The treatment

Габриэль всю неделю был занят работой и попытками стать лучшим отцом, чем он есть на самом деле, чем испугал Адриана в первый же день. О поездке куда-либо он тоже задумался и понял, что у него на примете нет ни одного подходящего варианта. Чем сейчас увлекаются современные подростки, кроме темы супергероев? - Парк аттракционов? - Габриэль взглянул на Натали, которую он озадачил этим вопросом. Она смерила его скептическим взглядом. - Ну да, ему же не пять, а пятнадцать. - Думаю, поездка на природу самый лучший вариант, - предложила Натали, - но лучше будет спросить его мнения на этот счёт. Адриан согласился поехать на природу, ему эта идея показалась великолепной. Он всегда старался наладить контакт со своим отцом. Всю неделю он был в предвкушении, ожидая, что Бражник всё испортит, или его отцу нужно будет куда-нибудь уехать, но ничего этого не произошло. Габриэль не отменил их планы, а Бражник не появлялся уже больше двух месяцев. Ледибаг и Кот Нуар спасали Париж от гораздо меньшей напасти. В пятницу вечером Натали отправила Габриэлю список продуктов и с чистой совестью легла спать. Она совсем не ожидала, что её разбудят рано утром и заставят одеваться. - Зачем это? - уточнила она, застёгивая верхнюю пуговку белой хлопковой рубашки. - Это ведь семейная поездка, разве нет? - уточнил Адриан с улыбкой на лице, но под удивлённым взглядом Натали смутился и опустил глаза. - Именно, - кивнула Натали, собирая волосы в пучок. - Причём тут я? - Я подумал, будет неправильно, если мы оставим тебя одну, - вмешался Габриэль, появившись в её спальне так некстати. Она встала c постели полчаса назад, едва успела умыться и одеться, как в её комнату сперва ворвался Адриан, благо, она уже была одета, а потом и его отец. Натали не знала, зачем её позвали с собой, она всё ещё не понимала, как именно она может им помочь, что она там будет делать, в этом загородном доме, шашлык жарить или резать салат? Разумеется нет, всё уже заранее куплено в магазине. Габриэль помог ей сесть на переднее сидение, хотя она хотела забраться на заднее и быть рядом с Адрианом. Сам он сел за руль, Адриан достал планшет и потерялся где-то на просторах интернета. Натали не понимала, что происходит, происходящее вокруг казалось ей каким-то сюрреализмом. - А мы взяли мясо? - уточнил Адриан, на миг оторвавшись от экрана. - На природе ведь полагается жарить мясо на гриле? - Да, наш повар мариновал мясо весь вечер вчера, - ответил Габриэль. Натали закрыла глаза и устало вздохнула, похоже, она всё-таки будет резать салат. Черту города они покинули по пробкам спустя два часа, ещё немного времени им потребовалось, чтобы доехать до загородного дома, который принадлежал Габриэлю. Он им не пользовался и практически не бывал здесь, но по поводу порядка можно было не беспокоится, дом сдавался на праздники и некоторые выходные, за его чистотой также следили специальные люди. - Я начну жарить барбекю, никто не против? - уточнил Адриан. - Ты знаешь, как это делать? - удивилась Натали. - Ну, я видел, как это делал Нино. - Я этим займусь. А ты нарежешь овощи и фрукты, - сказал Габриэль, опустив спортивную сумку на одно из кресел в гостиной, после чего вышел на улицу. Натали закашлялась. - Воды? - участливо спросил Адриан. - Водки, - кашлянула Натали, но тут же исправилась. - То есть, конечно, воды, - кивнула она. А потом она начала резать салат. - Адриан, иди и помоги отцу, я сама справлюсь, - посоветовала ему Натали. Адриан тепло улыбнулся, кивнул и ушёл. Натали положила на разделочную доску помидор и тоскливо на него посмотрела. Помидор, к её сожалению, не мог подбодрить её ни словом, ни советом... Кажется, она начала сходить с ума... - Это чай, на улице холодно, - сказал Адриан, ставя кружку с горячим напитком на летний столик. Габриэль кивнул. - Знаешь, я рад, что мы