Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

К тому времени, как Лю Цингэ вернулся в дом Жуань Цинжуаня и Цзы Даня, большинство будущих глав пиков уже собрались. Темнело, и группа в освещённом дворе представляла собой компактную и хорошо заметную картину — чёткое и недвусмысленное послание. Стол был полностью уставлен сервировочными тарелками — результат нервной энергии Жуань Цинжуаня. — Лю-шиди, мы рады, что ты смог к нам присоединиться, — поприветствовал его Жуань Цинжуань. — Я был на тренировке, так что отправил записку, как только получил твою. Надеюсь, наше собрание не было секретом. Её прочитали так много раз, что бумага почти разваливалась. Юэ Цинъюань улыбнулся и покачал головой. — У нас есть барьер, который любезно предоставил Гао-шиди. Ученики смогут увидеть нас издалека, но не приблизиться ко двору. Гао Цингао действительно вышел из закрытого совершенствования и оживлённо беседовал с Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа сидел рядом, сжимая обеими руками чашку. Причём так крепко, словно готов был драться, если её попытаются отнять. Дуань Цинцзе временно взял под свою опеку его снежного осьминога и играл с ним в простую игру по собиранию плиток. Линь Циншуй и Му Цинфан вели тихую беседу за своими чашками чая; Лю Цингэ не мог не заметить, что Му Цинфан сидел именно так, чтобы и Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа были в его поле зрения. Ци Цинци плавно перемещалась между беседующими группами, демонстрируя проблески той грозной политической фигуры, которой она была десятилетия назад — скрытой, но никогда не забытой. Лю Цингэ не сомневался, что она предпочла бы сейчас находиться за пределами барьера, изменяя ожидания и подталкивая слухи в желаемом направлении, но она была здесь для этой полупубличной демонстрации поддержки. Лю Цингэ не мог представить, что случилось бы, всплыви эта новость хотя бы год назад, когда Шэнь Цинцю был ещё таким сдержанным и хрупким, и никто из них не знал о нём достаточно, чтобы опровергнуть самые худшие предположения. Может быть, именно этой оттепели их учителя и ждали. — Я надолго должен остаться? — спросил подошедший Вэй Цинвэй, с вежливым смирением приветствуя остальных. — Этот шисюн благодарит Вэй-шиди за то, что он пришёл, — твёрдо сказал Юэ Цинъюань. — Пожалуйста, останься на достаточное время, чтобы младшие видели, что ты здесь. В противном случае они просто найдут тебя и спросят твоё мнение по этому поводу. — Младшие Ванцзяня и так меня нашли, — проворчал Вэй Цинвэй. — Я думал, что отучил их от ненужных вопросов. — Вэй-шисюн, возьми немного сан бэй дзи, пока ты здесь, — бодро предложил Жуань Цинжуань. Он принёс закрытую миску, все ещё исходящую паром. — Я использовал тот соевый соус, который тебе так понравился в прошлый раз. — Вэй Цинвэй сразу же оживился. Цзы Дань прибыл со стороны огороженного поля за домом; Сяо Доу шёл позади него, кабанчик теперь был в половину человеческого роста. — Оу-у, у него маленькие бивни! — заворковала Ци Цинци. Сяо Доу, у которого изо рта действительно виднелись крошечные бивни, немедленно подбежал к ней. Впрочем, физическая заклинательница даже не пошатнулась, когда он прислонился к ней погладиться. — Да, теперь он достиг того же размера, что и его однопомётники, — гордо похвастался Цзы Дань. — И всё ещё растёт! * Это было тихое собрание, организованное в основном для того, чтобы передать послание ученикам Цанцюн. Когда Лю Цингэ возвращался на Байчжань, то думал о странном поведении Шэнь Цинцю. Он был вежлив, но сдержан — частичный регресс по сравнению с тем почти дружелюбием, которое тот демонстрировал в последнее время. Он легко отвечал на их немногочисленные вопросы, когда дело доходило до разъяснения фактов, но быстро охладел, когда Жуань Цинжуань стал настойчиво расспрашивать его о том, что он думает о своём опыте. Было шоком снова увидеть эту холодную маску после года потеплевшего к ним отношения. Во всяком случае, с поколением Цин и некоторыми его сверстниками; он всё ещё был сдержан с другими. Лю Цингэ всегда предполагал исходя из поведения и манер Шэнь Цинцю, что тот был любимым сыном — возможно, единственным, которому позволялось делать все, что захочется, из-за статуса наследника. Известие о том, что у него были братья, немного поменяло его представление. Известие же, что сам Шэнь Цинцю даже не был узаконен, перевернуло всё с ног на голову. Шэнь Цинцю никогда не покидал школу, чтобы навестить семью. Лю Цингэ полагал, что это проявление непочтительности. Но оказалось, что у него попросту не было семьи, которую он мог бы навестить. Или даже семейного алтаря. К тому времени, как Лю Цингэ вновь прибыл на Байчжань, другие ученики уже обедали. Он вернулся на тренировочную площадку, понимая, что не сможет выдержать ещё одну тяжелую сессию прямо сейчас, но, по крайней мере, мог заняться отработкой техники. Лю Цингэ остановился и почтительно поклонился, заметив в тренировочной зоне своего учителя, осматривающего манекены, которые он использовал днём. Фэн Аньху легким жестом махнул ему, приглашая к безоружному спаррингу. Раньше они делали это чаще, когда Лю Цингэ был моложе и не тренировался так интенсивно — просто быстрые потасовки, скорее грубая игра, чем что-то серьёзное. На этот раз, он подозревал, что спарринг был скорее обучающим, а не развлекающим. Они принялись обмениваться ударами, пока Лю Цингэ приводил свои мысли в порядок. — Я чувствую себя дураком, — признался он. — Я должен был сразу всё понять. Его учитель сочувственно кивнул и снова ударил его из слепой зоны. — Я не знаю, смогу ли компенсировать своё прошлое отношение. — Следующие несколько минут он барахтался, пока Фэн Аньху раз за разом ронял его на землю, отступая ровно настолько, чтобы Лю Цингэ мог подняться, а затем снова сбивая с ног. — Думаю, я смогу узнать это, только попробовав, — согласился Лю Цингэ. — Я поговорю с ним. — Учитель выжидающе посмотрел на него. —… Завтра. Потому что я возьму выходной от тренировок, так как сегодня перестарался. Фэн Аньху одобрительно кивнул и погладил его по голове, прежде чем поднять три пальца. Три дня. Хорошо, ладно.