The treatment

Извиняться за то, что нагло не явился на первую встречу, Габриэль Агрест не стал. Он просто позвонил женщине и нагло поставил её перед фактом, что придёт сегодня в семь вечера. - Что заставило вас передумать? - уточнила она. - Я просто решил, почему нет. Вы же хотели, чтобы я пришел, - раздражённо ответил Габриэль. - Нет. Это вы хотели прийти. А потом передумали. Вот мне и стало интересно, алкоголь не решил ваших проблем, или за вчерашний день что-то настолько кардинально поменялось в вашей жизни, что вы, из человека, у которого совсем нет проблем, превратились в того, кому нужна помощь психолога? Габриэль крепко сжал телефон в своей руке. Тени сгустились за его спиной, приблизившись почти вплотную, но он этого не видел. - Чего вы хотите от меня? - Ничего. Мне важно понимать, чего вы хотите от меня, месье Агрест. Зачем вы хотите прийти сегодня, если у вас, как вы сказали, проблем нет? - Я... просто хочу поговорить, - Габриэль и сам не знал, о чем он будет с ней говорить. Не говорить же, что он Бражник. В сознании снова вспыхнуло то лицо в зеркале, и он мотнул головой, прогоняя пугающий образ в тёмные глубины кричащего от боли разума. - О своих проблемах? - У меня... просто поговорить. - О чем вы хотите просто поговорить? - продолжала совершенно спокойно спрашивать незнакомая ему женщина. - О том, что... что со мной происходит, - нехотя признался Габриэль. - А что с вами происходит? - Я не знаю, - честно признался он. - Надеялся, вы скажете. - Буду ждать вас в семь пятнадцать. Попробуем разобраться, что с вами происходит. Габриэль подумал о том, что совершает ошибку, причём, большую ошибку, но делать было нечего, он на самом деле сходил с ума, и, как бы он не старался показать всем вокруг, что с ним абсолютно всё в полном порядке, себя он обмануть не мог. - Кто будет спасать Эмили, если не вы? - как-то спросила у него Натали грустным голосом, как-то обречённо, когда уговаривала его обратиться к помощи специалиста пару месяцев назад, ещё до того, как он чуть не развязал своими руками ядерную войну. С тех пор она от него отдалилась. Стала молчалива, нелюдима, печальна. Болезнь её никуда не делась, врачи говорили, что ей нужны положительные эмоции и желание выздороветь, которого у неё, по всей видимости, не было. Габриэль распорядился отвезти его по нужному адресу и спустя час по пробкам оказался перед трехэтажным зданием, выполненным в стиле позднего классицизма. Габриэль молча поднялся по ступенькам и скрылся за входной дверью в офис. Внутри всё было чистое и новое, по всей видимости, здесь недавно прошёл ремонт. Светлый интерьер сильно контрастировал с его внутренней тьмой и причинял некоторый дискомфорт, но мужчина отбросил ненужные и мешающие мысли в самую темноту сознания. Справа у окна сидела секретарша и что-то печатала на компьютере, заметив его, она оторвалась от своих дел и дежурно ему улыбнулась. - Добрый день, месье, вы записаться или у вас назначено? - вежливо спросила она. - Назначено на семь пятнадцать, - сказал Габриэль. - А к кому? - уточнила молодая женщина. Габриэль замялся. Он только знал, что эту настойчивую женщину, к которой он записался, звали Анна, фамилии он не знал. - Её зовут Анна, - ответил он. - А, мадемуазель Лишер. Анна Констанция Лишер, основательница данного центра. Мадемуазель Лишер ожидает вас в своём кабинете на третьем этаже, следуйте за мной, я вас провожу. Габриэль кивнул и бросил беглый взгляд на интерьер. На стене висел стенд с портретами всех специалисток, которые тут работали. Пять женщин и один мужчина юных лет. У всех, судя по регалиям, перечисленными под фото, были длинные списки достижений в области психологии. Заметил