The treatment

Габриэль только в четверг вечером узнал, что накануне приедет его отец. Вот так просто. Без приглашения (ещё бы, кто бы его сюда звал), он даже не потрудился позвонить, а просто отправил сообщение, в котором указал, что приедет, и что его не нужно встречать, сам доберётся. В этот же момент сподобилась позвонить Амели и заявить о своём приезде. Адриана эта новость несколько огорчила, в прошлый раз Феликс испортил ему отношения с друзьями. Габриэль был не рад видеть сестру Эмили, она была насквозь фальшивой, а ещё законченной стервой. Он бы справился с этим, если бы не отец. Габриэль никак не мог отделаться от мысли, что надо было этому человеку. В прошлый раз они расстались не особо радостно. Его отец, Константин Агрест, был достаточно состоятельным человеком, у него была сеть юридических контор, оказывающих консультационные услуги, а также несколько адвокатских фирм. Сколько Габриэль его помнил, он всю жизнь много работал, чтобы его жена и единственный сын ни в чём не нуждались. И всегда не одобрял то, каким был его сын. - Я скажу домработнице, чтобы подготовила гостевую для вашего отца... - Не стоит, - оборвал Габриэль Натали. - В гостинице переночует, или ещё где. Натали пристально на него посмотрела, но ничего не сказала. Она зашла к нему в комнату обсудить рабочие вопросы, потому что не нашла его в кабинете, и обнаружила стоящим у балкона со стаканом виски в руках и пачкой сигарет на подоконнике у открытой двери на балкон. - Всё ещё не можете его простить? - уточнила Натали, старательно игнорируя виски в половину седьмого вечера буднего дня. Габриэль бросил на неё косой взгляд и отвернулся к окну, достал сигарету и закурил. - Не стоило тебе рассказывать. - Вас никто не тянул за язык, - спокойно ответила она. - К тому же, это ведь не совсем вы рассказали, скорее бутылка виски, которую вы выпили. - Осуждаешь меня? - уточнил он, выдыхая дым. - За что именно? За пьянство, которое выходит из-под вашего контроля, или за ваши паршивые отношения с отцом? - взгляд Натали прожигал ему затылок, но Габриэль не повернулся. - За всё сразу, я по твоему голосу слышу. - Кто я такая, чтобы осуждать ваши отношения с родным отцом, это ваше решение, - безучастно отозвалась Натали. - Значит, комнату ему не готовить? - Нет. Не хочу его видеть. - Вы можете не впускать его в дом. - Да, - Габриэль опустил глаза, - у нас были не самые хорошие отношения, но он мой отец. - Так приготовить комнату? - уточнила Натали. - Не стоит. Вряд ли он сам захочет остаться. - Хорошо. А что делать с Амели? Выделить им комнаты? - Нет. Не хочу видеть их в своём доме, - Габриэль вновь затянулся и выдохнул дым, - этот театр вежливых и обходительных родственников, который мы периодически играем, меня порядком заебал. - Габриэль. - Извини, - хрипло выдохнул он. - За нецензурную лексику. За правду извиняться не буду, - сказал он, потушив сигарету о пепельницу на балконе своего кабинета и вышел за дверь. Натали вышла за ним. Здесь же, у порога нерешительно мялась новая домработница, которую прислало агентство на замену прежней из-за того, что у постоянной домработницы, которая нравилась Натали и Адриану, сегодня утром оказался положительный тест на ковид и температура под сорок. - Я всё равно подготовлю, - поставила она в известность Габриэля. - Делай что хочешь, - голос его звенел безразличием, он спустился по лестнице вниз. Натали пошла за ним, но спускаться не стала. Новая домработница засеменила за ней. - Габриэль, - Натали даже не заметила, как назвала начальника по имени в присутствии домработницы, - Амели сестра Эмили, а Феликс твой племянник, ты не можешь не пустить их на порог своего дома... - Удивительно, как у такого открытого, искреннего, доброго и светлого человека, как Эмили, может быть такая лживая, беспринципная и лицемерная стерва сестра. - Габриэль, - холодные нотки в голосе Натали остудили его пыл. - Я сказал тебе, делай что хочешь, но я не желаю их видеть в этом доме, так что не жди от меня ни любезностей, ни