Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

— Я бы порекомендовал заключить взаимные контракты между каждым из вас троих с изложением прав и обязанностей, — начал объяснять Шэнь Цинцю Чжэн Цзюню. — Твои отношения с Ши Куанем отличаются от тех, что у вас с Чжан Жунши, и наоборот. Ши Куань выиграет от формального соглашения с Чжан Жунши, если с тобой что-то случится или вы расстанетесь... — Мы не собираемся… — Кто знает, — прервал его Шэнь Цинцю. — Лучше планировать худшее. Например, заранее решить, кто несёт ответственность за ваших учеников или детей. Чжэн Цзюнь на мгновение замер, а затем выдохнул: — О, вау, у нас могут быть ученики. — А так же ответственность за любые текущие исследования, — твёрдо продолжил Шэнь Цинцю, прежде чем тот успел впасть в сентиментальность. Шэнь Цинцю планировал, что эти трое станут полевой исследовательской группой Цинцзина — по крайней мере, до тех пор, пока он не обучит новых учеников. Но впоследствии они смогли бы открыть свою маленькую школу. В будущем многие старшие учителя, в конце концов, так и сделали, пускай эти новые школы редко существовали дольше одного-двух поколений. — Я рекомендую также включить положение с изложением обстоятельств, при которых это соглашение будет недействительным. — Ты много думал о таких вещах, — впечатлённо сказал Чжэн Цзюнь. — Конечно, шицзунь консультирует своих учеников, и он часто делится со мной своими умозаключениями. Мне нужно будет выполнять те же обязанности для своих собственных учеников. — А ещё в своём прошлом будущем Шэнь Цинцю иногда выступал в качестве родителя для своих учеников. Отказ от участия в политике для ученика часто означал расторжение браков, организованных родителями в политических целях, а смертные родители не понимали сложных отношений между школами. — К счастью, вы все совершенствующиеся; всё было бы намного сложнее, если бы вы женились на не-заклинателе. — Люди так делают? — с восхищением спросил Чжэн Цзюнь. Шэнь Цинцю пожал плечами. — Иногда. Обычно, женятся в семью, чтобы избежать, кхм, политических распрей. * Лю Цингэ пришёл в лазарет, сопровождая двух подравшихся учеников. И теперь, перевязанные и раздражённые, они отказывались обсуждать, из-за чего возникло разногласие. Лю Цингэ оставил их с последствиями своего выбора. К тому же Врач Цяньцао, лечивший их, определённо знал больше. — Они подрались из-за Шэнь Цинцю, — объяснил он, явно забавляясь ситуацией. — Шэнь Цинцю, — недоверчиво повторил Лю Цингэ. — О, да, — рассмеялся врач. — И они у нас даже не первые. В этом возрасте они все такие романтики. Масса молодых героев более чем готова защитить его честь или придать ему легитимность. — Он весело покачал головой. — Я только сказал, что он симпатичный, — запротестовал один из мальчиков, когда Лю Цингэ вернулся. — Проблема в том как ты это сказал, — нахмурился другой. Лю Цингэ вздохнул. — Вы оба слишком взрослые, чтобы ввязываться в подобные потасовки. Если хотите драться, то найдите кого-нибудь из старших и пусть они судят ваш спарринг. На ринге, под присмотром. — Он подождал их меланхолического согласия. — И в будущем будьте более уважительны, когда говорите о своих старших. Неважно, красив он или нет, он будет главой Цинцзина. Оба ученика выглядели ошеломлёнными, как будто Лю Цингэ совершил какое-то святотатство. Он отпустил их и пошёл в ближайший свободный кабинет, чтобы написать дисциплинарное заключение. Это, к несчастью, означало, что он подслушал, как оставшиеся снаружи ученики сговорились посетить один из межпиковых семинаров, которые вёл Шэнь Цинцю. Очевидно, тот был известен тем, что не замечает лишних учеников. Лю Цингэ мысленно добавил в их досье «не слушают замечаний». * Позже Лю Цингэ зашёл на Линъю — они дубили шкуру Девятиглазого парящего питона в обмен на голову существа с неповрежденными ядовитыми мешочками. Вэй Цинвэй также проявил интерес к куску шкуры, и Лю Цингэ хотел проверить, как продвигается дело, прежде чем что-то ему обещать. Дуань Цинцзе был удивлен, но не шокирован, когда Лю Цингэ пересказал ему эту историю. — Ну, Шэнь-шисюн действительно прекрасен. — И ты туда же? — сказал Лю Цингэ, не в силах скрыть недоверие в своем тоне. — Нет, нет, — поспешно запротестовал