быть полезно? Замедляющие талисманы не влияют на скорость мышления… Лю Цингэ кивнул. — Это может сработать. Не помешает дать им больше субъективного времени, чтобы всё обдумать. Нам придется тщательно откалибровать их, чтобы сделать реалистичнее… — Я пошлю записку кукловодам.

***

Глава 347

Когда Лю Цингэ вызвали к учителю, он не ожидал, что там будет и Шэнь Цинцю. Недоумённо выглядящий Фэн Аньху, вручил Лю Цингэ записку, сочувственно похлопал его по плечу и ушёл. Лю Цингэ удивлённо моргнул на оставшегося Шэнь Цинцю, затем прочитал записку. Она была от одного из мастеров зала, который писал Фэн Аньху в раздражённом тоне. Двое учеников Байчжаня в настоящее время находились в Тёплом Красном Павильоне. Не из-за неуплаты услуги, заверил шицзуня мастер зала — Лю Цингэ надулся от этой мысли, — а потому, что пытались «спасти» одну из местных работниц. Похитив её. — Юная леди не пострадала, — сказал Шэнь Цинцю, наблюдая за Лю Цингэ поверх веера. В его холодном, мягком голосе слышался намек на смех. — Но с учениками нужно разобраться. Мадам хотела бы, чтобы их выпроводили, пока они не подняли волнения. — А почему здесь ты? — резко и смущенно спросил Лю Цингэ. Подобные инциденты должны решаться в рамках пика. — В качестве проводника, шиди, — легко объяснил Шэнь Цинцю. — Я знаю вовлечённых людей. У шиди есть вопросы? — спросил он, закрывая веер. — Этот шисюн может дать совет, чего ожидать. Лю Цингэ закатил глаза и направился к выходу. — Я уже знаю, что ты ходишь туда собирать сплетни, — отрезал он. — Юэ Цинъюань мне рассказал. Шэнь Цинцю последовал за ним, выглядя раздражённым тем, что его уловка раскрылась. — За сплетнями и музыкой. Он рассказал тебе? — Ты пытался заставить его ревновать? Юэ-шисюна? Шэнь Цинцю моргнул. — С чего бы Юэ-шисюну ревновать? — Шэнь Цинцю. Веер снова открылся. — Полагаю, он мог беспокоиться, что я нанесу ущерб репутации школы… — Шэнь Цинцю! — Но я уже всё объяснил. Дамы конечно очень красивы и очаровательны, но Гао Цингао был достаточно любезен и поделился некоторыми очень полезными техниками медитации. Да, Лю Цингэ был готов поспорить, что у пика аскетов нашлось бы немало эффективных методов усмирения внутреннего огня. С другой стороны, почему Шэнь Цинцю их использовал: — К тому же, они все женщины. Я уже знаю, что тебе нравятся только мужчины. Шэнь Цинцю споткнулся. — Что? Лю Цингэ посмотрел на него с сомнением. — Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю фыркнул. — Мне никто не нравится… Лю Цингэ нахмурился. — Как часто ты используешь эти техники? Шэнь Цинцю ускорил шаги и догнал его, прикрыв лицо веером. — Я не буду обсуждать это с тобой. Поторопись, мадам не любит ждать. Лю Цингэ последовал за ним, довольный тем, что обернул маленькую уловку Шэнь Цинцю против него, но также и озадаченный. * К тому времени, как они добрались до борделя, наступил ранний полдень — глупые ученики, должно быть, попытались провернуть свою аферу ещё утром, — и в Теплом Красном Павильоне было спокойно. При дневном свете фасад здания представлял собой элегантную чайную. Артисты и слуги здесь были привлекательней и проявляли больше внимания к своим гостям, что неизбежно повышало цену, но для джентльменов не было ничего неприличного прийти сюда пообедать. Среди присутствующих Лю Цингэ заметил нескольких преуспевающих торговцев и мелкого городского чиновника. Было даже несколько женщин; небольшая группа респектабельных замужних дам, которые обедали за ширмой, видимо, чтобы себя побаловать. Своим усиленным благодаря совершенствованию слухом Лю Цингэ мог уловить тихий фоновый шум обычной жизни в комнатах вокруг и над ними — оживленная кухня, женщины, спрашивающие, где шпильки и куда подевалась пудра, какие-то смешливые сплетни и чей-то сильный кашель в отдельном помещении. Шэнь Цинцю выглядел здесь как дома; хозяйка, сопровождавшая их, похоже с ним знакома. Было странно видеть, как кто-то относился с большим дружелюбием к Шэнь Цинцю, чем к Лю Цингэ. Их провели к столику, принесли чай и попросили подождать. После — скорее всего — тщательно рассчитанного времени ожидания — хозяйка, должно быть, была недовольна этой ситуацией и пыталась это показать, — их провели мимо чайной, в глубь. Своенравные ученики были пристыжены, сонливы и дезориентированы — одурманены. Лю Цингэ быстро проверил их и обнаружил, что они невредимы. И связаны… красными вервиями бессмертных. Лю Цингэ покраснел. Зачем они были нужны борделю? Он не осмелился спросить. Возможно, такого рода вещи случались достаточно часто, чтобы оправдать расходы. Или, возможно, они были куплены по профессиональным причинам. Он не смотрел на Шэнь Цинцю. Он не мог себе представить, чтобы его шисюн позволял кому-либо… нет, Шэнь Цинцю не приходил сюда как клиент, он