интереса, даже показательного, - оповестил её он и захлопнул дверь своего кабинета. Натали осталась стоять наверху лестницы. Она устало вздохнула и посмотрела в свой планшет. Подготовить комнаты. Как можно дальше от спальни месье Агреста. - Мадам Агрест, так комнаты готовить или нет? - спросила у неё домработница. - Да, мадам Лимак, подготовьте две спальни... - Натали запнулась на полуслове, моргнула дважды и подняла удивлённый взгляд на домработницу, - как вы меня назвали? - переспросила она. - Мадам Агрест? - Мадемуазель Санкёр, - поправила её Натали. - Я ассистентка месье Агреста, не его жена, это понятно? - учтиво спросила она. - Да, извините, просто вы с месье так разговаривали... меня не оповестили в агентстве, извините ещё раз. - Хорошо. И давайте забудем об этом, - сказала Натали, - но пока вы работаете с нами на замену, вы должны обращаться ко мне правильно. Особенно завтра. - Я поняла, такого больше не повторится, мадемуазель Санкёр. - Надеюсь, - кивнула Натали. В противном случае скандала точно не избежать... ну или подначек и дерьмовых намёков от Амели, хотя в её случае, это одно и то же. - Подготовьте, пожалуйста, одну спальню для отца месье Агреста, гостевую на первом этаже, подальше от кабинета, и одну на втором для мадам Грем-де-Ванили и её сына. Ту, которая выходит на сад и находится в самом дальнем коридоре второго этажа. Там ещё слышимость нулевая. - Хорошо, как скажете. Габриэль позвонил Анне и перенёс их пятничное занятие на субботу, на два часа. - Хорошо, я найду для вас время в собственный выходной, но позвольте полюбопытствовать, чем вызвано такое решение? - спросила она. - Родственники приедут. А после их визита мне, полагаю, понадобится ваша помочь. Или помощь психиатра, как знать. - Исчерпывающее объяснение, - прокомментировала Анна. - Хорошо, как скажете. В таком случае, до субботы. - До субботы, - сказал он и отключился. Они снова ужинали все вместе. Натали ковырялась в своей тарелке неохотно, постоянно поглядывая в планшет. Мадам Лимак, которая собиралась в этот момент домой, бросила на неё подозрительный долгий взгляд, и ушла. - Они останутся у нас? Тётя и Феликс, - пояснил Адриан. Приезд дедушки его не особо беспокоил, он мало знал своего дедушку, они мало общались. Константин Агрест звонил по праздникам и поздравлял его. Ещё Адриан знал, что именно его дед настоял на том, чтобы он, Адриан, изучал иностранные языки. Его отец, по всей видимости, впервые в жизни был солидарен с мнением Константина, раз позволил это - Адриан знал, что они были не в лучших отношениях. - Да, Адриан, - кивнул Габриэль. - Натали считает, что мы не можем выгнать из дома сестру твоей матери и твоего двоюродного брата. Натали закатила глаза, не удержалась. - Я думал, вы с тётей Амили нашли общий язык, - примирительно начал Адриан. - Нет, - лаконично ответил Габриэль. - Вряд ли можно найти общий язык с невыносимой стервой. Адриан моргнул. Он не ожидал от своего отца чего-то подобного, но, в общем и целом, в душе был с ним согласен. Тётя Амели произвела на него неизгладимое впечатление женщины... подходящей под ёмкое описание, которое дал ей его отец. Как, впрочем, и его сын, который чуть не лишил Адриана его друзей, которыми он дорожил. Благо, они не поверили в то, что их Адриан мог наговорить им такие гадости. - Разве невыносимые стервы не ваш профиль, месье Агрест? - уточнила Натали. - Мне казалось, вы специалист по общению с невыносимыми стервами. - Она не знала, что подвигло её на этот комментарий, но слушать это было невозможно. Раз месье Агрест так недоволен поведением Амели, какого чёрта он тогда общается с Одри? - Одри не стерва, если ты намекаешь на неё, она просто... с ней непросто, хорошо? Адриан подавился. Натали тоже закашлялась. - Неужели, - хрипло отозвалась она. - Если с ней непросто, что для тебя трудно, пап? - уточнил Адриан. - Адриан, ты на чьей стороне вообще? - пристыдил его отец. - Дочь Одри твоя подруга детства, разве нет? - Вся в мать, - отозвалась