выбрались. Как настоящая семья, - он улыбнулся. Габриэль замер. - Да, - согласился он. - Семья. Извини, что я... не был тебе семьёй раньше. Мне бы хотелось всё исправить, чтобы мы стали ближе. - Мне тоже, - печально сказал Адриан, но тут же заставил себя улыбнуться. - У нас есть время, пап. Целая жизнь. И я рад, что ты... не замыкаешься в себе. Ты однажды сказал, что если у меня возникнут проблемы, я могу поговорить с тобой. Я хочу, чтобы и ты знал, что можешь поговорить со мной. - Дети должны обращаться к родителям за помощью, разве нет? - Но разве хорошие отношения между родителями и детьми не характеризуются взаимопомощью? - уточнил Адриан. - Я... я рад, что ты... взял Натали с нами. Она должна здесь быть. Если тебе не хочется об этом говорить, мы не будем об этом говорить, просто тебе не нужно скрывать эти отношения от меня, я не против. Потому что ты заслуживаешь быть счастливым. - Нет никаких... - Габриэль запнулся на полуслове. - Адриан, то, что ты увидел... - Никак меня не касается, я знаю, просто знай, что я не осуждаю и даже за тебя рад. - Ты всё не так понял, мы просто... - Габриэль снова оборвал себя на полуслове. Адриан обнаружил Натали в его постели, что ещё он мог подумать, что мог подумать любой другой человек, что они книги читали ночью? - Давай не будем об этом. - Хорошо, - кивнул Адриан. - Я пойду, помогу Натали. Габриэль вздохнул. Почему это так непросто? Его сын готов наладить с ним отношения, но сам Габриэль продолжает делать что-то не так. Впрочем, для первого раза, получилось неплохо, наверное... Ближе к вечеру, когда они все вместе сидели на улице, на веранде, Габриэль открыл вино и наполнил только один бокал. - Вы не будете? - спросила Натали. Адриан моргнул. Она обратилась к его отцу слишком формально, на вы. Габриэль вздохнул, Натали ведь не знала, что он их застукал, и даже не догадывалась о том, что он там себе напридумывал. - Мне за руль завтра. Никто из них не имел никакого понятия, что всё это время делать. Габриэль подумал о том, чтобы поговорить с Адрианом про его школу, но сегодня был выходной. Он укорил себя за то, что настолько сильно отстранился от сына, а как потом выяснилось в кабинете Анны, он никогда и не был с ним особенно близок. - Здесь, кажется, должен быть какой-то водоём, - задумчиво произнёс Адриан. - Да, здесь недалеко течёт река, - подтвердил его догадки Габриэль. - Было бы чудесно сходить всем вместе прогуляться, - предложил Адриан. Натали моргнула, ковыряясь в своей тарелке. Барбекю она стандартно не ела, но раз уж тут её начальник своими белыми рученьками сам сподобился приготовить, почему бы и нет. Организм Натали относился к мясу, особенно, жаренному, довольно скептично. Тем не менее, она не могла не попробовать. - Кстати, вкусное мясо, - похвалил Адриан. Натали согласно кивнула. Надо же, месье Агрест, умелый модельер с мировым именем, в свободное от работы время, оказывается, умеет не только пить и людей акумизировать, но и мясо на барбекю жарить. Натали отругала себя. Откуда этот сарказм в её голове? - Думаю, ты прав, Адриан, - поддержал его Габриэль. Натали порывалась убрать грязные тарелки со стола и помыть их, спрятавшись от всех на кухне, но ей не позволили это сделать. Адриан предложил просто оставить их в раковине замачиваться, а сам потащил Натали к выходу из дома. Природа здесь и правда была красивой. Не сравнимые с городом пейзажи. Натали вдохнула полной грудью, погружаясь в воспоминания. Когда-то, в своём далёком детстве, она тоже жила в подобном месте, только пейзажи там были ещё лучше, а воздух ещё чище. Франция совсем не походила на Канаду, но, поскольку Натали эмигрировала сюда в юном возрасте с матерью, она достаточно быстро освоилась как с языком, так и с культурой. Было холодно. Натали, в попытке укрыться от осеннего ветра, закуталась в куртку и шарф