The treatment

Габриэль снова был одет с иголочки, блестяще, как всегда, все его подчинённые видели уверенного в себе мужчину средних лет в дорогой модной одежде. Цвет кожи был несколько нездоровым, но это он много работает, поэтому такой бледный, на солнце почти не бывает, а сейчас ещё и осень, у него авитаминоз. Синяки под глазами замазаны косметикой тоже по этой причине, не спит ночами, работает, какой молодец. Никто, кроме, разве что, Натали, не знал, что он пьёт ночами напролёт и просыпается в кошмарах, полных ожившей тьмы. Как, например, сегодня, когда ему не помог даже алкоголь, а потому он решил запить успокоительное крепким бренди. Натали его остановила. Найдя в себе силы встать среди ночи, она спустилась вниз и застала его, Габриэля, он пытался открыть таблетки и проглотить несколько залпом, запив приготовленным бренди - откупоренная бутылка стояла на столешнице рядом с бокалом. - Не лучшая идея, - Натали выхватила у него таблетки, с лёгкостью их открыла и высыпала в раковину, после чего открыла воду. - Что ты... - Хватит, - перебила она его. - Потом не встанешь. - Мне нужно уснуть, я не могу спать в последнее время, не могу нормально работать, не могу жить, в конце концов... - Прекрати пить, - вздохнула Натали и серьёзно на него посмотрела, даже в беспощадном ночном мраке ему было видно смесь печали и тоски в её глазах. - Ты снова пьёшь, снова себя губишь, ради чего? - Иди спать, - раздражённо отмахнулся он. Натали нахмурилась и пристально посмотрела на начальника. - Ты пойдёшь первым! - воскликнула она. - Ты... я тебя не понимаю, ты снова хочешь страдать от запоя и лечиться потом от интоксикации? Что ты этим пытаешься доказать, что хочешь исправить? Ничего не поменяется, Габриэль, эти люди не воскреснут, живи с этим теперь до конца жизни и прекрати пить! - Что ты понимаешь, ты не знаешь, что я чувствую, ты понятия не имеешь, через что я прохожу! - повысил он голос. Сорвался. Габриэль и рад бы укорить себя, но в этот момент он мало что понимал. - Я отлично понимаю, через что, я тебе помогала! - Тогда не смей спрашивать, ради чего я это делаю и почему, раз ты знаешь, через что я прохожу, я... я убийца! - Ты... - Натали запнулась и сделала несколько шагов назад, - я уже не знаю, чем могу тебе помочь, иной раз мне кажется, лучше бы это я лежала в том гробу, а не она, всем было бы легче, - прошептала она, и в голосе её сквозила нестерпимая боль. Габриэль ошеломлённо уставился на женщину. - Что ты такое говоришь... - Ты перешёл черту, и ты это отлично понимаешь, и только тебе решать, в каком направлении двигаться дальше, но алкогольная яма, в которую ты скатываешься, Эмили тебе не вернёт! - громко заявила Натали со слезами на глазах. - Натали... - Алкоголь не только её тебе не вернёт, он уничтожит тебя и всё у тебя заберёт, всю твою жизнь! - Натали, замолчи! - Нет, я скажу! Громко скажу! Ради кого всё это? Ответь на вопрос! Ради неё? Эмили тебя любила и она никогда не желала тебе такой судьбы! - Замолчи, я сказал! - сорвался на крик Габриэль. Натали тотчас закашлялась и ноги у неё подкосились, но она сумела удержаться за дверной косяк. Габриэль тотчас остыл. - Натали, я... прости, - он подступился ближе, но она сделала сразу несколько шагов назад, скрываясь в темноте коридора, а затем и вовсе ушла. - Прости, - прошептал Габриэль и опрокинул бренди в раковину. Дорогой напиток стал выплёскиваться и утекать в канализацию, но Габриэлю было плевать. Он пошёл к ней, к Натали, и ещё раз попросил прощения. Она со слезами на глазах его простила. Так он и остался. В её комнате, полупьяный, спать на полу. Никто не знал об этом разговоре, даже Адриан не знал. И нечего ему знать. Догадывался ли он о нездоровом пристрастии своего отца к алкоголю? Габриэль так не думал. Адриан ещё ребёнок, что он там может знать и о чем догадываться. В пятницу вечером Габриэль снова стоял напротив здания с офисом психологической поддержки, а в руке его тлела сигарета. Он сделал последнюю затяжку, потушил бычок об мусорное ведро, после