Габриэль и разные специализации у этих людей. Например, юноша специализировался на детях со сложным поведением. Некая Мария де Грасия на семейных проблемах. Вивьен Соли имела медицинское образование в сфере психиатрии, а также диплом психолога. А вот Анна Лишер была психологом-психотерапевтом, специализировалась на помощи людям с депрессией, выгоранием, поиском себя и других проблемах. Выглядела она молодо, примерно так же, как Натали, была брюнеткой с большими карими глазами и смугловатой кожей. Габриэль стал подниматься по мраморной лестнице вслед за администраторкой. Вдоль стен висели картины современного искусства, что-то сумбурное, непонятное, что-то, что должно вызывать какие-то эмоции. Анна встретила его в кабинете. Её кабинет был просторным, но небольшим, обычный рабочий стол стоял у стены, там же пустовало мягкое кресло, позади висели черно-белые фотографии каких-то городских мест в разных точках планеты. Сама Анна стояла у окна, наливая себе в кружку горячую воду из кулера. - Мадемуазель Лишер, к вам пришли, - оповестила её администраторка. - Спасибо, Мари, можешь идти, - улыбнулась Анна. - Месье Агрест, присаживайтесь, - она указала на кресло напротив своего стола. Он молча сел и тут же почувствовал себя неудобно. Анна предложила ему чай или кофе и он нервно согласился на чай. Она села в своё кресло. - Вам необязательно все время сидеть здесь. Если вы почувствуйте, что больше не можете сидеть в этом кресле, вы можете встать и пройтись, можете сесть на подоконник или диван, можете стоять. - Я понял. - Хорошо. А теперь я озвучу главное правило. Честность. Вы не должны врать, только тогда я смогу вам помочь. - Я постараюсь, - кивнул Габриэль. - Хорошо. Итак, начнём с простого. Почему вы здесь? - Потому что мне нужна помощь? - Какого рода помощь вам нужна, Габриэль? - Я не знаю, вам виднее, - он пожал плечами. - А с чем нужна помощь? Что вас беспокоит? - Ладно, - обречённо вздохнул Габриэль, - мне кажется, я схожу с ума, я вижу то... чего нет. Вернее, не так, это не галлюцинации, я просто... - он запнулся. Вообще-то именно галлюцинации его вчера и накрыли. - После того, что случилось в Нью Йорке, - начал он издалека, тщательно подбирая слова, - и в Париже, когда Ледибаг и Кота Нуара здесь не было, город пострадал. Никто не погиб, но было много пострадавших от разрушений, дороги пострадали, дома... мы все так привыкли к тому, что Ледибаг и Кот Нуар все исправляют, но в этот раз все было иначе. Люди продолжили лечиться в больницах, на ремонт города выделили деньги из бюджета, будто мы снова вернулись в реальность. Я имею в виду, в суровую реальность. Не говоря уже о том, что случилось в Нью-Йорке. Маджестия, акумизированная Бражником, смела половину Манхеттена, и, хоть Ледибаг вернула зданиям их первоначальный вид, а пострадавшим людям их здоровье, её магия не смогла воскресить погибших людей. Люди погибли и меня это беспокоит. - Люди умирают каждый день, Габриэль, и теракты в наше время, к сожалению, не редкость. Почему же именно этот случай вас так обеспокоил? - спросила Анна. Габриэль нахмурился и сжал крепче кружку с нетронутым чаем в руках. - Магия Ледибаг ничего не исправила, я об этом. Вдруг тоже самое случится в Париже. Вдруг на месте американцев будем мы, вдруг мы погибнем? - Когда-нибудь все мы умрём, - пожала плечами Анна. - Вас тревожит тема смерти? - Нет. Я знаю, что мы все умрём рано или поздно, но хотелось бы своей смертью, а не из-за кого-то, - сказал он. - Ледибаг не смогла вернуть этих людей... это все... - он покачал головой. - Мы привыкли к другому. К тому же, угроза ядерной войны... это здорово подорвало международный авторитет Франции в глазах Евросоюза