Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Цюндин гудел от — очень сдержанного — возбуждения, из-за начавших поступать извне запросов и новостей. Настолько, что начавшийся переполох в итоге привлёк внимание старших — если, конечно, те с самого начала не следили — которые спешно ограничили доступ к почтовому двору, оставив его только персоналу и курьерам. Обязанности корреспондента ещё никогда не были так популярны. Тем не менее, случившиеся изменения не помешали младшим делиться информацией, поступающей от их семей и друзей. — Но что, если это правда? — прошептал один из младших учеников, задыхаясь и широко раскрыв глаза. — Тогда нам повезло, что он не интересуется политикой, — глубокомысленно ответил старший. Группа младших учеников разразилась волной облегченного хихиканья. — Это точно. * Гораздо меньшая и более сдержанная группа старших собралась в пустом кабинете, чтобы обобщить результаты собственных усилий. Гао Нин откашлялась и начала: — Думаю, мы все сошлись на том, что старший брат — который наследник дома — покупал нечистые артефакты и руководства по совершенствованию. Остальные старшие ученики Цюндина, находящиеся в комнате, закивали и издали несколько согласных звуков. — Родители и наследник — единственные, у кого был бы доступ к суммам денег, которые упоминались в отчёте, — добавил один из них. — А наибольшие расходы последовали как раз за смертью родителей. Разумеется, свои покупки он мог начать и раньше. Но только после смерти родителей он принялся опустошать семейные сбережения и продавать украшения открыто. — Однако я не исключаю, что идею ему подал один из родителей, — предположил Хэ Цянь. — Мои источники говорят, что Цю Цзяньло не скрывал, что хочет присоединиться к школе совершенствования, — добавила другая старшая. — Но его родители даже думать об этом не хотели. Он был их единственным сыном. Единственным признанным сыном, — поправила она себя. — Твои источники… не хотелось бы показаться навязчивой, шицзе... — Мои источники, это другие зажиточные семьи в городе, — щедро поделилась младшая мастер зала. — Сверстники Цю Цзяньло уже выросли и переженились, но хорошо его помнят. Он был среди них довольно популярен. Ну или как минимум не вызывал неприязни. Чего нельзя было сказать о более старшем поколении. Они считали, что во время траура он вел себя неподобающе. Хэ Цянь оторвался от своих записей. — Неподобающе? Куртизанки и вечеринки? — Не проявлял должной сыновней почтительности. И отвергал некоторых посетителей, которые были друзьями его родителей, даже старших. — А-а. — Да, довольно скучно. Ничего похожего на того молодого наследника, который гонял по главной площади на лошади. — Далее в их обсуждении последовала предсказуемая пауза, чтобы поделиться похожими историями. Затем они вновь вернулись к теме. — У меня есть еще кое-что о других семьях в городе, — начал ещё один старший. — Некоторые из тех посетителей, которым отказали, интересовались брачным союзом. Родители уже планировали помолвку для Цю Цзяньло, но свадьбу пришлось отложить из-за траура. И он отвергал даже намеки на расспросы о сестре. — Может быть, он уже истратил ее приданое и не хотел, чтобы это всплыло наружу? — предположила Гао Нин. — Возможно. Она была всего лишь шу-дочерью, но, судя по всему, ди-жена относилась к ней как к родной. Она бы позаботилась о ней. — Потому что других дочерей не было, — задумчиво сказала Гао Нин. — Сначала обручили брата, потом собирались рассмотреть предложения для дочери — когда должна была быть свадьба Цю Цзяньло, кто-нибудь помнит, назначали ли они дату? — Она пролистала общие записи, лежащие