Натали. - Натали, - выдохнул Адриан. Натали снисходительно на него посмотрела. - Хлоя подросток, хорошо, тем более не мне её судить, но вот её мать взрослый человек, который отдаёт себе отчёт в действиях и поведении. Но ты с ней общаешься, а сестру Эмили видеть не хочешь. Меня просто удивляет подобная установка приоритетов, и всего. - Ты прекрасно знаешь, почему я не выношу Амели и не желаю видеть её здесь, не начинай, Натали! - жёстко оборвал её Габриэль. - Тогда распорядись, чтобы её не впускали в этот дом, скажи домработнице, мадам Лишер её зовут, что ты раздумал предоставлять им комнаты, и пусть они составят компанию твоему отцу, раз ты и его видеть здесь не хочешь. А потом мы все вместе почитаем статью на страницах жёлтой прессы о том, что месье Габриэль Агрест поругался с родной сестрой своей жены Эмили, и не хочет её видеть на пороге своего дома, а его затворническая жизнь дошла до абсурда, поскольку он и родного отца на порог не пустил. Потрясающая реклама вашему бренду в целом и вам в частности, как генеральному директору компании, а как поднимется ваша репутация, - Натали, вообще-то, не привыкла язвить, она всегда говорила достаточно спокойно, даже холодно, и почти всегда прямо. Она не знала, что на неё нашло, может быть, головная боль и мигрень; может быть, колоссальная усталость и измотанность работой; может быть личные проблемы, через которые она сейчас проходила, а потому не осуждала Габриэля за его отношение к отцу, поскольку могла понять; может быть утомлённость глупыми слухами о том, что она, якобы, спит с месье Агрестом; может быть всё вместе навалилось. Натали не обращала внимание на дурацкие слухи, согласно которым должность она свою получила через постель (и это при том, что на тот момент, когда она устраивалась на работу, мадам Агрест была жива и здорова!), зарплата у неё высокая тоже исключительно потому, что она, Натали, хорошая любовница в постели Габриэля Агреста. Если бы её бывший, который называл её бревном, это услышал, он бы засмеялся. Ещё бы и пошутил как-нибудь унизительно. Сказал бы, что за секс с ней в пору требовать моральную компенсацию, потому что она бревно, ни то, что платить... Интересно, авторы этих сплетен считают, что она получает миллионы, а её дом забит банкнотами евро? Может быть, в какой-то параллельной вселенной это действительно так - через постель или нет, было бы неплохо купаться в деньгах, но точно не в реальности, к сожалению. Те, кто придумывает сплетни, вообще видели её выписку из банка? Денег хватало на оплату аренды квартиры, одежды, некоторую часть она откладывала, некоторую часть посылала отцу в Канаду. - Это была твоя идея, - отозвался Габриэль. - Я забочусь о репутации вашей компании, это моя работа, - напомнила ему Натали спокойным тоном. - Делайте, что хотите, - он вышел из-за стола. - Он в порядке? - уточнил Адриан. - Я тоже... не могу сказать, что рад приезду кузена и тёти, но они ведь наши родственники. К тому же дедушка... почему он так реагирует? - Адриан, у него свои причины, - мягко ответила Натали. - Нам просто... просто нужно пережить завтрашний день, каким бы сложным он ни был. Ты справишься? - Конечно. Главное, чтобы папа справился. - Он справится, - заверила его Натали. - Будешь десерт? - Моя диета мне запрещает. Отец тоже... - Его здесь нет. Адриан улыбнулся ей. Этим же вечером Габриэль решил пить в баре, чтобы не видеть пронзительных зелёных глаз Эмили с портрета, в которых ему всегда чудилось то осуждение, то снисходительный вопрос, что за хрень он, Габриэль, творит. Надо бы рассказать об этом Анне, может, она, наконец, перестанет задавать свои неудобные вопросы и выпишет ему уже таблетки. В баре пить в одиночестве было скучно, а потому он позвонил Одри Буржуа. Дозвонился с первого раза. Голос у неё был нервный. Когда он пригласил её в бар, она сразу же согласилась приехать. - Не ожидала, если честно, - сказала она. - Почему же? - Габриэль сделал глоток виски. Одри попросила налить ей ром. - Ты замкнулся после её