и других стран. Это ухудшило международные отношения Франции и США. - Вас беспокоит угроза ядерной войны? - Я думал, что ядерное оружие это сдерживающий фактор, но теперь чётко осознаю, что угроза ядерной войны вполне реальна и не понимаю, как можно жить с этим спокойно. - Маджестия не допустила ядерного удара. Война развязана не была. Разве мысли о существовании супергероев не позволяют вам спать спокойно? - Вы меня не слышите? Она же и устроила разрушение Манхеттена, а Ледибаг потом все восстановила. Она себя не контролировала и погибли люди. Один человек, Бражник, чуть не начал войну... - Угрозу предотвратили. Габриэль, скажите, вам ведь известно, что многие другие страны, скажем так, третьего мира тоже делают ядерное оружие. Например, Пакистан. Но это не мешает людям спать спокойно по ночам. В Афганистане творится настоящий фемицид, по-другому не скажешь, откат ни то, что в средние века, в какую-то совершенно неописуемую дикость, и это не мешает людям спать спокойно по ночам. Потому что их это не касается. Такова психология человека. Мы выражаем пострадавшим своё сочувствие, кто-то пытается помочь, а кто-то живёт дальше. Выхода только два. Помочь или закрыть глаза и жить дальше своей жизнью. Как вы реагируете на новости про боевые действия где-нибудь в Пакистане, Афганистане или Ираке? - Я... я живу дальше, у меня также есть благотворительный фонд, я помогаю разным людям по мере возможности, но это... это другое. Один локальный конфликт не может сравниться по масштабу с угрозой мировой войны. - Вы беспокоитесь, что Бражник взорвёт Париж и снова попытается начать мировую войну? - Вряд ли он взорвёт Париж, он же живёт здесь... - Габриэль запнулся. Пару месяцев назад ему бы и в голову не пришла страшная идея начать мировую войну, но он это почти сделал! - Не знаю. От него всего можно ожидать, - он покачал головой. - Да, Бражник живёт в Париже и до этого инцидента он делал много других дурных поступков. - Но Ледибаг и Кот Нуар в итоге все возвращали на свои места, а сейчас... - Так вас беспокоит Бражник или то, что Кот Нуар и Ледибаг не всесильны, что Бражник однажды сделает что-то, что Кот Нуар и Ледабаг будут не в силах исправить? - Анна пристально на него посмотрела. - Пожалуй, да, - кивнул Габриэль. Ему на секундочку стало легче. Бражник неумолимо захватывал его сознание, вдруг он не сможет себя контролировать, а Ледибаг и Кот Нуар не сумеют его остановить? Или исправить то, что он натворил? - Но при этом вас не сильно беспокоит тот факт, что какой-нибудь Пакистан угрожал ядерным оружием Израилю, насколько я помню из новостей. Почему вас это не беспокоит? - Потому что Израиль и Пакистан далеко от Франции, а ядерная ракета США полетела через Атлантику. - Но на ней же не было написано, что она полетела в Париж, - резонно заметила Анна. - Это неважно, под угрозой была безопасность европейцев в целом и парижан в частности. - Значит, вас не беспокоят аналогичные случаи в мире, вас беспокоит то, что может случиться с городом и страной, где вы живёте, правильно? - Я это вам уже озвучил. - Но вы же помните, что Франция это страна с ядерным потенциалом, она вполне в состоянии отразить ядерный удар. - И началась бы война, - мрачно кивнул Габриэль, и лёгкие тени, скопившиеся в кабинете, словно шевельнулись вместе с ним. - Да, - согласилась Анна. - Началась бы. Вы как-то можете на это повлиять? - Что? - Габриэль замер, непонимающе глядя на женщину. Замерли и тени в углах. - В ваших силах это предотвратить? - спросила она. Габриэль замялся, но потом медленно ответил. - Нет, разумеется, нет. Как я могу остановить ядерную войну? - Вы чем-то можете помочь в этой ситуации? - Только