чего поднялся по ступеням в офис. Анна встретила его в тёплом свитере и джинсах, в её руке неизменно была кружка горячего чая. - Добрый день, Габриэль, - поздоровалась она. - Как вы себя чувствуете? - Сносно, - уклончиво ответил он ей. - Надеюсь, это не наш с вами разговор заставил вас злоупотреблять алкоголем, - сказала она. Габриэль похолодел, напрягся, но виду не подал. - Мешки под глазами, замазанные тональным кремом, и тёмные очки в осенний день, - пояснила Анна, - возьмите, - она протянула ему кружку с чаем. - И да, около нашего офиса не курят, для этого есть курилка в специально отведённом для этого месте, она двумя домами дальше. - Учту. - Хорошо. Тогда начнём. Вы сделали домашнее задание? - Сделал. - Отлично. Итак, когда вы перестали быть счастливым, Габриэль? - спросила Анна, присаживаясь в своё кресло. - Когда моя жена пропала, - уверенно ответил Габриэль. - Конкретизируйте. - Два года назад, - сказал он. - То есть, два года назад, вы были счастливым человеком? - Да, вполне. - Вы радовались жизни? - Я... - Габриэль запнулся. - Я не думаю так. Мне не хотелось скакать по улицам и кричать о том, что я счастлив, - он поморщился. - По-вашему, так ведут себя все счастливые жизнерадостные люди? - Нет. Не знаю. - Но в целом вы считаете, что два года назад вы были счастливы. - Да, был, - кивнул Габриэль. - Хорошо. Тогда скажите, как вы это почувствовали? В какой именно момент. Сразу после её исчезновения, или прошло определённое время, и вы это почувствовали. - Когда узнал... сперва про её диагноз, это как подкосило меня, но я тогда ещё верил, что всё образуется. Потом, когда она пропала, оставив письмо о том, как сильно она нас с Адрианом любит и как сильно ей жаль, что она нас оставляет. А потом она исчезла, - Габриэль озвучил официальную версию. На деле же это была версия для Адриана на тот момент. Эмили не хотела, чтобы он видел, как мама страдает и умирает, а потом в последний день своей жизни она простилась с сыном и оставила ему это письмо. Эмили умерла тихо, в своей спальне. Никакие врачи, которых её муж для неё нанял, не могли этого предотвратить или исправить. И тогда он решил сам что-нибудь сделать. Вот и делал... Как Бражник. - Как вы можете описать своё несчастье? - продолжала Анна. - Я имею в виду, какие чувства вы испытываете, что заставляет вас думать, что вы несчастливы. - Пустота в душе, - пожал плечами Габриэль. - Чувство вины. Боль. Горечь. Злость и гнев. На себя, на общество, на медицину. Одиночество в какой-то мере. Без неё... - он покачал головой. - Без неё мне паршиво. Мир словно потерял краски и обрушился. На меня. - Спасибо за честность, Габриэль, - кивнула Анна. - А как вы с этим справляетесь? Как вы с этим живёте? - Вы же сами уже сделали выводы, когда меня увидели, - фыркнул он. - Работа и алкоголь? - уточнила Анна. Он кивнул. - Вы пытались как-то это исправить? Габриэль снова напрягся, весь подобрался и крепко сжал кружку с чаем. - Что вы имеете в виду? - спросил он. - Как я могу исправить смерть жены? - Я имела в виду, как вы пытаетесь исправить своё состояние? Не как вы с ним справляетесь, это я уяснила, а как вы пытаетесь это исправить. Что вы делаете, чтобы жить дальше? - О какой жизни дальше может идти речь без Эмили. - То есть, вы варитесь в этом бурном котле из чувств одиночества, вины и скорби, и всё, что вам помогает держаться на плаву, это алкоголь и работа, я правильно понимаю? - Кхм, - Габриэль осознал, что звучит это не очень весело, - в целом да. - Габриэль, - Анна внимательно на него посмотрела, - вы же понимаете, что это не жизнь, а существование? - И что, - пожал он плечами. - Многие так живут. - Допустим. Многие живут в странах третьего мира, в отсталых странах без медицины и образования, имеют по пятнадцать, двадцать и больше детей, обречённых на точно такую же жизнь в нищете, раз в несколько лет подвергаются обстрелу боевиков, страдают от голода и холода, недостатка чистой питьевой воды, антисанитарии, и считают, что это нормально. Просто потому, что