Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Шэнь Цинцю много думал о том, что делать с Шан Цинхуа. Нервный автор теперь сильно отличался от того зашуганного, полностью лишенного мотивации человека, каким его помнил Шэнь Цинцю из того пока не случившегося будущего. Несмотря на обширные знания Шан Цинхуа о Сюжете и мире, чтобы изменить ситуацию, его приходилось подталкивать на каждом шагу. Казалось, у Шан Цинхуа даже не было никакого плана по сохранению собственной жизни, помимо передвижения от одной сюжетной точки к другой. Конечно, он был от всего этого не в восторге, но послушно плёлся вперед, как будто отбывая тюремный срок. Теперь он определённо был счастливее. Шэнь Цинцю видел, как тот заводил друзей, дразнил своих подчинённых и гордился своей ролью в школе. Он был взволнован работой над своим романом и с нетерпением ждал будущего. Шэнь Цинцю надеялся, что его заметки о демонических социальных практиках и ухаживании станут ещё одним толчком и позволят Шан Цинхуа увидеть агрессию Мобэй-цзюня в новом свете. Всё это уже окупилось; Шан Цинхуа, если только Шэнь Цинцю не сильно ошибался, уже пытался внести крошечные изменения в сюжет, заранее удаляя критические элементы. В предыдущих жизнях Шэнь Цинцю предположил, что Шан Цинхуа сумел пройти через сюжет, считая, что этот мир, в конце концов, не настоящий. Люди, которым суждено умереть, не были настоящими людьми. А когда всё закончится, он просто вернётся домой. Шэнь Цинцю думал точно так же, пока Конференция не подверглась нападению в тот самый первый раз. Он не смог проигнорировать опасность, в которой находились ученики, когда она угрожала им прямо у него на глазах. Теперь он пытался компенсировать своё прошлое бездействие. И, возможно, на этот раз он мог бы вмешаться ещё раньше. Это стало бы хорошим практическим опытом, перед тем, как он наберёт необходимые 80% сходства и достигнет своей цели. Но это была задача на будущее. Что касается здесь и сейчас, Шэнь Цинцю не думал, что Шан Цинхуа действительно хочет вернуться в «реальный» мир как таковой. Скорее, он хотел избежать вины за участие в Сюжете и возможных последствий. Чтобы предотвратить это, Шан Цинхуа должен был захотеть остаться здесь. Счастливый и удовлетворённый. Это означало показать ему, что Сюжет не высечен в камне — что довольно трудно, поскольку есть события, которых нельзя избежать. Но их реакция на подобные события была им вполне подвластна. Шэнь Цинцю подумал, что если он раскроется сейчас, то это подорвёт весь тот прогресс, которого Шан Цинхуа достиг — тот подумает, что изменения были результатом вмешательства Шэнь Цинцю, а не его собственного. Частично это, конечно, было именно так. Но Шан Цинхуа тоже сыграл свою роль. К счастью, у него была отличная начальная точка; Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа совместно работали над семинаром по написанию художественной литературы. Стоило начать с народных сказок. Чтобы дать ученикам пример для работы, Шэнь Цинцю написал короткую историю о человеке с волшебной кистью, который вошел в созданный им мир. В ней использовались несколько сюжетных знакомых ученикам ходов, без точного копирования элементов других сказок. Он заранее отправил историю Шан Цинхуа, надеясь, что тот подумает над ней и что обсуждение даст ему возможность подтолкнуть Шан Цинхуа к приверженности этому миру. Когда Шан Цинхуа прибыл на запланированную встречу, то всё ещё выглядел удивленным. — Это ты написал? — заморгал он. — В качестве примера для учеников, — ответил Шэнь Цинцю. — После того, как они её прочитают, у меня есть подготовленный анализ тем и структуры сюжета. — О, да ладно, — начал жаловаться Шан Цинхуа. — Дай им хотя бы историей насладиться, прежде чем начать анализировать. — Мы можем сначала обсудить прочитанное, чтобы они могли сформировать свои собственные идеи. — Я не это имел в виду. — Шан Цинхуа разгладил страницы кончиками пальцев. — Концовка не такая, как я ожидал, — нервно пояснил он. — Обычно проклятые артефакты уничтожаются, и жертва возвращается к своей обычной жизни. — Но кто бы не хотел жить в прекрасном мире, созданном им самим? — спокойно парировал Шэнь Цинцю. — Разве в такой истории это можно назвать счастливым концом? — Ну, да, но в подобных историях ведь всегда есть подвох. Красивая женщина хочет никогда не стареть, в итоге умирает, чтобы не постареть ни на день. Что-то вроде этого. — Хм. — Шэнь Цинцю поразмыслил над этим. — Но возвращение к обычной жизни после столь невероятного события едва ли можно назвать хорошим концом. Шан Цинхуа моргнул. — Да, такой конец не... он и правда звучит как-то незавершённо. Я имею в виду для читателя. — Но чтобы получить по-настоящему счастливый конец, главный герой должен хорошо потрудиться. Что ж, будет интересно получить отзывы учеников, — бодро продолжил Шэнь Цинцю. — Для второго занятия, я предлагаю сделать упражнение — мы попросим их проанализировать существующие народные сказки и романы и записать сюжетные линии на листочках бумаги. Сложить все сюжетные линии первого акта в одну чашу, второго акта — в другую