деньгами. - Значит, можно сказать, что вы беспомощны в этом вопросе, от вас это не зависит. Вас беспокоит тот факт, что Кот Нуар и Ледибаг не сумеют этому помешать. Вас волнует только угроза от Бражника. Почему вы не беспокоитесь, если, скажем, вдруг Великобритания решит вспомнить старые обиды и начнёт войну с Францией? - Этого не случится, правительство наших стран этого не допустит, - хмыкнул Габриэль. - Но ведь правительство нашей страны допустило существование Бражника. Как знать, может в Великобритании есть свой Бражник, или в скором времени он появится. - Меня не волнует какой-то гипотетический Бражник, меня волнует уже существующий, вполне реальный Бражник, который может угробить полмира и весь Париж, а Ледибаг и Кот Нуар никак не могут этому помешать. Я понимаю, что простые люди никак не могут этому помешать, и меня это убивает. Даже правительство оказалось бессильно. Нам, получается, остаётся сидеть и ждать, пока это случится, или жить своей жизнью, делая вид, что ничего не было? Разве так правильно? - Вы же говорили, что Бражник не будет взрывать Париж, потому что живёт в нём, - напомнила ему его же слова Анна, - а теперь говорите, что он способен угробить весь город. - Он непредсказуем, - нервно отозвался Габриэль. - Но мы не знаем, случится это или нет. Какой же выход? Остаётся действительно принять эту ситуацию и жить дальше. Если и грядёт ядерная война, которая зависит от Бражника, мы не может ничем этому помешать, это могут сделать только Кот Нуар и Ледибаг. Но уже только от вас будет зависеть, как вы проведёте отведённое вам время и на что вы его потратите. - Вы предлагаете мне сидеть и ничего не делать, не обращать внимания на угрозу и просто жить своей жизнью? - возмутился Габриэль. - Но ведь именно это вы и делаете, когда речь заходит про Афганистан и Пакистан. Живёте своей жизнью. Там нет Бражника, но там полно других проблем, до которых вам дела нет. - Я там не живу. - Вы можете переехать в другую страну, например, в Италию или Германию, и там тоже не будет Бражника. Что вам мешает? Бражник останется в Париже. - Он чуть не впутал в мировую войну США, откуда мне знать, что он не сделает этого с Италией или другими странами, к тому же, война всех коснётся. И не обращать внимание не получится. В руках Бражника такая власть, и мы ничем не можем этому противостоять, это заставляет меня чувствовать себя беспомощным. - Однако вас не беспокоит ядерный потенциал других стран, потому что ядерное оружие это сдерживающий фактор, так же, как Ледибаг и Кот Нуар это сдерживающий фактор Бражника. Вас также не беспокоит гипотетическая возможность появления нового Бражника, хотя Ледибаг, Кот Нуар и другие супергерои будут сдерживающим фактором и в этой ситуации. - Я не говорил, что меня это не беспокоит, меня это напрягает. Ледибаг и Кот Нуар уже не справились, как знать, что будет дальше. Как вообще в таком нервном напряжении можно жить. - Вам кто-то не даёт жить сейчас? - Я имел в виду не просто жить, а жить счастливо, радоваться жизни. - Вы не рады жизни? - Думаю, те, кто ей рады, к вам не ходят, - горько усмехнулся Габриэль. - Вы можете назвать себя счастливым человеком? - Нет, это же очевидно, - сказал он. - А вы были счастливы до того, что случилось в Нью Йорке? - Я... - Габриэль запнулся. - Нет. Не был, - честно признался он. - Вы радовались жизни? - Нет. - Почему? - Я не знаю. - Вас беспокоил Бражник до того, что случилось в Нью Йорке? - Не особо. - Почему? - Потому что его предыдущие деяния не были так масштабны. - Но мы выяснили с вами, что вас беспокоит только судьба того государства и города, в котором живёте вы лично. Это нормально. До случая в Нью-Йорке Бражник не