они другой жизни не видели. Но это не говорит о том, что мы должны всё бросить и жить так же. Люди с образованием и работой, которая может их содержать, в состоянии позволить себе другую жизнь. Точно так же, как и вы в состоянии позволить себе жить дальше, но вы этого не делаете. Мы не будем сейчас углубляться в суть этой проблемы, это мы обсудим позже. Сейчас важно, чтобы поняли, что жить так, как живёте вы, не есть норма. - Я это понимаю, но это моя реальность. - Которую вы не пытались изменить, верно? Габриэль вновь замолчал. Пытался, ещё как пытался, так пытался, что чуть не навлёк на мир непоправимую катастрофу. - Верно. - Вам нравится такая жизнь? То, что вы сейчас имеете, - уточнила Анна. - Алкоголь и работа. - Нет. - Хотите ли вы это изменить? Поменять свою жизнь так, чтобы она вам нравилась? - Я... - Габриэль запнулся. - Хочу. Хочу, конечно, но Эмили в ней нет, как моя жизнь может быть счастливой? - То есть вы можете быть счастливы только тогда, когда Эмили жива и рядом с вами? - И здорова, - кивнул Габриэль. - Когда вы её встретили впервые? - В двадцать один год, я тогда был студентом. - Вы были несчастны все двадцать один год своей жизни? - Что? - Габриэль моргнул. Он не ожидал такого вопроса. - Вы сами сказали, что можете быть счастливым только тогда, когда Эмили жива, здорова и рядом с вами. Вы встретили её, когда вам был двадцать один год, значит до этого моменты вы были несчастны? - Нет, конечно, - нахмурился Габриэль. - Значит, вы можете быть счастливым без Эмили в вашей жизни. Жили же вы как-то двадцать один год и вполне себе были счастливы, судя по вашим словам. - Я... я просто не хочу быть счастливым без неё. - Почему? - Разве это не предательство? - Что вы живёте дальше и не гробите свои годы в работе и алкоголе? Думаю, что нет. - Вы говорите, как Натали. Она тоже сказала мне, что Эмили бы этого не хотела, - тяжело вздохнул Габриэль. - Мы не можем знать, чего хотела Эмили равно, как мы не знаем, чего она не хотела. Её нет в вашей жизни и это факт. Разве не имеет значение то, чего хотите вы? - Я не хочу быть счастливым без неё, я не могу быть счастлив без неё. - Но вы сказали, что ваш образ жизни, тот, который вы сейчас ведёте, алкоголь и работа, вам не нравится и вы хотите это изменить, чтобы быть счастливым. Или вы солгали мне? - Анна смотрела на него внимательно. - Думаю, в этом и проблема. Замкнутый круг. - Действительно, - признала Анна. - Давайте перейдём ко второму вашему домашнему заданию. Критерии счастья. Что такое счастье, как вы считаете? - Состояние, когда человеку хорошо. - Это очень размытое определение. Нам может быть хорошо, когда мы что-то употребляем, нам может быть хорошо, когда мы немного навеселе танцуем в клубе, когда мы плаваем, занимаемся спортом, или сексом, - пожала плечами Анна, - когда мы просто вышли на улицу и застали хорошую погоду, когда нам дали премию на работе, когда ребёнок сказал, что он нас любит. Но во все эти моменты человек может не чувствовать себя счастливым. Так что же такое счастье? - Долгосрочное ощущение того, что человеку хорошо. Когда выполняются все его потребности. - Хорошо, - согласилась Анна. - уже ближе. Раз уж мы заговорили о потребностях, я уверена, вы знаете пирамиду потребностей Маслоу. - Разумеется, - кивнул Габриэль. - Я слушаю. - Первое это физические потребности. Сон, вода, пища, секс. - Разве без секса наша жизнь закончится? Мы умрём? - Анна улыбнулась. Габриэль нахмурился. - На самом деле, секс к первичным, физиологическим, потребностям не относится. Физические потребности это сон, пища, вода, воздух. То, без чего человек существовать не может. Дальше. - Безопасность. - Верно. Чувство защищенности, стабильности, уверенности в том, что наше государство может обеспечить нам спокойную жизнь без голода, чумы и войны. Уверенность в том, что вам окажут помощь в больнице, что на улице вас никто не расстреляет и не сожжёт на костре, в том, что ваш дом не взорвут в любой момент. Все это составляет базовые потребности человека. Как вы