сильнее. Габриэль прошёл дальше, Адриан заметил тарзанку у дерева на склоне холма и решил непременно на ней прокатиться. Натали смотрела на серые воды реки, русло которой протекало внизу склона холма, и на облысевшие наполовину деревья. Пасмурное небо напоминало цвет молока, а облака были похожи на клубы сигаретного дыма. Европейская зима холодная, воздух сухой, снега почти нет, разве изморозь, но ветра чуть ли не сдувают. Ветер растрепал её чёрные волосы, и она тут же попыталась их поправить, пока не одёрнула себя. Она не на работе, а за городом, на природе. Она может себе позволить быть неидеальной. Глядя на этот серый пейзаж, Натали вспоминала дом и страну, где родилась. В такие моменты она скучала. Только вот эта ностальгия быстро проходила, стоило ей вернуться к своим привычным обязанностям. Она вдохнула холодный воздух полной грудью и на мгновение почувствовала себя свободной. Работа, обязанности, проблемы со здоровьем, Маюра и Бражник, Габриэль и чувства к нему остались где-то там, позади. Натали пыталась запомнить это ощущение фривольности каждой клеточкой своего тела. Вот она здесь, на краю холма, смотрит вдаль и никому ничего от неё не надо, нет у неё никаких проблем, нет здесь никакой ассистентки Габриэля Агреста, известного модельера, есть просто Натали Санкёр, которая в детстве любила качаться на качелях на заднем дворе и взмывать так высоко, как это было возможно, мечтая улететь. Это дарило ей чувство свободы и окрылённости, вдохновение и желание жить. Странное дело, но в Париже, имея хорошую высокооплачиваемую работу, престижное образование и нормальную квартиру в приличном районе, она чувствовала себя потерянной, раздавленной и запертой. Она выдохнула горячий воздух на свои ладони в попытке их согреть и обернулась к Агрестам. Натали замерла, не поверив своим глазам. Габриэль Агрест своими собственными руками оттягивал как можно выше тарзанку, на которой сидел Адриан, его сын, за которого он так трясся ещё год назад, что не отпускал даже в школу(!). Вдруг он отпустил тарзанку и отошёл, Адриан улетел вперёд и стал раскачиваться. На лице его, и это было действительно редкостью в присутствии его отца, сияла счастливая улыбка. Натали невольно залюбовалась и улыбнулась. Она подошла ближе. Адриан затормозил спустя какое-то время, его отец поймал верёвку и помог сыну слезть. - Хочешь прокатиться? Это так здорово! - воодушевился Адриан, глядя на Натали. Она замерла, будто не веря, что подобное предложение было адресовано ей. Даже хотела повернуться, чтобы убедиться, нет ли позади неё какой-нибудь другой Натали. У неё в голове всё ещё не укладывалось, что Габриэль Агрест позволил нечто подобное своему сыну. Натали, на своё собственное удивление, согласилась. Ей вдруг захотелось почувствовать себя совсем как в детстве, когда папа помогал ей раскачиваться на качелях, а потом отходил и не мешал ей. А потом, спустя какое-то время, мама звала её в дом, где уже ждал папа, они садились к столу и говорили только по-английски. Не помня себя, она забралась на эту тарзанку и позволила Габриэлю толкнуть её вперёд достаточно сильно. Земля ушла из под ног мгновенно, все чувства Натали были сосредоточены на ощущении полёта. Совсем как в детстве, только вместо качелей тарзанка. Вдруг верёвка зацепилась за другие ветки и сломала их. Натали внутренне вся напряглась и сжалась. Мелкие ветки посыпались вниз. Натали затормозила, Габриэль помог ей слезть. - Это было неожиданно, - прокомментировал Адриан. - Ты в порядке? Мы за тебя испугались, - взволнованно сказал он. Натали кивнула. - Просто верёвка зацепилась за соседние мелкие ветки, - сказала она. - Но больше я не полезу. - Пап, а ты? - уточнил Адриан. Габриэль смерил его пристальным взглядом. - Адриан, мне не пятнадцать лет, - отозвался он. - Натали тоже, но это ей не помешало. Габриэль посмотрел