на столе. — Они только готовились к обмену подарками, — ответил Хэ Цянь. — Значит, до свадьбы было ещё несколько месяцев. Думаешь, это как-то связано со временем смерти родителей? Гао Нин пожала плечами. — Может быть. Если это была месть, то зачем ждать так долго? Если вы хотите разрушить богатый дом, зачем ждать, пока сыну исполнится двадцать лет, и он станет взрослым, который сможет унаследовать и управлять бизнесом? — Но с результатами не поспоришь. Дом Цю функционально вымер, сыновья мертвы, а в живых осталась только одна дочь. У родителей должен был быть запасной план. — Может быть, поэтому они взяли его обратно в дом — как угрозу старшему сыну, если он не образумится, — предположил Хэ Цянь. — Конечно, отец никогда бы её не осуществил. Но одной этой угрозы уже могло быть достаточно. — Это могло бы объяснить, почему они не представили его обществу и не внесли в семейный реестр, — продолжила размышлять Гао Нин. — Потом вышло бы неловко. — Она постучала карандашом. — Он вырос на улице, и они явно ожидали, что он будет необразованным простолюдином. Но если он переродившийся заклинатель, то мог оказаться настолько хорош, что стал затмевать наследника. — Ты всё же склоняешься к перерождению! — рассмеялся один из учениковя. Гао Нин махнула ему карандашом. — Улики ни о чем конкретно не говорят, но наводят на размышления. Мы еще не нашли объяснение вышивке. Или его таинственному скачку в мастерстве. — Однако то, что он не сохранил память о прошлой жизни, не имеет смысла, — возразил Хэ Цянь. — Может, он умер до того, как сформировал золотое ядро? — предположил ученик. — Даже если бы он начал поздно или совершенствовался без открытых духовных вен, то точно смог бы закончить формирование ядра, скажем, к шестидесяти годам. — Он мог быть одним из учеников старого мастера Шэня, из тех, кто покинул школу, чтобы пойти на имперскую государственную службу. Иногда они возвращаются после выхода на пенсию, — предложил другой. — Я продолжу копать в эту сторону, — решила Гао Нин.

***

Глава 350.

В гостевом павильоне на пике Чжицзи Линь Циншуй, видимо, отрабатывал свои навыки — стол был накрыт на пятерых. Он любезно поприветствовал вновь прибывших: Ци Цинци, Дуань Цинцзе и Жуань Цинжуаня. — Кого мы ждём? — с любопытством спросила Ци Цинци. Линь Циншуй грациозно указал на дорожку позади себя, где как раз появился Му Цинфан. Врач выглядел несколько озадаченным присутствием Ци Цинци. — Один балл в пользу Линь-шисюна, — похвалил Жуань Цинжуань. Му Цинфан вздохнул, присаживаясь на свободное место. — У гениальной жены по ядам действительно вышел новый том, или это была наглая ложь? — Вышел, и ты его получишь, Му-шисюн, — безмятежно ответил Линь Циншуй. — После чая. — Ты читаешь её? — удивлённо спросила Ци Цинци. — Могу я одолжить том, когда ты закончишь? Му Цинфан моргнул и осторожно кивнул. — Да, читаю… хотя у меня не хватает нескольких томов. А у Ци-шицзе…? — У меня их довольно много, я составлю список, — согласилась она. Занявший своё место Дуань Цинцзе обменялся сочувствующим и веселым взглядом с Жуань Цинжуанем, затем спросил: — Лю Цингэ сегодня не будет? — Он только что уехал на охоту со своим двоюродным братом. А Шан Цинхуа с Ли-шибо наносят визиты торговцам. — Шан Цинхуа — одна из тем, которые нам надо обсудить, — зловеще сказала Ци Цинци. — Он распространял самые нелепые слухи, но тревожился из-за самых пустяковых баек. Некоторые даже пытался опровергнуть, но, когда его об этом спрашивали, отказался назвать причину. — Значит, мы возвращаемся к тому, что он знал Шэнь Цинцю до школы? — Жуань Цинжуань достал блокнот и карандаш. — И пытается