считаете, Габриэль, ваши базовые потребности удовлетворены? - Я думаю, да. За исключением истории с Бражником, - вздохнул Габриэль. - Хорошо, - кивнула Анна. - Что идёт дальше? - Человеческие взаимоотношения. - Да, так называемые социальные потребности, или потребности к причастности, к которым относятся общение, поддержка, забота, любовь, семья, секс. Что дальше? - Уважение. - Верно. Уважение другими и других, достижения, доверие, самоуважение. Эти две ступени можно назвать потребностью в контакте. Скажите, Габриэль, эти две ступени потребностей в вашей жизни удовлетворены? - Сложно сказать. - Попробуйте. Давайте начнём с третий ступени. Общение. С кем вы общаетесь? - С людьми на работе в основном. С Натали. - А друзья у вас есть? Габриэль подумал о том, можно ли ему назвать другом Андре Буржуа, человека, с которым он давным давно выпивал в баре, и пришёл к выводу, что вряд ли. Одри Буржуа тоже не была его подругой, они контактировали в основном по рабочим вопросам. Натали была... кем-то иным. Но Габриэль всё равно назвал её имя. Потому что больше называть ему было некого. - Она поддерживает вас? - Во всём, - вздохнул Габриэль. - И заботится о вас, надо полагать, тоже она, - он промолчал. Анна кивнула. - Любовь? - Эмили ушла. - Да, вы это уже говорили, я имела в виду вашего сына. Вы его любите? - Конечно люблю. - А он вас? Габриэль снова замялся. Он не мог ответить на вопрос, любит ли его собственный ребёнок. У них не всё было гладко в последнее время. - Я не знаю, - честно признался он. - Почему? Вы сделали что-то, из-за чего он мог перестать любить своего отца? - Мы с ним не близки, - нехотя признался Габриэль. - А ваши родители? - Мама умерла от ковида год назад. Отец живёт в Марселе на вилле, он мне не звонит, я ему тоже. У нас с ним... не самые лучшие отношения. - Почему? Габриэль снова замолчал. Тьма всколыхнулась в его сознании, подкидывая воспоминания из прошлого, которые хотелось забыть, и он с силой затолкал их обратно в беспощадную тьму разума. Это был не тот вопрос, на который он хотел бы отвечать. - Если вы не готовы отвечать на этот вопрос сейчас, можете не отвечать, Габриэль, это нормально и у вас есть на это право, - произнесла Анна, заметив его замешательство. - Перейдём к следующей потребности. Секс. Вы сами упомянули это. Вы живёте половой жизнью? - На данный момент нет. - А жили после того, что случилось с вашей женой? - Нет, - просто ответил он и даже не соврал. - А вы о ком-то заботитесь? - О своём сыне. - В чём это выражается? - Я хочу дать ему лучшее образование, оплачиваю всевозможные дополнительные курсы, у него всё самое новое и лучшее, я позволяю ему ходить в этот его коллеж, хотя он мог учиться дома. - Вы говорите с ним о его проблемах? - У моего сына проблем нет. - Ваш сын подросток, у всех подростков так или иначе есть какие-то проблемы. - Я... не говорю с ним. Если у него что-то случится, он мне расскажет. У него нет проблем. - Вы так считаете только потому что он вам ничего не рассказывает? - уточнила Анна. Габриэль кивнул. - А вы не думали, что он просто не хочет нагружать вас ещё больше? Габриэль промолчал. - Ваша забота выражается в материальном обеспечении вашего ребёнка, я правильно поняла? - Я не... - Габриэль одёрнул себя. Его словно по голове кто-то ударил. Он никогда не смотрел на это под таким углом. Он старался дать Адриану то, чего у него не было в детстве, он думает о будущем сына, разве это не забота? Но Анна достаточно чётко озвучила настоящую правду, всё, что он делал, это обеспечивал сына материально. - Вы им не занимаетесь. Его воспитанием. Как насчёт его успехов в учёбе? - Натали это контролирует, - раздражённо отозвался Габриэль. - Это то, за что я ей плачу. - За то, чтобы она взяла на себя часть ваших обязанностей, как родителя? За то, чтобы она заботилась об Адриане вместо вас? - Я о нём тоже забочусь, просто по-своему, я стараюсь его обезопасить. - Так что же такое забота, вы так и не ответили. Всё, к чему мы пришли, так это к тому, что забота, в