на свою ассистентку, она кивнула, разделя позицию его сына. - Я старше Натали, - прокомментировал Габриэль. - Давайте вернёмся. Вечер прошёл мирно. Натали пила вино, кутаясь в плед на веранде, Адриан уговорил отца включить сауну и собирался там погреться, Габриэль вдруг подумал о том, что он давно не позволял себе вот так расслабиться. Он не ходил в спортзал, занимался дома, в сауне он был очень много лет назад, хотя это, между прочим, полезно для дыхательных путей и кожи. Спать они легли поздно и в разных комнатах. Натали осталась спать на диване в гостиной, около панорамного окна, сквозь которого она смотрела на ночные звёзды. На жестковатом диване и мягкой подушке она быстро провалилась в крепкий сон. А днём они вернулись обратно в город, который встретил их загазованностью, пробками и какофонией разных звуков. А ещё спрятанной в укромных углах отчаянной тьмой. Уже дома Габриэль надел брошь и ощутил множество негативных эмоций, некоторые из них были достаточно сильны, чтобы стать очередными жертвами Бражника. Но внутренний покой внутри него отчего-то не давал приступить к привычным обязанностям суперзлодея Парижа. Как только белая бабочка села на его указательный палец, он тут же прогнал её и снял брошь. - Мастер, в чём дело? - обеспокоенно спросил Нууру. Внутреннее спокойствие Габриэля было нарушено одним единственным чувством. Страхом. Стоило ему прикрыть глаза на секунду, как перед глазами возникла картина рухнувших высоток в Нью Йорке. Трупы людей в чёрных мешках. Тех, кому Ледибаг была не в силах помочь. Памятник... Он вышел из просторного тёмного зала, который Эмили когда-то мечтала обустроить под танцевальную студию или художественную студию, и отправился вниз. Прямиком к ней. Он уже и не помнил, зачем им нужно было это большое помещение под домом. Эмили говорила ему про оранжерею, но он всегда считал это слишком хлопотным и накладным занятием, он предлагал ей обустроить сад наверху, на террасе на крыше, но она упёрлась и они сделали небольшую оранжерею внизу, о которой Адриан ничего не знал. Проект был закончен, когда Эмили была при смерти. А когда её не стало и Габриэль поместил её тело в криокамеру, он выбрал именно это место. Оранжерею, которую она так любила, и которая в итоге стала её мавзолеем. Эмили лежала за стеклом фарфоровой куклой, бездушной, обездвиженной и неживой куклой. Габриэль опустил ладонь на холодную поверхность стекла и долгое время молчал прежде, чем заговорить. - Прости меня, - хрипло произнёс он. - Я ужасный отец для Адриана. Но я хожу к психологу, пытаюсь это исправить. Вчера мы даже ездили на природу с Адрианом и Натали... - он запнулся. Натали. Он вдруг вспомнил, как вместе с ней пил сок из бокала на веранде в то время, пока она пила вино. Потом он предложил ей погреться в сауне без задней мысли, там действительно было хорошо, а подобные процедуры были полезны для дыхательной системы и для кожи. Натали вздрогнула и скептически на него посмотрела. После недолгих секунд молчания она сказала, что у неё нет купальника, и он, опять же, без задней мысли, предложил ей завернуться в полотенце или простынь, как они сделали это с Адрианом. Натали поинтересовалась у него аккуратно, собирается ли он посетить сауну ещё раз, и он с удивлением ответил, что нет, ведь он там уже был. Она моргнула несколько раз и стремительно ушла, бросив напоследок, что примет его предложение и пойдёт греться. Габриэль только спустя какое-то время понял двусмысленность своего предложения. Он поморщился. Почему он подумал о Натали здесь, в этом месте, перед Эмили, перед той, кто была его смыслом жизни, его музой, его вдохновением, его всем? Это же неправильно. - Прости меня, - повторил он. Габриэль не мог больше говорить, не мог описать чувства внутри себя, они походили на ураган, который разрывал его на кусочки. Габриэль просидел с ней ещё какое-то время, наблюдая за тем, какой спокойной она была. Ни в чем его не винила, а он себя простить не мог. За те чувства, которые зародились в его сердце к Натали. Не мог простить себя за то, что ничего не делал и не предпринимал никаких попыток вернуть милую Эмили уже несколько месяцев, но и не мог ничего с собой поделать. После того, что произошло в Америке, он просто не мог. Он стал убийцей, террористом, и эта отвратительная своей правдивостью мысль сводила его с ума. Что ему теперь делать? Идти до конца? Простит ли его Эмили, или будет смотреть на него с осуждением и ненавистью? А если из-за этого всего он потеряет Адриана? Камни чудес не вернут ему и сына и жену, одно желание в одни руки, и это перепишет мир, это будет иметь свою цену. Он не хотел, чтобы из-за этого желания умер Адриан или Натали. Признаться честно, он мало думал о цене, которую придется заплатить. Переписав реальность, вернёт ли он тех погибших людей в Нью Йорке? Или это заберет жизни у других людей? Но если он ничего не сделает, жить спокойно он всё равно не сможет, это будет мучить его до конца жизни. И темнота, подступившая со всех сторон, это подтверждала. *** Курить перед входом центра психологической помощи уже становилось привычкой у Габриэля. Как и замечания Анны Лишер по поводу того, что курилка находися двумя домами дальше от этого здания. Она снова вручила ему кружку горячего чая с жасмином и плавно опустилась в своё кресло. - Вы выполнили домашнее задание? - спросила она. - Выполнил. - Расскажите мне об этом. Куда вы поехали с Адрианом? Что вы делали? - Мы решили поехать на природу в загородный дом все вместе на барбекю. - Все вместе? - уточнила Анна. - С вами помимо Адриана был кто-то ещё? - Конечно, Натали была, - как само собой разумеющееся ответил Габриэль. - Но это семейная поездка, - напомнила Анна. - Чтобы вы сблизились с сыном. Натали не часть вашей семьи, во всяком случае, если оперировать регламентом действующего законодательства, которое определяет семью как союз двух людей. Семья, как мы знаем, может состоять только из ребёнка и одного из родителей либо родственников и это тоже по закону семья. Натали вам не семья, во всяком случае, по закону. Почему вы взяли её с собой? - Закон не учитывает, что семьёй могут стать друзья, - пожал плечами Габриэль. - Вы можете назвать её своим другом? - Я... - Габриэль замялся. С друзьями не поступают так, как он с ней. Друзей не подвергают опасности. В конце концов, с друзьями не пытаются переспать. - Нет, наверное, нет. - Почему? - Анна всё продолжала смотреть на него пронзительным взглядом, будто видела насквозь. Габриэль молчал. - У вас есть какие-нибудь подруги? Женщины, которых вы точно можете назвать друзьями? Габриэль задумался. На ум пришла только Одри Буржуа, с которой он был знаком ещё с университета. Одри Буржуа, которая помогла ему стать известным, Одри Буржуа, с которой они когда-то вместе пили, Одри Буржуа, которая пару месяцев назад напилась до того сильно, отмечая второй развод, что позвонила ему посреди ночи и попросила забрать. А потом они вместе пили до рассвета, пока она не отключилась на диване в гостиной. Благо, Адриана не было в городе, а Натали ездила по работе в Лондон. Мог ли он назвать Одри подругой? С натяжкой, пожалуй, мог. Они не были близкими друзьями, и уже давно не пили вместе, не считая того кризиса, в которой Одри попала пару месяцев назад из-за развода. - С натяжкой могу назвать Одри Буржуа, но мы не то, чтобы прям друзья. Пили по молодости вместе раньше, а потом отдалились, - признал Габриэль. - Ваше отношение к мадам Буржуа отличается от вашего отношения к мадемуазель Санкёр? - Разумеется. - В чём проявляется эта разница? Габриэль снова замолчал, потому что не знал, что ответить. - Хорошо, я вам помогу. Помните, мы с вами обсуждали, что