Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Импровизированная встреча поколения Цин завершилась вскоре после комендантского часа — когда будущие главы пиков могли наконец безопасно вернуться к себе, не подвергаясь нашествию толпы любопытных младших. Жуань Цинжуань упаковал пирог с османтусом для Шэнь Цинцю и, похоже, очень огорчился тем, что тот не съел больше, потому что в итоге Шэнь Цинцю отправили обратно с таким количеством блюд, что ему не придётся посещать столовую следующие несколько дней. Привлекательная мысль, учитывая обстоятельства. Обратно на Цинцзин он шел в компании Юэ Цинъюаня. Теперь, когда они снова остались одни, Шэнь Цинцю немного выдохнул свое напряжение. — Что ж, пришлось общаться гораздо больше, чем я ожидал. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Юэ Цинъюань, незаметно нащупывая пульс на запястье. — Чувствую облегчение, — с готовностью признал Шэнь Цинцю. — Хотя реакция наших боевых братьев и сестер была настолько хороша, насколько я мог надеяться. Но на вопросы младших отвечать я завтра не собираюсь. — Им не хватает тонкости, — согласился Юэ Цинъюань. Они увидели Янь Аньмин и Шэнь Аньвэя впереди и поклонились. Шэнь Аньвэй проверил меридианы Шэнь Цинцю. — У тебя всё очень хорошо, — одобрил учитель. — Следующие несколько дней только медитация и отработка навыков. Не напрягайся. — Да, шицзунь, — послушно согласился Шэнь Цинцю. Он ожидал, что его будет раздражать дневное бездействие — сегодня утром затянувшаяся кампания слухов наконец-то вырвалась наружу, и он итак провёл весь день с Юэ Цинъюанем вместо того, чтобы следовать своему обычному распорядку дня. Но, неожиданно, сейчас он испытывал лишь опустошение, и почувствовал облегчение, получив перерыв. Словно в томительный период выздоровления после лихорадки, когда он не хотел ничего делать, кроме как спать и восстанавливать силы. Янь Аньмин внимательно изучала их, но ничего не сказала. Они продолжили путь к дому Шэнь Аньвэя, где выпили вежливую чашку чая. Затем Янь Аньмин встала и подала знак своему ученику. — Я отправлю записку через почтовый ящик, — поспешил сообщить Юэ Цинъюань. — Но сначала тебе нужно немного поспать. Прочтёшь её утром. — Хорошо. — Шэнь Цинцю уже знал, что не заснёт сразу. — Пойдем, Цинъюань, — поторопила его Янь Аньмин, уже шагая по дорожке. Юэ Цинъюань коротко сжал руки Шэнь Цинцю. — Увидимся завтра. — Он поспешил догнать своего учителя. Старый мастер Шэнь ласково погладил Шэнь Цинцю по голове. — Приятный молодой человек. Несмотря на все это, вы хорошо провели день? — Да, шицзунь. Большую часть времени мы работали над моим романом; у Юэ-шисюна было несколько идей, как его улучшить. Шэнь Аньвэй улыбнулся. — Очень хорошо. Этот старый учитель с нетерпением ждёт результата. * Старый мастер Шэнь проводил Шэнь Цинцю обратно в спальню — отчасти для того, чтобы его не завалили вопросами в такой поздний час, а отчасти, чтобы их непринужденный и ничем не примечательный разговор о будущих изменениях в учебной программе привлёк внимание аудитории. — А теперь, убедись, что начнёшь отдыхать как можно раньше, — напомнил ему учитель. — Завтра у тебя будет напряженный день. — Да, шицзунь, — послушно сказал Шэнь Цинцю. Только напишет сперва короткую записку Юэ Цинъюаню. О, может быть, его следующим сезонным проектом будет воссоздание и усовершенствование его связанных предметов-цянькунь. С ними стало бы намного удобнее, чем постоянно пользоваться почтовыми ящиками — почти как текстовые сообщения. К тому же, теперь, когда появилось свободное время на эксперименты, он точно сможет улучшить дизайн. Шэнь Аньвэй весело посмотрел на него. — И мы на несколько дней отложим объявление о добавлении твоей техники в архив. Я не хочу, чтобы такое прекрасное достижение затерялось во всех этих разговорах. Шэнь Цинцю мог ощущать ци своих боевых братьев и сестер в окружающих их комнатах, но учитывая пугающую тишину в здании, большинство внимательно их слушало. Шэнь Цинцю отпустили отдыхать, и он вошёл в свои маленькие апартаменты. Юэ Цинъюань действительно отправил записку, и Шэнь Цинцю написал короткий ответ, затем зафиксировал в блокноте свои мысли о новом проекте, и только после вернулся к своим вечерним распорядкам. Он помедитировал, чтобы очистить свой разум перед сном, особенно ощущая необходимость в передышке — события дня заставили его чувствовать себя немного уязвленным. В прошлой жизни он не видел первых, нефильтрованных реакций своих боевых братьев и сестер. Они