вашем случае, проявляется материальным обеспечением. Скажите, как именно Натали заботится о вас? - Что? - опешил Габриэль. - Вы сказали, что о вас заботится Натали. В чем это выражается? Что заставляет вас думать, что она заботится о вас, а не просто выполняет свою работу вашей ассистентки? Она даёт вам деньги? - Нет, это же абсурд. - Значит, давать деньги не равно заботиться? - уточнила Анна. Габриэль был вынужден признать её правоту. - Что же она делает? - Она спрашивает, как у меня дела, ей небезразлично моё здоровье, вот почему она меня к вам записала, ей не наплевать на меня и на мою жизнь, на мои желания и будущее, она всегда поддерживает меня, она всегда рядом, когда мне плохо. - Что из этого вы делаете для Адриана? - Я... мне не наплевать на здоровье моего сына. - Да, если ему станет плохо, вы вызовите ему скорую, - кивнула Анна. Габриэль поморщился, это прозвучало ужасно. - Если, конечно, узнаете об этом. - Хорошо, я ничего из этого не делаю для своего сына, я ужасный отец! - признался он раздражённым тоном. - К этому мы ещё вернёмся. Продолжим об уважении. Вас уважают ваши близкие? - Да, - менее уверенно ответил Габриэль, - наверное. - А вы их? Вы уважаете их желания, мнения? Он снова замолчал. - Мнение Адриана? Мнение Натали? В голове всплыли все ссоры и склоки с Адрианом и недавний случай на кухне с Натали. К тому же, он не мог не признавать, что это из-за его планов она оказалась на больничной койке. - Что насчёт доверия? - продолжала Анна. - Вы доверяете кому-нибудь, кроме себя? - Только Натали. - А вашему сыну? - Он слишком мал, чтобы меня понять, он ребёнок. - Знаете, дети намного чувствительнее и проницательнее, чем мы привыкли думать. Габриэль ей на это тоже не смог ответить. - Что насчёт самоуважения? - уточнила Анна. - Безусловно. - Что вы делаете ради себя самого? - Что я делаю? - Да. Вы ставите своё мнение на первое место, это я поняла, что ещё вы делаете? Как вы себя радуете? Может, занимаетесь в спортзале, может, любите баловать себя сладким или чем-нибудь вредным, хоть что-то? - Это глупо, - Габриэль сложил руки на груди. - Я уважаю себя, я ставлю своё мнение на первое место и добиваюсь того, чего хочу, разве это не признак самоуважения? Я не хожу в спортзал, раньше ходил, потом бросил. Раньше я также занимался с личным тренером дома, у меня есть для этого весь необходимый инвентарь. Также я занимался боксом, когда у меня было для этого желание. Но вот уже где-то полгода года мне не до этого. Я стараюсь заниматься спортом дома, в нашем личном спортзале, два раза в неделю, чтобы поддерживать форму, но это не всегда у меня получается. - Хорошо, с этим разобрались. Габриэль, из вашей жизни выпадают целых две ступени потребностей. Человеческие отношение, так называемые социальные потребности и потребности в уважении. Потребности в контакте, причастности и потребности в уважении. В вашей жизни нет целых двух ступеней, вернее, они есть не полностью. Одна Натали со своей заботой и дружбой не может заполнить всю ступень, пока вы сами не позволите. Мало просто брать заботу и любовь, нужно уметь отдавать. К тому же, вы уважаете только себя, вы сами это сказали. - И что мне с этим делать? - Мы до этого дойдём, а пока вернёмся к пирамиде потребностей. Итак, потребность в контакте. С этим разобрались. Что идёт дальше? - Я не помню, саморазвитие? - нервно спросил он. - Да, потребности в развитии. Их условно можно разделить на эстетические потребности, это желания культурно развиваться, то есть духовные потребности. Фильмы, книги, музеи, театры, туризм, мораль, творчество. И потребности в самооактуализации, саморазвитии. Карьерные достижения, опять же творчество, самоудовлетворённость, лидерство, способность принимать решения. - Полагаю, с последним у меня точно нет проблем. - Хорошо. А что насчёт духовных ценностей? Мораль, фильмы, книги, музеи, театры, туризм. Габриэль покачал головой. - У меня нет на это времени. - Но на спорт вы время находите. - Спорт это про здоровье, а то, что вы перечислили, про