такое любовь и забота? Я попросила вас назвать критерии, согласно которым можно чётко охарактеризовать любовь и заботу. То, что вы описали, совпало с тем, что чувствуете к Натали, а также с тем, что вы готовы ради неё делать. Ответьте, Габриэль, в чём же разница? - Одри совсем не такая, как Натали, - сразу же ответил Габриэль. - Она... как огонь, наверное. Совсем не похожа на Натали. С ней было легко. Всегда понятно. Наши отношения это точно просто дружба, меня к ней никогда не тянуло в другом смысле этого слова, как и её ко мне. - Тянуло, - кивнула Анна. - Значит, вы, всё же, понимаете разницу между дружеской привязанностью к человеку, и чувствами, которые можно назвать симпатия, влечение, влюблённость и любовь. - В целом да. - Значит ли это, что к Натали вас влечёт? - Я не могу сказать. Она просто всегда рядом и я к этому привык, думаю, мне будет тяжело, если она вдруг исчезнет. Я даже думать об этом не хочу. С ней... непросто, но она всегда рядом. - И вы хотели заняться с ней сексом, следовательно, мы можем сделать вывод, что Натали Санкёр привлекает вас как женщина, - напомнила ему Анна. Габриэль согласно кивнул. - Но вы не можете назвать её другом. - Натали это, скорее, собирательный образ. Она и друг, и хорошая ассистентка, и гувернантка для Адриана, и... просто тот человек, который нам нужен. Она стала частью нашей семьи. - Поэтому вы её взяли за город. - Да. Без неё мы и не думали ехать. - Я поняла, - кивнула Анна. - И как прошла поездка? - Хорошо. Мы гуляли днём, я разрешил Адриану прокатиться на тарзанке и даже помог ему в этом, а потом и Натали. Вечером Адриан уговорил меня включить сауну. - Как вы себя чувствовали? Опишите тремя словами ваши чувства, ваши впечатления после этой поездки. Ну, или во время этой поездки. - Умиротворение, - озвучил Габриэль то, о чём думал после возвращения в Париж. - Здесь я такого давно не чувствовал. Спокойствие и, наверное, уют. - Хорошо. Эти чувства сохранились с возвращением в город? - Нет. Особенно с начала рабочих будней. - А вы чувствуете нечто подобное дома вечером? Чувствовали ли вы спокойствие, умиротворение и уют в воскресенье, ведь это тоже выходной? - Нет. - Как считаете, в чём причина? - Мы вернулись в Париж, а здесь не соскучишься, - признал Габриэль. - Пробки, толпа людей. - Да, но внутри вашего дома пробок нет, как и толпы людей. - Но мой дом находится в Париже, а не на природе за городом. - Значит, вы полагаете, дело в смене места? - Разумеется, - согласился Габриэль. - Хорошо, я попрошу вас кое-что сделать, Габриэль, для этого вам нужно только закрыть глаза и включить фантазию, вы справитесь? - Думаю, да. - Хорошо, закройте глаза и расслабьтесь в своём кресле. Расслабились? - Анна наблюдала, как напряжение постепенно покидает его пациента, спустя пару секунд Габриэль Агрест казался полностью расслабленным. - Представьте, что Адриан не смог с вами поехать. Вы бы поехали с Натали Санкёр в загородный дом только вдвоём? - Нет. Не думаю, что это хорошая идея. - Почему? Вы не хотите? - Нет, дело не в этом. Просто одно дело, когда я еду туда с ребёнком и ассистенткой, а совсем другое, когда только с ассистенткой. Про нас с Натали и так слухов по всему офису ходит достаточно, не говоря уже о жёлтой прессе. Если бы мы поехали в загородный дом вдвоём, слухов стало бы ещё больше, - объяснил Габриэль. - То есть, вы не поехали бы только из-за сплетен? - Да. Полагаю, что так. Натали тоже бы отказалась. - Почему? Её тоже волнуют сплетни? - Нет, хотя... не знаю, - менее уверенно ответил Габриэль, - но, думаю, она бы не поехала по той же причине, по которой оттолкнула меня той ночью, когда я был пьян и... полез к ней, - нехотя признал он. - Представим, что она поехала. И журналисты ничего не узнали. Вы находитесь одни в загородном доме с Натали. Что вы чувствуете, Габриэль? Опишите