смерти, - голос Одри показался ему необычно хриплым, печальным. Это было совсем на неё не похоже. Одри была одета стильно, по последней моде, которую она же, в некотором роде, и устанавливала. В классическом свободном костюме светло-бежевого, почти белого, оттенка, и удобной обуви без каблуков. Одри вздохнула от духоты и сняла с себя пиджак, оставшись в одной блузке с глубоким декольте. У неё была хорошая фигура и все задатки, чтобы быть моделью, только, к сожалению, модельный мир состоял из крайностей: либо худая, либо +size. Одри достался один из самых популярных по всему миру размеров - размер M. Однако выглядела она шикарно в любой одежде, которую подбирала для себя. - В себя ушёл, пить стал. Другие, может, не знают, твоя секретарша охраняет твою репутацию как бульдог частный дом, - усмехнулась она, - но я-то всё вижу. Я тебя знаю. - Знаешь, так бывает. После исчезновения человека, в ком ты видела смысл жизни, свет, вдохновение. Когда Эмили не стало, я... просто не знаю, как жить дальше. Пытаюсь что-то делать, и каждый раз задаю себе вопрос, ради чего. - И как, получается рефлексировать? - Дерьмово получается, - честно признался он. - Я совсем запутался, - Габриэль не знал, то ли обстановка располагала, то ли виски развязал ему язык, но он говорил с Одри почти откровенно о своих чувствах за долгие годы впервые. - Натали записала меня к психологине. - К мозгоправам? - уточнила Одри скептическим тоном. - Хотя это в её стиле. - Она хочет мне лучшей жизни. - Да, я знаю. Знаешь, это неудивительно, все мы хотим лучшей жизни тем, кого любим. А то, что твоя секретарша по тебе сохнет, не видит, разве что, слепой. Кстати, - переменилась Одри, велев бармену плеснуть ей ещё рома в опустевший бокал, - как мозгоправы? - Я узнал, что я очень дерьмовый отец и человек. - И всё? - нахмурилась она. - Тоже мне Америку открыл, это и так все знали. По-моему, ты ходишь к шарлатанам. - Ну спасибо. - Обращайся. Они ещё выпили. - Рассказывай, - велела она. - Пока я ещё трезвая и в состоянии тебя понять и дать адекватный совет. - Что рассказывать? - Во-первых, почему ты пьёшь в баре, а не дома? Твоя секретарша что, выгнала тебя из дома? - Нет, я сам ушёл, - хмуро отозвался Габриэль. - Отец решил завтра приехать ни с того ни с сего, вот так вдруг. А следом за ним Амели с Феликсом. - Амели? - переспросила Одри. Он кивнул. - Сочувствую. Но это можно пережить. Но ты пьёшь не по этому. В чём же истинная причина? - Я не знаю, Одри, - честно признался ей Габриэль. - Всё так навалилось. - А я знаю. - Просвети, - он выпил ещё виски. - Ты помешан на своей жене, она была твоей музой, но она ушла, её не стало, и ты не можешь с этим жить, ты не знаешь, как с этим жить. И ты бы рад уйти в омут пьянства и депрессии, может даже, с головой, но твоя секретарша Санкёр каждый раз тебя из этого омута вытаскивает, выхаживает, и всячески поддерживает. Сперва она это делала, потому что ей было тебя жалко, может, из-за уважения, может, из-за дружбы с Эмили, может из-за Адриана; потом она узнала тебя лучше и прониклась к тебе; а потом она влюбилась. А когда поняла это, стало уже поздно. Тебе бы уволить её к чёрту и дальше жалеть себя в этой депрессионной яме под названием «жить сложно», да только ты не можешь, потому что сам к ней проникся, но боишься в этом себе признаться из-за жены. Так вот что я тебе скажу, Габриэль, люди умирают. Это факт. Все мы когда-нибудь умрём и ничто в этом мире не вечно, кроме, разве что, человеческой глупости. Люди не могут жить вечно. Но только нам решать, как эту жизнь прожить. Это может быть сложно, непонятно и трудно, мы все в неравных условиях, кого-то ждёт нищета и агония, кого-то успех и счастье, кого-то серая и унылая повседневность. Ты, вроде как, из вторых. Успех и счастье. Так почему ты это счастье проёбываешь? - Одри, я думал, жизнь научила тебя тому, что деньги не равно счастье. - Ты же был счастлив с Эмили, но она ушла, её не стало. Так бывает, смирись с этим. Жизнь движется вперёд, а ты стоишь на