духовное состояние. - Да, всё верно. Но что вы можете мне сказать о морали? Габриэль снова промолчал. Сказать ему было нечего. Его моральный компас давно сбился с курса, и его деяния, погубившие тысячи жизней, были тому подтверждением. - Ещё одна ступень выпадает, - констатировала Анна, пристально глядя на Габриэля. - Все эти ступени потребностей формируют чувство удовлетворённости и полноценности. Мы с вами выяснили, что какие-то из этих ступеней отсутствуют в вашей жизни. Вернёмся к тому, с чего мы начали. Счастье. Вы сказали, что счастье, это когда удовлетворены потребности. На самом деле счастье это состояние человека, при котором он защищён, удовлетворён своим бытом и полностью понимает, чего он хочет от жизни и получает это. По сути да, это удовлетворение наших потребностей, физических и духовных. У всех разное представление и понимание этого состояния, потому не всякий человек может назвать себя счастливым. Остался последний вопрос, что делает счастливым именно вас. Вы сказали, это Эмили. А как она делала вас счастливым? - Она просто была рядом, она... меня любила. Я был ей нужен. Я любил её. Мы заботились друг о друге. - Что-то ещё? - У нас появился Адриан. - Это был запланированный ребёнок? - Нет, но мы сразу поняли, что хотим его оставить. - Я поняла, - кивнула Анна. - С уходом Эмили из вашей жизни что конкретно изменилось? Давайте вспомним про те потребности, о которых мы говорили. Что исчезло? - Любовь. Уважение. Общение. - Разве ваш сын вас не любит и не уважает? Разве вы не общаетесь с Натали, разве она вас не уважает, не заботится о вас? - Да, но... это... дело не в этом, просто... - Просто это вы перестали любить, заботиться, уважать кого-то, общаться с кем-то, - озвучила Анна то, что крутилось у него в мыслях. - Ваша жизнь застыла на этом моменте и вы не позволяете себе двигаться вперёд. Это не мир стал к вам безразличен и жесток, Габриэль, это вы изменились. Вы перестали любить, перестали заботиться, перестали уважать, ценить, дружить и общаться. Как думаете, можно ли только безгранично получать, ничего не отдавая в замен? - Нет. - Правильно, нельзя. Но и бесконечно отдавать, ничего не получая, тоже нельзя. Я хочу сказать, что здоровый эгоизм нормален. А теперь скажите мне, ваше поведение можно назвать здоровым эгоизмом? - Нет. Не думаю. - Почему? - Потому что я не уважаю мнение своего сына и Натали, и мне плевать на мнения моих же сотрудников. Только вот если они это как-нибудь переживут, мой сын и Натали... мне иногда кажется, я его потерял. С ним Эмили больше общалась, она его воспитывала, я... я как-то был лишь рядом. А потом, когда её не стало, я совершенно не знал, что делать с Адрианом. Я хочу его защитить, и по этой причине я не позволял ему никуда ходить, кроме секций. Но теперь я понимаю, что это, наверное глупо. - Чего вы боялись? - Что он исчезнет, как моя жена, - Габриэль впервые признался в этом вслух. - Вы боитесь, что он может заболеть и... исчезнуть, как ваша жена? Но никто от этого не застрахован... - Нет, - перебил её Габриэль. - Я боюсь, что он начнёт жить, у него есть друзья, он вырастет и уедет от меня, как только ему исполнится восемнадцать. И я останусь один. - Но вы же понимаете, что время не стоит на месте, и ваш сын в любом случае вырастет. И процент вероятности, что он убежит от вас куда подальше, куда выше именно из-за того, что вы не слышите и не хотите слышать его мнение, не желаете даже признавать за ним право на своё мнение, держите его взаперти. Этот исход куда более вероятен, нежели тот, если вы дадите Адриану некоторую свободу, будете с ним общаться, заботиться о нем, признавать его право на своё мнение, а он в итоге от вас сбежит. Если вы будете относиться к нему с уважением, любить его и заботиться о нём, общаться с ним, он с куда большей вероятностью будет поддерживать с вами отношения, приезжать к вам в гости на выходные, делиться новостями о своей жизни. Вы так не считаете? - Я ужасный отец, я это признаю, - глубоко выдохнул Габриэль. - Только