Дуань Цинцзе. — С ним слишком сложно сладить. — Он закашлялся. — Я имею в виду, что и так провожу слишком много времени с привередливыми экзотическими существами. — Они оба рассмеялись. — Но не удивлён, что некоторые начали задумываться о нём, теперь, когда он стал более доступным. — Шэнь Цинцю? Доступный? — с сомнением переспросил Лю Цингэ. — Он носит столько слоёв одежды, что невозможно разглядеть фигуру. — Но у него очень красивое лицо, — возразил Дуань Цинцзе. — Думаю, с остальным успешно справляется их воображение. — Он скорчил гримасу. — Хотел бы я, чтобы они обсуждали это не так открыто. Я наткнулся на некоторых младших учителей, размышлявших, остались ли у него шрамы со времен детства. Не то, о чём я хочу думать, когда мы работаем с ним над проектом, спасибо. Лю Цингэ кивнул. — К настоящему времени о них всё равно позаботилось бы совершенствование. Дуань Цинцзе вздохнул и поднял руку. — Пожалуйста, прекрати, у нас с ним скоро встреча. Если я не смогу сохранить серьёзное выражение лица, я буду винить тебя. Уходя, Лю Цингэ размышлял о том, насколько легче теперь стало разговаривать с его боевыми братьями и сёстрами. Он и раньше считал Дуань Цинцзе своим другом, но каких-то два года назад они бы ни за что о таком не разговаривали бы. Теперь у их небольшой группы были свои внутренние шутки, много общих забавных воспоминаний и планы собраться вместе вне строго необходимых встреч. Затем Лю Цингэ заглянул в Великую библиотеку Цинцзина, куда в последнее время заходил особенно часто. В преддверии конференции он обнаружил, что их раздел Бестиариев был гораздо обширней, чем аналогичная специализированная справочная библиотека на Байчжане. Шэнь Цинцю и Чжэн Цзюнь уже находились там; они заняли столик в отделе контрактов и права Великой библиотеки. Вокруг них уже была разложена подборка юридических текстов на соответствующую тему. Проходя мимо, Лю Цингэ услышал, как Шэнь Цинцю что-то объяснял — очевидно, они составляли черновик контракта между Чжэн Цзюнем, Чжан Жунши и Ши Куанем. Значит у тех троих всё хорошо. — …Первый муж, второй муж, — с насмешкой говорил Шэнь Цинцю. — Бессмысленное различие. Если кто-то не относится к своим партнёрам с равным уважением, это недостаток характера, а не то, что должно записываться в контракт. И присвоение ему нового имени не решит проблему. — Значит, просто использовать наши имена в контракте? — переспросил Чжэн Цзюнь. — Выглядит не слишком официально. — Зато придаст ясности, а для этого контракт и составляется — ясность. Если существуют различия в обязанностях и правах, их следует изложить в письменном виде, а не предполагать, что они заключены в названии должности. * — Я удивлён, что ты так положительно относишься к полигамным отношениям, — сказал ему позже Лю Цингэ. — Учитывая твой опыт общения с ди-женой отца. Шэнь Цинцю рассеянно кивнул, убирая бамбуковые полоски, которыми были отмечены страницы книги, готовясь поставить её на полку. — Ссоры в гареме — обычное дело, но так быть не должно. Я считаю, что это происходит от односторонних запретов и ограничений в свободе, а не от самих отношений. Если ди-жена не может развестись с мужем, или наложница не может выйти из гарема, вот тут и начинаются проблемы. — Может быть, поэтому в стране Чжоу дела обстоят лучше — женщины тоже могут подать в суд на развод. — Ты должен повторить это Ци Цинци, она будет рада это услышать. Лю Цингэ пожал плечами. — В любом случае, я слышал, как некоторые из учеников Байчжаня планировали проникнуть на одно из твоих занятий. Напиши мне, я приду за ними. — А это необходимо? — возразил Шэнь Цинцю. — Они будут продуктивно заняты. С другой стороны, если они пропускают другие важные занятия… Лю Цингэ пристально посмотрел на него. — Ты с самого начала об этом знал, — понял он. Шэнь Цинцю отвёл взгляд, впервые за этот разговор раскрыв веер. — Я не могу знать в лицо каждого ученика… — Шэнь Цинцю. — Я не буду возражать против того, чтобы ученики сидели тихо и учились, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Обычно мы стараемся поощрять подобное отношение. — Дай мне знать, если они вызовут проблемы, — наконец сказал Лю Цингэ. — И если они будут пропускать другие занятия, я обязательно их заберу.