для него что-то скрыть. Или от него. — Хм! — Что-то, что сам Шэнь Цинцю не скрывает, по крайней мере, больше не пытается, — добавил Линь Циншуй. — Он мало общался, если рядом с ним не было кого-то из нас. Но совсем не обижался на слухи. А он должен был их слышать. — А какие слухи он пытался опровергнуть? — спросил Дуань Цинцзе. — Про то, что Шэнь Цинцю усыновил добрый странствующий заклинатель, — сообщил Линь Циншуй. — Что опять же наводит на мысль, что он знал старого, плохого учителя Шэнь Цинцю, — задумчиво сказала Ци Цинци. — И мы знаем, что он был совсем не добр. Но… Линь-шиди? — Шан Цинхуа не из семьи совершенствующихся, — подтвердил Линь Циншуй. — Я проверил. Его семья и раньше отправляла младших сыновей в Цанцюн, но всегда в качестве учеников внешней школы. Ци Цинци кивнула. — Мне интересно, мог ли у него и Шэнь Цинцю быть один и тот же учитель. Если бы этот плохой учитель был наставником в доме Шан и его уволили, ему пришлось бы переместиться достаточно далеко, чтобы уйти от слухов. — И в итоге он оказался… в том доме, где родился Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа довольно нервный, даже сейчас, — согласился Дуань Цинцзе. — Но, когда он только появился в школе, было ещё хуже. — Он говорил, что не был любимым сыном, — не возразил Жуань Цинжуань. — Сомневаюсь, что они наняли бы для него репетитора. — Во всяком случае, не самого лучшего. Шэнь Цинцю описывал его как, э-э, «опытного, но с плохим характером», — процитировала Ци Цинци. Му Цинфан нахмурился, потягивая чай. — Ну, что бы ни скрывалось за слухами, Юэ-шисюн точно обо всём уже знает, — сказал Дуань Цинцзе. — О? — Точно знает. Он ближе всех к Шэнь Цинцю, и даже присутствовал, когда его учителя занимались этим «деликатным личным делом». И не выглядел взволнованным на конференции, несмотря на сплетни. — И Шэнь Цинцю тоже, — согласилась Ци Цинци. — Знаешь, что меня беспокоит? То, как Шэнь-шисюн вёл себя на конференции с другими, так же, как вёл себя раньше с нами. — Он был очень сдержан, — согласился Му Цинфан, наконец вступив в разговор. — Честно говоря, я даже рад. Если бы он был так же откровенен с посторонними, как с нами во время групповой миссии… — Все согласно закивали, включая Линь Циншуя, которого тогда с ними не было. Он не удивился, когда ему рассказали об иньской природе Шэнь Цинцю, но тихо ужаснулся тому, как легко тот об этом им поведал. — Был сдержан, пока не ввязался в тот спор, — добавил Жуань Цинжуан. Дуань Цинцзе рассмеялся. — Да, когда он так себя ведёт, я не могу представить его никем иным, кроме учёного. В такие моменты, глядя на него, ни за что не догадаешься, что он был богатым молодым господином. — Ну… — Жуань Цинжуань задумался. — О нём ходило много сплетен, вы заметили? И все они имеют определённую тематику. Каково бы ни было положение его семьи, я не думаю, что он был любимым сыном. Дуань Цинцзе покачал головой. — Я в это не верю. По тому, как он говорит и ведет себя, я бы подумал, что он единственный наследник. Му Цинфан прочистил горло и заговорил, очевидно, выиграв какой-то внутренний спор. — Я подозревал, что он, возможно, был сыном служанки. Принятие на Цинцзин — а, позднее, становление преемником главы пика — дало бы его матери статус в доме, которого у неё раньше не было. — Если она тогда была ещё жива, — цинично добавила Ци Цинци. — Сыновья ценны. Стареющие наложницы — в меньшей степени. Особенно если за ней не было семьи. — Он никогда не ездит домой на семейные праздники, это я знаю, — согласился Жуань Цинжуань. — Всё ещё думаю, что его отправили в школу аскетов. Когда он только прибыл сюда, то одевался очень