знал это. Думать здесь было трудно. — Шиди смущен? — радостно спросил Шэнь Цинцю. — Шиди краснеет. — Это всё благовония, — раздраженно сказал Лю Цингэ. — Ладан, почтенные заклинатели, — услужливо сказала их проводница. — Мы проветрили комнату как раз перед вашим приходом. Шэнь Цинцю одобрительно кивнул; очевидно, для него это имело гораздо больше смысла, чем для Лю Цингэ. Как только они убедились в благополучии двух учеников, их повели на встречу с хозяйкой. — Один хотел спасти барышню от её ужасной жизни, а второй — помочь своему другу, — сухо сказала мадам. — Женитьбу ей, как вы понимаете, не предлагали, потому что доблестный молодой человек не в том положении, чтобы выбирать себе жену. Шэнь Цинцю кивнул. — Она невредима? Мадам, явно довольная его вопросом, кивнула. — Она одурманила их обоих — у нас есть ладан, специально для совершенствующихся — и отправила сообщение мне. — Разумеется, мы также компенсируем вам расходы на благовония, — предложил Шэнь Цинцю. Мадам кивнула и предъявила счёт. Лю Цингэ принял его от имени пика, пробежался по нему глазами, и, едва сдержав вздох, подписал. Очень дорогая ошибка. Пока Шэнь Цинцю и мадам обменивались любезностями, взгляд Лю Цингэ блуждал по комнате. На стене висел небольшой рисунок, в котором он узнал работу Шэнь Цинцю. На нем были изображены две молодые дамы — очень хорошенькие и едва одетые. Они прижались друг к другу на архатской кушетке, явно секретничая. Это были просто линии на бумаге, но он почти слышал хихиканье. Несмотря на то, что они были полураздеты, в рисунке не было ничего пошлого — это был просто набросок подруг, обменивающихся сплетнями, а не одна из тех развратных иллюстраций, предназначенных для того, чтобы возбудить зрителя. Это было мило. Он задавался вопросом, была ли сцена взята из жизни, портреты кого-нибудь из тех очаровательных, изысканных молодых женщин, которых они встретили по пути сюда. — Чуть ранее я слышал, как кто-то кашляет, — сказал Лю Цингэ, прежде чем их выпроводили. — Если что-то серьёзное, у нас есть врачи. Мадам окинула его оценивающим взглядом и улыбнулась. — Какой вдумчивый молодой человек. Врач с Цяньцао уже выписал ей рецепт, и она идёт на поправку. Обратный путь в школу был очень тихим, и Шэнь Цинцю откланялся, как только они ступили на её территорию. Лю Цингэ не стал читать проштрафившимся ученикам нотации — их наказание будет оставлено на усмотрение шицзуня. Однако он рассказал им, что Фэн Аньху был лично уведомлён об их проступке, и оставил вариться в этом знании. После того, как они опозорили пик перед посторонними и Шэнь Цинцю, это было меньшее, чего они заслуживали. Лю Цингэ пошел умываться, чтобы никто не почувствовал на нем запах благовоний. У него не было настроения выслушивать подколки от своих соучеников. Он подумал о том, что узнал о Шэнь Цинцю этим днем. Было приятно обернуть его маленькую уловку против него самого, смутить Шэнь Цинцю так, как он надеялся смутить Лю Цингэ. Даже если с его стороны было несколько грубо обсуждать что-то настолько личное. Лю Цингэ задался вопросом, знал ли Юэ Цинъюань, что Шэнь Цинцю практиковал эти усмиряющие огонь медитации. И практиковал их настолько усердно, что, по-видимому, не знал, какой тип людей ему в принципе интересен. Лю Цингэ был готов поспорить, что Гао Цингао дал ему собственное расписание медитации Кусина, надеясь, что Шэнь Цинцю сам внесет необходимые коррективы. А Шэнь Цинцю, как недавно понял Лю Цингэ, был перфекционистом. Тип ученика, за которым им пришлось бы наблюдать, будь он на Байчжане, чтобы тот не пробирался на тренировочные площадки в нерабочее время и не доводил себя до изнеможения. Юэ Цинъюань никогда бы не стал его подталкивать… Ладно. Не стал бы подталкивать его теперь, когда Шэнь Цинцю принял его присутствие в своей жизни. Возможно, Юэ Цинъюань знал. Может быть, именно поэтому он казался совершенно довольным их нынешней тесной дружбой. В таком случае... Они и так и так все будут жить отдельно, как главы пиков. Если Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань так и останутся лишь лучшими друзьями… В последнее время Шэнь Цинцю был достаточно терпим. Видеть его чаще не стало бы такой уж проблемой. Возможно, они могли бы даже регулярно вместе обедать. Лю Цингэ получил бы возможность вблизи наблюдать, как Юэ Цинъюань загорается при его виде. И если Шэнь Цинцю не возражал быть громоотводом для более одержимых наклонностей Юэ Цинъюаня, Лю Цингэ тем более не стал бы препятствовать. Лю Цинге почувствовал лёгкий жар от мысли об открывшихся ему вдруг возможностей; когда он добрался до купальни для старших учеников, то проигнорировал стойку с нагревательными талисманами. Может быть, какое-то время ему и самому стоит попробовать эти усмиряющие жар медитации.