месте. Так не стой. Разве Эмили бы желала тебе такой судьбы? Я ведь её знала не хуже тебя. - Я не могу от неё отказаться, Одри. - Я разве что-то говорила об этом? Принять факт её смерти не равно предать её или отказаться от неё. Те года, которые вы прожили вместе, многое тебе дали. Как хорошее, так и плохое. Но теперь её нет, а твоя жизнь продолжается. Прими это и живи дальше. - У тебя всегда всё было просто, - усмехнулся Габриэль. - Ну, не всегда, - Одри сделала ещё один глоток рома. - В молодости, как ты знаешь, у нас с Андре всё было несерьёзно. С ним просто было... интересно. А потом я залетела, аборт сделать не смогла из-за того, что раньше это право женщин общество не уважало и не соблюдало. Родилась Хлоя и она не была желанным ребёнком, но она у меня была, есть, я нашла в себе силы её полюбить. Пусть я не мать года, я люблю обеих своих дочерей по-своему, пусть одна из них нежеланная, а вторая более-менее осознанный выбор. В моей жизни не всё просто, я развелась с Андре, вышла замуж за другого, потом вернулась к Андре, изменяла новому мужу. Потом мы с Андре снова расстались и я уехала. Думала, такого больше не повторится. - Ты поэтому выглядишь так паршиво? Вы с Андре снова сошлись? - уточнил Габриэль. - Переспали, - исправила Одри. - Сами не поняли, как это случилось. Мы абсолютно чужие друг другу люди, у нас мало общего и мы постоянно ругались, когда были женаты. Но это... это как американские горки. То подъём, то снова бездна, то страсть, то ссоры и склоки. Я отлично понимаю, что Андре мне не подходит, как я ему не подхожу. Со вторым мужем, отцом Зои, я развелась, потому что наши отношения охладели. С ним было хорошо, правда. Лучше, чем с Андре. Но у нас обоих много работы, свои интересы и жизнь, у нас просто не было времени друг на друга. Мой второй муж хороший человек, да, он может что-то забыть, что-то важное, например, поздравить нашу дочь с днём рождения, что делает его плохим отцом, но человек он хороший. Лучше, чем Андре. Он мне подходил. Мы подходили друг другу, пока время нас не развело, не изменило. Анализируя свою жизнь сейчас, я пришла к выводу, что из всех моих любовников, а их у меня было немало, в мужском внимании дефицита никогда не испытывала, с Андре было лучше всего. - В плане? - уточнил Габриэль. - Ты имеешь в виду секс или отношения? - Отношения, - ответила Одри. - Мы постоянно ругались, потом мирились, отдалялись и сближались, это было ужасно и это было здорово. Почему-то, именно эти воспоминания мне кажутся самыми ценными. Вот такие у нас были больные отношения, в которых было разное. Я это к тому, что у всех своя жизнь, и она меняется, мы меняемся, время нас меняет. Это нормально. И счастье действительно у каждого своё и понимание семьи. Я не семейный человек, зависнуть с очередным любовником на отдыхе это одно, но вот привязаться к кому-то и сохранять отношения... я дважды пробовала и у меня дважды не получилось. К тому же у меня не самый лучший характер, - она усмехнулась. - А у тебя была жена, хорошие, крепкие и, я хочу верить, здоровые отношения, у тебя было семейное счастье. Но она умерла. Так бывает. Если тебя делает счастливым семья, любовь, не зацикливайся на Эмили. Миллион её портретов в твоём доме не выглядят как любовь, это смахивает на одержимость. Нездоровую одержимость, Габриэль, это ненормально. Живи дальше. Если тебе нужна семья, я напоминаю, твоя секретарша рядом. Попробуй ответить на её чувства, посмотри, что случится, - Одри допила ром и снова велела бармену наполнить её бокал. - Хоть я и никогда не пойму, что ты нашёл в этой железной леди, у неё лицо на все случаи жизни одинаковое. И одевается она как долбаная училка. Даже учительница Хлои, Калин Бюстье, выглядит приличней, хотя получает меньше твоей секретарши серой мыши. - Одри, - остудил её пыл Габриэль. - Вот видишь, ты её защищаешь. Я бы задумалась на твоём месте. - Моя психологиня Анна уверена, что я люблю Натали. - А ты сам? - По всей видимости это действительно так, только вот