просто, помните? Никаких украшений. — Он не посещал лагеря других школ, если только его не приглашал один из нас, — неожиданно добавил Линь Циншуй. — К какой бы школе он ни принадлежал, она не участвовала в Конференции. Дуань Цинцзе кивнул. — Если он действительно был в таких плохих отношениях со своим предыдущим учителем, я не удивлен. Даже если этот человек уже мёртв, Шэнь Цинцю вряд ли был к кому-то там привязан. — Возможно, школа была полностью распущена, — предположил Жуань Цинжуань. — А, если этот его учитель был независимым заклинателем, то, он, возможно, никогда ни какой школе и не принадлежал, — заметил Линь Циншуй. — А вот его сестра принадлежит… — задумчиво припомнила Ци Цинци. — Это довольно необычно, понимаете? Дочь отправили в школу, а её братьев нет. Если только она не присоединилась к школе после смерти родителей… — Она задумалась на мгновение, затем выпрямилась и забарабанила по столу. — Итак. Теперь о том, что я слышала за пределами ущелья. — О? Старшие тоже его обсуждали? — Они ничего другого не обсуждали. Шэнь Цинцю. От него отказались. Выгнали из дома, когда он был совсем маленьким. Жуань Цинжуань ахнул и уронил чашку. Замедляющее заклинание, которое мгновенно наложил Линь Циншуй предотвратило катастрофу. — Спасибо, Линь-шисюн, — слабо сказал он. — Ци-шицзе, ты серьёзно? Он, кажется, говорил что-то такое, но это же возмутительно. Она кивнула с настолько серьёзным лицом, словно её заменил другой человек. — Люди, которых я подслушала, сказали, что Шэнь-шибо подтвердил это. Я сама не спрашивала. Его вернули в дом только годы спустя. Му Цинфан вздохнул. — Этот шиди с величайшим уважением относится к способности Ци-шицзе вынюхивать темные секреты. Но есть ли этому хоть какое-то подтверждение? — О, тише, — проворчал Жуань Цинжуань. — Доказательства и правда слабоваты, — извиняющимся тоном сказал Дуань Цинцзе. — Верно, — подтвердила Ци Цинци, пожав плечами. — Но Шэнь-шибо не стал бы говорить о семейных связях, если бы не проверил их с помощью талисмана. Так что, если сестру оставили, а от Шэнь Цинцю избавились, то определённо имели место какие-то махинации. В зависимости от того, какой талисман они использовали, он мог открыть много информации или немного. Мы скоро узнаем больше; я ожидаю писем от парочки богатых семей в его родном городе. Дети были как раз в подходящем возрасте для брачных переговоров. Их родители будут знать всё о семьях, с которыми они собирались вступить в союз. — Значит, ты знаешь, кто его семья, — понял Жуань Цинжуань, глаза которого сияли от любопытства. — Мм, пока не скажу. Но у него есть только одна живая родственница, и она проблем не принесёт. У её школы хорошая репутация. Хотя недавно она была в уединении, что согласуется с тем, что он говорил перед Конференцией. Вероятно, разбиралась с новой информацией. — Может быть, молодого Шэнь Цинцю отдали этому плохому учителю, — предположил Жуань Цинжуань. — А может мы могли бы просто его спросить? — предложил Дуань Цинцзе. Ци Цинци и Жуань Цинжуань издали почти одинаковые насмешливые звуки. — Нет, правда, на той встрече он явно был не против ответить на наши вопросы. Му Цинфан прочистил горло. — Возможно. Люди, пережившие стрессовую ситуацию, нередко сочиняют вокруг неё… историю, объясняя, почему это произошло. Я не сомневаюсь, что у него есть сестра, но она не обязательно близнец, и их, возможно, не разлучили при рождении. Ци Цинци кивнула. — Предупреждаю вас, так как знаю, что я не единственная, кто ведёт расследование. Я всё ещё жду подтверждения некоторых других слухов — версий так много, что трудно решить, какие из них следует развивать.