в трёх словах, как уже делали это. Габриэль некоторое время молчал. - Может, волнение, - наконец, сказал он. - В то же время покой. Неловкость. Она, как осадок, осталась после того случая. - А теперь представьте, что Натали не поехала, но с вами в этом доме находится Адриан. Что вы чувствуйте? - Напряжение. Волнение, мы с сыном несильно близки. Радость. Но мне нелегко. - Чему вы радуетесь? - Мой ребёнок рядом со мной, мы пытаемся стать ближе друг к другу как отец и сын. Думаю, это повод для радости. - Почему вам нелегко? - Потому что он похож на мою жену, - признался Габриэль. - Мне тяжело смотреть на него и видеть в его лице и эмоциях Эмили, тяжело принимать тот факт, что её нет рядом. - Вспомните, Габриэль, в реальной жизни, когда вы были загородом вместе с Адрианом и Натали, вы охарактеризовали свои впечатления от поездки, как спокойствие, умиротворение и уют. Вы ничего не сказали о том, что вам тяжело. Вам было тяжело? - Нет, - с некоторым удивлением внутри себя признал Габриэль. - Почему? Адриан ведь был с вами, и он всё также похож на Эмили. - Не знаю. Эта поездка... я не думал об Эмили, не думал, что Адриан на неё похож. - В ком причина? - В Натали, этого ведь вы от меня ждёте? - он усмехнулся. - Полагаю, действительно в ней. Я не знаю, как ещё описать свои чувства. - Хорошо. Усложним упражнение. Теперь вам нужно описать свои чувства, используя пять слов вместо трёх. Итак, когда вы были с Натали и Адрианом загородом, вы назвали уют, спокойствие и умиротворение. Дополните свой ответ. - Вдохновение? Не знаю, душевный подъём, может быть. - Хорошо, - кивнула Анна. - Сконцентрируйтесь на этих эмоциях, воссоздайте в своей памяти те события, которые происходили с вами во время этой поездки. Барбекю, природа, прогулка, тарзанка, сауна. Натали ходила с вами? - Она ходила одна. - Хорошо. Сосредоточьтесь на этих воспоминаниях. На чувствах, которые испытываете, - Анна наблюдала за реакцией своего пациента, его лицо словно посветлело, он казался умиротворённым и спокойным. - А теперь представьте, что они не смогли поехать с вами. Адриан остался у друзей, Натали уехала. Вы в загородном доме один. Что вы делаете? Барбекю? - Нет, я сижу на веранде. - Почему бы вам не прогуляться до тарзанки? - Мне не хочется. - Почему? - Погода паршивая, пасмурно, небо свинцового цвета, воздух влажный. - Она была иной, когда вы были там с Адрианом и Натали? - Такой же. - Что ещё вы делаете? Вы просто сидите, или что-то читаете? - Я курю. И пью виски. - Куда вы смотрите? - Никуда, я просто... смотрю... а вижу унылую картину. Лес вдали, небольшой туман, плохую погоду. - Что вы чувствуете? - Отрешённость. Тишину... - он хотел что-то добавить, но замолчал. - Тишина приятная, такая, как после напряжённого рабочего дня, успокаивающая тишина, долгожданная тишина, или это какая-то другая тишина? - Нет, другая. Давящая. Тоскливая. Я чувствую тоску. - О ком вы тоскуете? Или о чём? - Габриэль пытался что-то придумать, Анна его прервала, - не думайте над ответами, отвечайте то, что первое придёт в голову. Расслабьтесь. Итак, о ком или о чём вы тоскуете? - О людях, которых нет рядом. О времени, которое я упустил. О том, что сделал что-то ужасное. Мне тяжело, я чувствую себя виноватым. И мне нет прощения. - Что ещё? - Одиночество. Я никому не нужен, как Габриэль, как человек, а не как модельер, и я знаю, что я это заслужил. - Откройте глаза, - велела Анна. Габриэль тут же открыл глаза. Он снова был мрачен и напряжён. - Вы сказали, что в Париже много людей, поэтому вам в городе некомфортно, и вы не ощущаете умиротворение, уют и спокойствие здесь так, как это чувствуется загородом. Вы сказали, что дело в месте, дело в загородном доме, в обстановке. Вы всё ещё так считаете? - Дело в окружении, - признал Габриэль, - почему тогда я не чувствую спокойствие, умиротворение