угрожал ядерным оружием миру, это правда, но он угрожал парижанам и, если я не ошибаюсь, вам тоже, вы ведь были акуманизированы. - Да, но... это не то же самое. - Разве? - уточнила Анна. - Но пострадавшие люди от рук Бражника были и раньше. В ходе разрушений города. - Пострадавшие, но не мёртвые, - парировал Габриэль. - Что заставляет вас быть в этом так уверенным? - резонно спросила Анна. - Я просто... стараюсь следить за новостями, - передёрнул плечами Габриэль. - И вы совершенно уверены, что пострадавших не было? - Ледибаг умеет исцелять. - Но вы же понимаете, что моральные травмы у этих людей после того, что с ними случилось, остаются? Габриэль замер. Он никогда раньше не думал об этом. Он знал, что люди не помнили того, что творили, но ведь не значило, что они не будут об этом думать и чувствовать угрызения совести и чувство вины. - Бражник не заходил так далеко до случившегося в Нью Йорке, но это не значит, что он не портил людям жизнь до этого. Людям, которые живут рядом с вами. Но вас это мало беспокоило раньше с ваших слов. Бражник акуманизировал ранее Кота Нуара и Кот Нуар вполне мог разрушить полгорода, из-за него могли погибнуть люди, и у нас все ещё нет никакой гарантии, что он этого не сделает снова. Но вас это не беспокоило. Вас это стало волновать только сейчас, после Нью-Йорка. Почему? - Я не знаю. - Вы были в Нью-Йорке, Габриэль? В тот день, когда это произошло. - Был. - А алтарь памяти видели? - Видел, - Габриэль помрачнел. Быть может, действительно, он задумался о том, что натворил, лишь тогда, когда столкнулся с последствиями. - Так почему Бражник и то, что он совершает, стало волновать вас только сейчас? Ведь он и раньше угрожал Парижу. А случившееся постигло Нью-Йорк, а не Париж. Может, потому что вы поняли, что Бражник может угрожать вам в любой точке земного шара. Габриэль замер. В любой точке земного шара. Куда бы он не уехал, Бражник всегда будет рядом. Он и есть Бражник. Он живёт в Париже. Из-за него люди в Нью-Йорке погибли, и кто может дать гарантию, что ему не сорвёт башню и он не натворит дел здесь, в Париже? Он уже творил, благо, удавалось обойтись без человеческих жертв. Но сейчас всё изменилось, тьма неумолимо захватывала его сознание, и он не знал, как долго он сможет сохранять свой рассудок и как далеко он сможет зайти во тьму в случае, если Бражник одержит над ним верх. - Я впервые задумался о том, к какому количеству человеческих жертв это может привести, - тяжело вздохнул Габриэль. - И раньше могло, - спокойно сказала Анна. - Вы как-то можете это изменить? Габриэль промолчал. - И что же вам остаётся, Габриэль? Что остаётся нам всем? - Надеяться на Кота Нуара и Ледибаг, что они что-то придумают и остановят Бражника, либо Бражник, наконец, осуществит свою цель и все прекратит, - с тяжёлым сердцем произнёс Габриэль после недолгого молчания. - Да, вы правы, Габриэль. Нам остаётся только ждать. А это время. И то, как вы его проведёте, зависит от вас. Мы с вами выяснили, что несчастным вас сделала не угроза ядерной войны, и не Бражник. Я предлагаю вам разобраться с этим. Что скажете? - Было бы неплохо, - усмехнулся Габриэль и отставил кружку с остывшим чаем на столик. - С чего начнём? - С домашнего задания, - улыбнулась Анна. - Наше с вами время на сегодня подошло к концу. - Уже? - Увы. Мы с вами выяснили, что вы несчастны и были несчастны вне зависимости от того, что делал Бражник. Ваше домашнее задание будет заключаться в следующем, вы напишете или в голове сформулируете, в какой момент вы стали несчастны. В какой момент вы это почувствовали. В чем это выражается, я имею в виду, как вы можете описать своё несчастье. Как вы справляетесь с этими