что теперь с этим делать? Я просто не могу отпустить его к этим его друзьям. Вдруг он забудет свою учёбу, начнёт приходить домой поздно, не дай Бог, начнёт курить или пить? - Но лучше он будет это делать под вашим контролем, лучше вы будете об этом знать, нежели он будет делать этот тайно. - Я не знаю. - Габриэль, вашему сыну пятнадцать лет, скоро будет шестнадцать. Поверьте мне, в пятнадцать лет не так сложно найти магазин, где продают сигареты и алкоголь. И ещё проще найти того, кто продаст травку или что-то посерьёзней. А совсем уж легко купить презервативы или не покупать их в аптеке, чтобы реализовать свои половые потребности. - Господи, - Габриэль закрыл глаза. Он об этом совершенно не думал. - Адриан ещё ребёнок. - С точки зрения закона да, Габриэль, с точки зрения биологии и психологии, он подросток. Подросток, который через три года станет совершеннолетним. - Кошмар. - Наше время подошло к концу. Я дам вам домашнее задание. Мы с вами сегодня неоднократно коснулись темы любви и заботы. К счастью, мы ещё вернёмся на следующем занятии. Ваше задание будет заключаться в том, чтобы написать, что для вас значит любить и что для вас значит заботиться. Что вообще это такое, в чём выражается. Понятно? - Вполне, - кивнул Габриэль. - Как вы себя чувствуете после нашего занятия? - Вы только что открыли мне глаза на то, что мой сын не ребёнок, а подросток, и он уже знает про секс и про наркотики, про алкоголь и прочее, а я, вдобавок ко всему, хреновый отец. И вы ещё спрашиваете, как я себя чувствую? Хреново. Ещё хуже, чем в прошлый раз. Но... - Но? - Но спасибо вам за этот разговор, - скомканно поблагодарил он её, - до встречи в следующий вторник. Габриэль ехал домой взволнованным. Анна раскрывала ему глаза на проблемы в его жизни, но никаких решений не подсказывала. Тьма по-прежнему клубилась на задворках его сознания, норовя заполнить собой весь разум, точно так же, как городские улицы заполняла темнота ночи. Лишь фонари, словно светящиеся бабочки, разгоняли собой мрак, как на улицах, так и в воспаленном разуме мужчины. Может, и на его проблемы найдётся решение, не зря же Анна пролила свет на них? За ужином присутствовали только они с Адрианом. Натали снова ощущала слабость и не могла встать с кровати. Горничная сказала ему, что она уже спала. - Адриан, - начал Габриэль. Адриан насторожился. - Мы не близки с тобой, я это знаю, но я... я знаю, что во многом мы друг друга не понимаем, но хочу, чтобы ты знал, если у тебя возникнут проблемы, ты можешь со мной поговорить об этом. Адриан поднял на отца шокированные, круглые от удивления глаза. - Хорошо, пап, - растерянно сказал он. - Ты можешь видеться со своими друзьями... после школы или курсов в свободное время, но так, чтобы это не мешало учёбе, и дома ты должен быть не позднее девяти вечера, понятно? - Правда? - Адриан чуть не потерял дар речи от удивления. Это ему снится? С чего вдруг такая щедрость? - Конечно, пап. Спасибо! Габриэль прокашлялся и налил себе в бокал немного красного сухого вина. - У тебя... у тебя есть девушка? - спросил он. Адриан уронил на мраморный пол вилку от удивления, тут же извинился и полез её доставать, ударился об стол головой, заставив посуду на нем содрогнуться, снова извинился и вылез, потирая ушибленную голову. - Э... нет... - смущённо отозвался он. - А парень? Адриан чуть не подавился водой, которой он попытался запить неловкость ситуации. - Нет, пап, и вряд ли когда-нибудь появится, - сказал он охрипшим голосом. - Знаешь, в твоём возрасте встречаться с кем-то нормально, если только это не мешает учёбе... - Ага, да, пап, как скажешь, но я встречаюсь только с друзьями, работой и учёбой. Я, пожалуй, пойду, - Адриан оперативно сбежал из-за стола. Габриэль устало вздохнул и прикрыл глаза рукой. Он облажался. Самое главное, что он даже не знал, с чего начать, в каком направлении двигаться, чтобы стать ближе с собственным ребёнком. Адриан был ему словно чужой. Габриэль достал блокнот из кармана и принялся выполнять домашнее задание.