и уют в собственном доме здесь, в Париже? - Это хороший вопрос, Габриэль. Мы с вами выяснили, что одним из важнейших условий вашего комфортного душевного самочувствия является наличие семьи. Натали и Адриан, которых вы считаете своей семьёй. Натали и Адриан, которых вы подпускаете к себе. Подумайте, подпускаете ли вы к себе своего сына в городе? Режет ли Натали в вашем доме салат, овощи и фрукты на всех так, будто это нормально, не потому что это её обязанность, а потому что она так хочет? - В городе всё совсем иначе, мы связаны договорными обязательствами... - Которые никуда не исчезают за пределами Парижа и в черте города, кстати, тоже. Трудовой договор с Натали не помешал вам поцеловать её и пожелать заняться с ней сексом, пусть и в нетрезвом состоянии. Дело не в этом, дело в вашем восприятии. За городом вы позволили себе отпустить те границы, которые воздвигли вокруг себя, вы позволили себе забыть про условности. В Париже вы снова о них вспомнили. - И что вы мне предлагаете? - Габриэль был в замешательстве. - Начать отношения с Натали. Прервать с ней любые отношения и продолжать тосковать по Эмили. Или жить так, как вы живёте, испытывая чувства к Натали и при этом чувство вины за то, что, якобы, предаёте Эмили. Я не могу за вас решить, Габриэль, это должен быть только ваш выбор, - пожала плечами Анна. - Ещё бы это было так просто, - фыркнул Габриэль. - Как стало ясно из сегодняшнего занятия, вы хорошо себя чувствуете в окружении семьи, как вы сказали, семья для вас это Натали и Адриан. На данном этапе вашей жизни. Но, помимо традиционного понимания слова "семья", есть множество других форм семей и это тоже семьи. Давайте поговорим с вами об этом в следующий раз. А вашим домашним заданием будет написать критерии, по которым та или иная группа людей, или даже не людей, а, допустим, тандем человек-домашнее животное, может считаться семьёй. Что, на ваш взгляд, означает слово "семья", что люди должны делать, чтобы называться семьёй. До десяти пунктов, можно больше, самое главное, не меньше пяти. Понятно? - Вполне. - Напишите пункты в столбик слева, а как закончите, отделите этот столбик вертикальной чертой так, чтобы она оставляла правое поле листа свободным. И поставьте плюсики или галочки напротив тех пунктов, которые выполнялись в вашей семье, когда вы жили с родителями. Когда закончите, нарисуйте ещё одну вертикальную линию, так, чтобы у вас осталось некоторое свободное пространство справа. И отметьте таким же образом пункты, которые соблюдались, когда жива была Эмили и вы были семьёй. Понятно? - Да. - Отлично. На этом, полагаю, можно считать наш сеанс оконченным. Как вы себя чувствуете? - Так же, как и на прошлом занятии, вы всё находите у меня какие-то проблемы, о которых я раньше не подозревал. - Мы это исправим, Габриэль. - Вы занимаетесь охотой? - спросил он вдруг, скосив глаза вправо. Анна повернулась и увидела фотографию, на которую он смотрел. Она в камуфляже и с ружьём. - Нет, эта фотография с фестиваля по пейнтболу. До начала игры. - Не думал, что вы занимаетесь таким. - Я не занимаюсь. Была там с подругой, мне хотелось пойти в кино, но она уговорила меня на эту игру, в ходе которой мне выстрелили в руку и я сдалась, - флегматично отозвалась Анна. - Зачем тогда вам фотография? - Это такой психологический приём. Когда пациенты видят меня в околовоенной форме с ружьём, они на подсознательном уровне чувствуют себя в безопасности. - Интересный приём. - Только вам он не нужен, Габриэль, - сказала Анна, внимательно наблюдая за его реакцией. Габриэль ничего не ответил ей, он чувствовал себя весьма неуютно под её пристальным взглядом, поэтому ушёл. Уже в машине, глядя на листочек с домашнем заданием, он всё думал, что это, пожалуй, самое сложное задание. Говорить о семье, о той, в которой он рос в детстве, не хотелось.