чувствами. И последнее, что вы делаете, чтобы это исправить. Это первое. Второе, напишите мне критерии счастья. Что такое счастье, что делает человека счастливым, что делает конкретно вас счастливым. Вот, - она протянула ему лист бумаги, - там эти задания продублированы в письменном виде на случай, если вы забудете. - Когда мне прийти в следующий раз? - В пятницу. Как вы себя чувствуете сейчас? - Ничем не лучше, если честно, - признался он, поднимаясь с кресла. Листочек с заданием он сложил в четверть и положил в карман. - Бражник меня волновать не перестал, хоть я и понимаю, что ничем не могу помешать ему, и что он всегда угрожал и продолжает угрожать Парижу, и теперь меня это волнует больше, чем раньше, потому что я лично с этим столкнулся. Мне остаётся жить дальше, но я не знаю, как, потому что несчастен и был несчастен раньше случившегося в Нью-Йорке. Не то чтобы я об этом не знал, просто не осознавал скорее. Что вы скажете мне на следующем занятии? Что я несчастен, потому что моя жена исчезла? Я это и без вас знаю. - Вот именно это вы обсудите со мной на следующем занятии, - улыбнулась ему Анна. - До встречи, - бросил Габриэль и ушёл. Анна задумчиво посмотрела на дверь, но совсем скоро она уже принялась что-то печатать на своём ноутбуке. Габриэль вернулся домой в странных чувствах. Вроде бы и бесполезное занятие он только что посетил, но в то же время нет. Кто знает, может, и выйдет что из этого. Скептические мысли посетили его сразу же, как он выпил на ночь, чтобы крепче спать. Ничего нового ему эта Анна не скажет. Он несчастен, потому что потерял жену. Что тут можно ещё придумать? А теперь он ещё больше несчастен, потому что по его вине погибли люди, и он косвенно стал убийцей. Анне он этого не мог сказать, и его это убивало изнутри. А сгустившаяся в комнате тьма добивала ещё больше, словно напоминая ему своим видом о его тёмных деяниях, о том, за что ему нет прощения. К утру четверга Габриэль протрезвел, но выглядел помятым. В офис он не поехал, он чаще работал из дома. К брошке Габриэль не притрагивался, во-первых, ему было не до того, во-вторых, ему казалось, его вот-вот вырвет, стоит ему потянуться за брошкой. К вечеру он снова напился и спустился в таком невменяемом состоянии к Эмили. Навеки застывшая, вечно молодая и прекрасная. Нетленное тело в криокамере словно и после смерти по-прежнему излучало свет, прогоняющий сгустившуюся в подвале тьму. Эмили всегда была для Габриэля светом, на который он летел, как мотылёк. Но этот свет погас, и теперь он уже много времени беспомощно бредёт во тьме. Спящая красавица, вот только никакой поцелуй любви не вырвет её из вечного сна. - Я ничего не могу сделать. Я должен действовать, меня убивает бездействие, но я не могу... вдруг я опять потеряю контроль? - отчаянно шептал он, преклонив колени перед стеклянным сосудом, в котором лежала его Эмили, словно перед алтарём, величайшей святыней, бесценным сокровищем, коим она и являлась для него. - Что, если Бражник уничтожит этот мир? Что, если я уничтожу его, Эмили? Его шёпот потонул в тишине подпольного помещения, где он находился. Тьма поглотила все звуки, захватив почти всё помещение, но не осмеливаясь вплотную подойти к сосуду с телом, словно уважая не угасший даже после смерти свет души покойной женщины. Эмили молчала, не разговаривала в последнее время с Габриэлем и Натали, за исключением дежурных фраз. Холодное молчание окружало его повсюду, и тьма подкрадывалась всё ближе. Габриэль поднялся к себе и выпил ещё. Его желание затопить пустоту алкоголем было невыносимо. Он смотрел на пустой лист перед собой, нетрезвым движением он взял ручку со стола и принялся выполнять задание.