отнеслись с пониманием и поддержкой. Но раскрытие его прошлого таким образом было неприятно личным. Он понимал, что совсем скоро новость устареет. Но сейчас задавалось слишком много вопросов — сложных, неудобных вопросов, касающихся его собственных чувств по этому поводу. Эта часть его жизни закончилась — по крайней мере, до тех пор, пока он снова не начнет новую игру плюс — и он не видел причин возвращаться к старым воспоминаниям. Закончив медитацию, Шэнь Цинцю завершил свой личный ритуал отхода ко сну чашкой чая и романом. Однако его мысли продолжали блуждать. Он знал, что завтра встретится со своими боевыми братьями и сестрами с Цинцзина. И в отличие от поколения Цин, чего ожидать от них, он не знал. В предыдущей жизни, к тому моменту, как его прошлое было раскрыто, Ши Куань и Чжэн Цзюнь покинули школу для проведения собственного исследования, а их редкие письма были строго профессиональными и не давали ни малейшего представления об их реакции. Ма Шуцин активно поддерживала его, но она была одним из его старших учителей и, в конечном счете, его подчинённой. Шэнь Цинцю отбросил это беспокойство; он всё узнает завтра. И если только мастер Шэнь не решит назвать будущим главой кого-то другого, им всем просто придётся приспособиться. * На обратном пути в Цюндин Юэ Цинъюань сообщил Янь Аньмин о результатах собрания поколения Цин. — По нашим оценкам реакция всех остальных была положительной. Кое-кто упустил важные детали, этот ученик заполнит для них пробелы в частном порядке, чтобы не было неприятных сюрпризов. — Обрисуй пробелы в своем отчёте, и я попрошу третьих лиц передать им информацию, — решила Янь Аньмин. — Подробности будут казаться более достоверными из нейтрального источника. — Да, шицзунь. — Цена за известную предвзятость. — Янь Аньмин в прошлом советовала Юэ Цинъюаню скрывать свою пристрастность. Но он не мог вынести мысли о том, что Шэнь Цинцю хоть на минуту поверит, будто бы не самый важный для него человек. * Юэ Цинъюань был доволен предварительными результатами их плана. Действительно, ему почти ничего не нужно было делать. Многое из того, что он мог бы сделать, уже было сделано третьими лицами. Защитные инстинкты Му Цинфана проснулись ещё до того, как он сегодня увидел Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань с уверенностью ожидал, что в ближайшие дни врач будет часто проверять Шэнь Цинцю, и его очевидная забота поможет развеять слухи о том, что Шэнь Цинцю придётся покинуть школу. Аппетит Жуань Цинжуаня и Ци Цинци к сплетням был утолён — даже пресыщен — различными вариантами слухов вокруг Шэнь Цинцю. Их инстинкты поиска информации приносили много пользы, если работали в правильном направлении. К тому же теперь они оба ценили Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань всё ещё ощущал тепло, от осознания, что другие люди стали заботиться о Цинцю и ценить его так же, как и он. Вэй Цинвэй, как всегда, был стойким бастионом против сплетен. Он искренне казался незаинтересованным и не удивлённым новостями, которые поразили остальную часть Цанцюн, как кусок леденца, брошенный на муравейник. Гао Цингао, по-видимому, все заранее рассказала младшая сестра, благодаря чему он заранее выделил время в своем графике медитации, чтобы присоединиться к собранию. Характерно, что он полностью проигнорировал разоблачения как не относящиеся к делу, и отлично справился с задачей отвлечь Цинцю обсуждением общего проекта. Дуань Цинцзе, происходивший из небольшой семьи торговцев скотом, казалось, был ошеломлён и немного рад громогласным признанием поколения Цин кого-то ещё более скромного происхождения, чем он. Он тоже провел свой сегодняшний визит, разговаривая с Шэнь Цинцю о взаимных интересах, делясь сообщениями о замеченных монстрах, которые только что получил. Линь Циншуй, как всегда, лишь отдалённо интересовался личными подробностями и скорее рассматривал социальные последствия всех слухов, словно некую интригующую его загадку — что-то, что нужно устроить для максимальной пользы школе, а не с точки зрения морали. Юэ Цинъюань больше всего беспокоился и был очень доволен реакцией Лю Цингэ. Его друг, как правило, был упрям в своей точке зрения, делал поспешные выводы и придерживался их до тех пор, пока не сталкивался с неопровержимыми доказательствами обратного. В прошлом году Юэ Цинъюань был удивлен и даже взволнован медленным ослаблением напряженности между двумя его лучшими друзьями, и эта хрупкая разрядка сохранялась, когда Лю Цингэ нашел их на Цюндине. Лю Цингэ мужественно присутствовал на встрече, пытаясь обращаться к Шэнь Цинцю с той же резкой, почти дружеской вежливостью, которой они недавно достигли. Вторую половину встречи на Цзуйсянь, Лю Цингэ провёл, колеблясь между своими обычными резкими манерами и неловким молчанием. Тем не менее, он не сделал ни одного резкого комментария или упрёка в сторону Шэнь Цинцю о том, что тот держал в секрете своё происхождение. Это дало Юэ Цинъюаню надежду, что, если он когда-нибудь поделится своей полной историей, Лю Цингэ её тоже примет. Реакция Шан Цинхуа была ошеломляющей по своей интенсивности. Юэ Цинъюань снова задумался о его способности «провидца» и странном знакомстве с обстоятельствами жизни Цинцю, о которых он невольно рассказал Лю Цингэ. Однако, выглядело всё так, будто первую очередь его беспокоила реакция самого Шэнь Цинцю на перемену, но он, в отличие от некоторых других, не подошёл выразить своё сочувствие, возможно, видя, как резко были отвергнуты эти жесты. Загадка на попозже. * — Как ты думаешь, Шан Цинхуа знал? — Цзы Дань спросил Жуань Цинжуаня, когда они удалились в свой дом. Ученики Цзуйсяня весело убирали двор в обмен на первоклассные сплетни и разрешение задержаться после комендантского часа. — О прошлом Шэнь Цинцю? Может быть. Возможно, из-за этого он и был так взволнован. — Он упомянул, что мы не должны слушать никаких слухов о том, что Шэнь Цинцю кого-то убил, — задумчиво сказал Цзы Дань. — Возможно, он думал, что Шэнь Цинцю был виновен — либо в смерти родителей, либо в смерти брата. — Разумеется, невиновен, — возразил Жуань Цинжуань. — Ему было бы всего… четырнадцать или пятнадцать. И я никогда даже не слышал о ком-то, кто мог бы делать талисманы в таком юном возрасте. — Если он действительно возродившийся старый мастер… — Хм. Я спрошу Гао Цингао. Наедине. * Ци Цинци шла с Гао Цингао к Кусину — чтобы отвадить от него бесстыдных хамов и бездельников, как пошутила она. Во всяком случае, никто из старших учеников Цанцюн — сумевших наконец заняться своими делами, когда для младших начался комендантский час — не был достаточно смел, чтобы к ним приставать. — А-Гао, — задумчиво начала Ци Цинци, пока они шли. — Сколько лет должно быть заклинателю, чтобы делать талисманы? Не идеальный возраст для начала обучения, а реальное требование. Гао Цингао бросил на неё острый взгляд. — Ци-шицзе подозревает, что Шэнь Цинцю приложил руку к этим смертям? Она пожала плечами. — О, я бы не стала его винить. Но если бы он это сделал, нам пришлось бы действовать по-другому. Хотя я уверена, что главы пиков уже заняты этим. — Мм. Он должен быть на начальной стадии Формирования Ядра. Для этого требуется не только достаточные резервы, нужно производить ци самому. Требуется плавный, постоянный поток энергии, иначе конструкция просто рухнет. Запитать талисман множеством мелких импульсов не выйдет. Поэтому-то обычные люди и не могут создавать талисманы используя камни духа. — Он неловко откашлялся. — Или кровавые жертвоприношения. — О, хм. — На самом деле, мы даже используем эти ограничения в нашей программе. Мы начинаем с простой каллиграфии — изучаем компановку узоров, пока у учеников ещё не хватает сил, чтобы допущенные ошибки могли привести к серьёзным последствиям. А к тому моменту, как они получают свои мечи, у них уже будут все необходимые навыки, чтобы начать создавать настоящие талисманы. И артефакты тоже; Чжуанцзао имеет тот же подход. — Может быть, ваши два пика могут составить комбинированную тренировочную программу, — весело предложила Ци Цинци. — Я тебя не слышу, — категорически заявил Гао Цингао. Некоторое время они шли в мирной тишине, прежде чем он добавил: — Конечно, это не помешало бы ему активировать уже готовый талисман. Но возникает вопрос, а что вообще этот талисман там делал? — Он помедлил, затем продолжил: — Когда он пришел сюда, я заметил, что духовные вены Шэнь-шисюна были необычайно хорошо развиты. Закупоренные и искривлённые, но довольно большие. Поэтому, до своего прорыва, большую часть времени он занимался их восстановлением и исправлением, чтобы они работали как надо. Но после прорыва… — Он покачал головой, что было необычно ярким проявлением чувств. — Он словно перескочил уровень, стремительно взлетел. Пока вы не объяснили, я, честно говоря, думал, что ему повезло встретиться с каким-то духом. — У меня есть несколько теорий на этот счет. Но я всё ещё на стадии сбора данных. Гао Цингао издал заинтересованный звук.