я... наверное, этого не чувствую или не осознаю. - Ну, в этом я тебе не помощница, ты должен сам для себя решить. - Одри, - Габриэль повернулся к ней. Она вопросительно на него посмотрела. - Если вы с Андре расстались, не нужно лезть в это болото снова, у вас уже ничего не получилось, причем, несколько раз. Ты только потратишь время и нервы. - Я знаю, - и она запила горечь очередным глотком рома. - И спасибо тебе за этот разговор. - Да без проблем, обращайся, - отозвалась она. Габриэль не разобрался в себе, но ему стало немного легче. После разговора со старой знакомой, а не с психологом. На нетрезвую голову. Наверное, это неправильно, но ему было всё равно. Он помог загрузиться Одри в такси, потому что её не держали ноги, а сам уселся вперёд. Адреса называть нужды не было, всё было вбито в приложение заранее. Водитель на них даже не взглянул. Скорее всего, не узнал. Габриэль мысленно похлопал. Не все в этом мире увлекаются модной индустрией, это нормально, каждому своё. Но, даже если бы этот водитель был фанатом его, месье Агреста, бренда, а также сходил с ума от работ критикессы мадам Буржуа, вряд ли бы он узнал в двух пьянющих людях, которых не держали собственные ноги, медийных личностей. Сперва они довезли до отеля Grand Paris Одри, потом поехали по второму адресу. - Месье, а вы уверены, что вам сюда? - уточнил водитель, глядя на мрачный особняк за забором. - Уверен, - сказал Габриэль, - сдачи не надо, - он сунул водителю крупную купюру и вышел из такси. Натали внезапно обнаружилась на кухне, она что-то печатала в своём ноутбуке, периодически сверяясь с какими-то бумагами, разбросанными по всему кухонному столу. По правую сторону от неё, на краю стола, стояла недопитая кружка остывшего чая. Под глазами Натали Габриэль заприметил мешки, белки её глаз покраснели, кожа была бледна. Натали выглядела очень измотано и нездорово. Принимая во внимания её проблемы со здоровьем, он забеспокоился вдвойне. - Я не плачу тебе сверхурочные, - констатировал Габриэль. - Так почему ты занимаешься не пойми чем вместо того, чтобы спать? - Потому что если я не буду заниматься не пойми чем, никто не будет, и это повредит бизнесу, - спокойно ответила она, даже не взглянув на него. - Не спросишь, где я был? - Напивались в баре или где-нибудь ещё, месье Агрест, я занята, идите спать и не мешайте мне, только душ примите. - Тебе правда наплевать? - Месье Агрест, это вам нет дела до моего мнения насчёт вашего пьянства, так чего вы от меня хотите? - Натали откинулась на спинку стула и подняла на него усталый взгляд. - Чтобы я вас отчитала? Вы не в том возрасте, чтобы вас отчитывать, а я не в том положении, чтобы делать это, да и смысла в этом нет. Вы взрослый человек, полагаю, вы в состоянии принимать решения без моей помощи. Если вы хотите, чтобы я почитала вам нотации, я сделаю это, только завтра. Сейчас мне действительно некогда. Не мешайте, - и она снова погрузилась в работу. - Натали, время два часа ночи, - протянул Габриэль. - Ты так много работаешь, я слишком мало тебе плачу. Надо поднять тебе зарплату. - О, поверьте, это лишнее, иначе всплеск новой волны сплетен относительно того, что мне эти деньги достались через постель, как и моя должность и множество обязанностей и ответственность, обеспечен. - Ты слушаешь сплетни? - Тяжело их игнорировать, когда сплетничают в твоём присутствии, - пожала она плечами. Габриэль облокотился об дверной косяк и чуть не упал. Он совсем утратил координацию в пространстве. - Хочешь, я их всех уволю? Нет, давай ты сама всех уволишь, я тебя уполномочу. Понимая, что работать он ей в таком состоянии не даст, она поднялась из-за стола, подхватила его под руку и повела наверх, в спальню. Он не сопротивлялся, когда она стаскивала с него пиджак и рубашку, не противился и тогда, когда она помогла ему лечь в постель и укрывала одеялом. Только вот это не происходило в тишине. Габриэль не переставал говорить. Он рассказывал стихи громко, на всю спальню, с запалом, достойным одержимого художника.