и так далее. Затем мы попросим их вытянуть по листочку из каждой чаши и написать новую историю, используя эти подсказки. Лицо Шан Цинхуа исказилось от отвращения. — Это так механически. Здесь нет места для импровизации. Я бы предложил групповое письменное упражнение. Каждый человек начинает рассказ и передает его следующему члену группы… — Это оставляет большую часть группы без дела, — возразил Шэнь Цинцю. — Лучше подойдёт для внеклассного проекта… * Лю Цингэ проснулся этим утром от яркого и сбивающего с толку сна, в котором он был наложником, взятым в императорский гарем. Он должен был пройти собеседование с императорским супругом Шэнь Цинцю, прежде чем его допустят к самому императору — Юэ Цинъюаню. Шэнь Цинцю во сне был таким же холодным и отчуждённым, как и в реальности, но одетым гораздо искуснее. Он расспрашивал Лю Цингэ о поэзии, и они играли в ци, прежде чем он, по-видимому, прошел тест. К сожалению, Лю Цингэ проснулся, так и не дойдя до императорских покоев. Лю Цингэ много думал о том, что Шэнь Цинцю сказал ему по дороге на Конференцию. И о многом другом — Шэнь Цинцю, очевидно, не заметил, как флиртуют Чжан Жунши и Чжэн Цзюнь, не обращал внимания на различных приезжих учеников или последователей внешней школы, которые годами пытались ухаживать за ним. Лю Цингэ думал, что тот просто игнорирует их в пользу гораздо более выгодного статуса Юэ Цинъюаня. Но теперь, когда их отношения потеплели, не было никаких признаков дальнейшего развития. Лю Цингэ задавался вопросом, почему, но тот их разговор по дороге дал ему ответ. Шэнь Цинцю, видимо, действительно считал, что он и Юэ Цинъюань просто лучшие друзья. А Юэ Цинъюань не хотел на него давить — ошеломляющий разворот после многих лет всё более отчаянных попыток. Однако в конце концов Шэнь Цинцю все поймёт. Вероятно, когда прекратит свои усмиряющие внутренний огонь медитации. И, поскольку они оба были его боевыми братьями, Лю Цингэ должен будет присутствовать на их свадьбе. Это будет событие, запланированное на благоприятную дату за год вперёд, и ему не удастся уехать куда-нибудь подальше под каким-нибудь благовидным предлогом. Придется смотреть, как они кланяются своим учителям и святыне главам-основателям, смотреть, как они делят чашу. Затем смотреть, как они покидают собрание под приветствия и веселые шутки толпы, ресницы Шэнь Цинцю застенчиво опустятся... Лю Цингэ спохватился и покраснел. Застенчивый Шэнь Цинцю? Нелепость. Он взял свой тренировочный меч и направился в зал для старших на утреннюю тренировку. * После тренировки, ванны и завтрака голова у Лю Цингэ немного прояснилась. Но неуверенность всё ещё грызла его изнутри. Он больше не боялся, что Юэ Цинъюань проигнорирует его в пользу Шэнь Цинцю. Однако, даже будучи согласным как на роль друга Юэ Цинъюаня, так и его мужа, он всё же хотел знать, к чему готовиться. Если бы только их отношения уже начали наконец двигаться. Хоть куда-то! Может, ему стоит просто спросить Шэнь Цинцю. У него бы не было причин скромничать, если Юэ Цинъюаня нет рядом. К тому же, Лю Цингэ всё равно планировал сегодня увидеться с ним. Прибыв на Цинцзин, он встретил уходящую ученицу с Цюндина. Она выглядела немного измотанной. — Обычно в это время у вас не должно быть много работы, — заметил Лю Цингэ. — Старый мастер Шэнь получает много писем, — объяснила она. — И большая часть от глав школ и старейшин, так что к ним требуется особое внимание. Лю Цингэ нашел Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа в одном из павильонов, они как раз собирались. Похоже, они были заняты планированием одного из… их общих занятий. Шэнь Цинцю поднял голову и улыбнулся. — Лю-шиди, добро пожаловать. Лю Цингэ на мгновение сбился с шага. Редкие улыбки Шэнь Цинцю обычно были направлены на Юэ Цинъюанья. Шан Цинхуа рядом ошеломлённо заморгал. — У тебя есть немного времени? Я хотел поговорить о создании нескольких совместных тренировочных сценариев для младших учеников Цинцзина. Шэнь Цинцю кивнул: — Конечно, мы только что закончили. О, и я нашел кое-какую информацию, которая может тебя заинтересовать. * Лю Цингэ был в одном из зданий подготовки к миссии Байчжаня, изучая карту, и поднял голову, когда вошел Не Чжуан, всё ещё держа в руке его записку. — Ты быстро. Надеюсь, я ничего не прервал? Не Чжуан пожал плечами. — Отрабатывал упражнения на ноги; у тебя точно будет что-то поинтереснее. Лю Цингэ ухмыльнулся. — Возможно. Хочешь пойти за Нюй Юань Чань? — За самим Нюй Юань Чань? — повторил Не Чжуан, садясь. — Я не слышал ни о каких сообщениях о них. Такие миссии обычно расхватывают учителя. — Шэнь Цинцю говорит, что здесь есть признаки одного из них, — сказал Лю Цингэ, постукивая по карте. — Он пытается тебя убить? — с искренним беспокойством спросил Не Чжуан. Лю Цингэ фыркнул. — Пока он пытается сделать это, используя экзотических монстров, я в деле. Хочешь пойти? — Непременно. Лю Цингэ подозревал, что Не Чжуан уже решил вернуться в Цинхэ Не, даже если сам ещё этого не осознавал. Это был бы хороший шанс повеселиться с его любимым двоюродным братом перед тем, как тот уедет.