Как тяжело ходить среди людей И притворяться непогибшим, И об игре трагической страстей Повествовать еще не жившим.

Строки сорвались с уст Габриэля сами собой. Давно дело было, сколько лет прошло с тех пор, как он учил эти стихотворения в школе. Но это, если ему память не изменяла, было его личной инициативой, этого стихотворения не было и не могло быть в программе, потому как он никогда не проходил так углублённо зарубежную литературу. Натали невольно вслушивалась в строки, пытаясь узнать автора, но ей это так и не удалось. Должно быть, кто-то из русских классиков. Русскую литературу и поэзию она изучала в университете отдельным курсом, потому что было интересно, потому что было и есть в русской литературе нечто такое, чего нет ни в одной литературе на свете, что-то незыблемое, вечное, прекрасное.

И, вглядываясь в свой ночной кошмар, Строй находить в нестройном вихре чувства, Чтобы по бледным заревам искусства Узнали жизни гибельной пожар!

- Жизни гибельный пожар, - повторил Габриэль уже тише. - Сколько смысла... почему это так актуально? - Чьи стихи? - уточила Натали, выставляя на его часах будильник. - Блок. Натали кивнула и оставила его на пару минут, чтобы принести таблетки и воду. Пока её нетрезвый начальник не заснул, она заставила его выпить таблетку от головной боли. - Вот так, утром будет не так плохо, - сказала она, оставляя на его прикроватной тумбочке графин, полный воды, стакан и таблетки от похмелья и головной боли. - Спокойной ночи, месье Агрест. Натали вышла из его спальни и снова спустилась на кухню. Там ей легче работалось. С отчётностью она просидела до половины пятого утра, пока не закончила. До подъёма у неё оставались считанные часы, а потому она так и уснула, на столе за ноутбуком, рядом со стопкой готовых документов. Габриэль так и нашёл её, спящей на столе, среди кучи бумажек. Ей нужно было разбудить Адриана, нужно было дать распоряжения домашнему персоналу, нужно было ехать в офис с ним на совещание, нужно было выглядеть при этом полностью собранной. Идеальной. Но она спала. Она так много работала, не щадила себя, не думала о собственном здоровье, поэтому он решил её не будить. Он укрыл её пледом, потому что знал, если попробует подхватить её на руки и отнести хотя бы на диван в гостиную, она тут же проснётся. Ему не хотелось её тревожить. Габриэль собрался, разбудил Адриана, поторопил его, и они вместе поехали в офис. Его подчинённые, должно быть, устроят праздник по такому случаю, он в офисе появлялся нечасто. Адриан, которого его отец решил подвезти в школу, нервничал. В этот раз он ехал не со своим водителем, а с водителем отца. - Адриан, - Габриэль обратился к нему внезапно, когда они подъехали к его школе. Адриан замер. Его отец в последнее время вёл себя непривычно. - Хорошего дня. - Эм... спасибо, - Адриан улыбнулся, всё ещё не доверяя своему слуху. Отец никогда раньше не желал ему хорошего дня! - Тебе тоже! - и он вышел из автомобиля. Габриэль велел водителю ехать дальше. Всю оставшуюся дорогу до офиса его мысли занимала предстоящая встреча с родственниками. С отцом он не общался длительный период своей жизни, расстались они тоже не на хорошей ноте. С Амели было ещё хуже. Она требовала от него вернуть фамильные кольца, которые они с Эмили носили в браке. Габриэль был против, он не собирался отдавать ей эти кольца. Они принадлежали ему и Эмили. Они связывали его с ней. Это был символ их любви, их связи. Если он их отдаст, что у него останется? К тому же возмущал сам факт того, что Феликс украл у него одно из колец (второе осталось на пальце у Эмили). Амели же была вся насквозь фальшивая. Он иногда даже задавался вопросом, как она могла так вежливо улыбаться, сладким голосом произносить какие-то хорошие слова, в которых, на самом деле, скрывался дурной подтекст. И всё с такой очаровательной бестактностью.