The treatment

Натали считала, что за все годы работы (нервной и утомительной работы) на Габриэля Агреста, она ко всему привыкла и со всем сможет справиться. Жаль, в трудовом контракте не было прописано, что она должна контактировать с его родственниками. Натали не понимала, какого, собственно, чёрта она забыла на семейном вечере и почему именно она должна всем этим заниматься. Но повар согласовывал меню именно с ней. Габриэль вообще не хотел всем этим заниматься, делегировав свои прямые обязанности ей. Натали не хотела разбираться в статусе её отношений с начальством. Совершенно очевидным был тот факт, что их отношения с Габриэлем Агрестом давно вышли из зоны «подчинённая-начальство» и в настоящий момент дислоцировались где-то в районе зоны «дружба», «что-то непонятное» и «почти любовники». Это было очевидно для всех (иначе откуда бы взялись слухи, что она должность получила через постель). Натали даже вспоминать не хотела, как они чуть не переспали. И ведь переспали бы, если бы она не заставила себя оттолкнуть его. - Месье Агрест, я прошу прощения, что не явилась на собрание, - заговорила она тут же, стоило ему ответить на её звонок. - Не стоит извиняться, ты так загружена, так что я не стал тебя будить, - прервал он её оправдания. - Не засыпай больше на кухне. - Извините. Я приеду в офис... - Не стоит. У тебя же есть работа, Натали. Если ты забыла, я тебе напомню, я не собираюсь принимать никакого участия в том цирке, который состоится сегодня в доме. Так что займись всем этим сама, - велел он и отключился. Натали так и сделала. Всё было идеально. Всё должно было быть идеально. Натали, поправляя чёрное платье - это единственное платье в её гардеробе, думала о том, насколько это вообще уместно и успеет ли она приехать на ужин к матери и отчиму. Шифоновое платье-трапеция чёрного цвета с вкраплениями редких и мелких белых узоров в форме маленьких цветов было чуть выше колен и имело длинные свободные рукава, которые закрывали запястья. И оно совершенно ей не подходило. Во всяком случае, в свободном платье Натали чувствовала себя неуютно. Она была в тоненьких колготках и туфлях на невысоком каблуке, и чувствовала себя обнажённой. Натали привыкла носить строгие деловые костюмы, дорогие строгие деловые костюмы, чтобы не стыдно было показаться в офисе и мелькнуть в прессе, ведь работала она на Габриэля Агреста, одного из самых известных во всей Франции и Европе модельера. Натали привыкла всегда всё планировать и рассчитывать наперёд, у неё всегда всё было под контролем, ведь она эдакая железная леди. Даже её фамилия - Санкёр - значит «бессердечная». Разумеется, это всё глупости относительно фамилии. В конце концов, умудрилась же она как-то влюбиться в собственное начальство, умудрилась привязаться к его сыну. Как и все остальные люди на планете, она имела чувства и эмоции, только привыкла держать их при себе. Даже наедине с собой. А потому летящее платье с цветочками, самое обычное платье из самого обычного сетевого магазина в интернете, подаренное ей младшей сводной сестрой, совершенно не сочеталось с её натурой. Натали распустила волосы и поправила чёлку. Красная прядка привлекала к себе внимание, особенно, когда вот так свободно лежала на её плече, а не была убрана в строгий пучок на голове. Натали почувствовала ещё больший дискомфорт. Мария говорила ей, что ей очень идёт и волосы распущенные, и платья, только вот Натали не понимала, как она может нормально функционировать, когда чувствует себя буквально не в своей тарелке. Слишком тощая, болезненно бледная, блёклая на фоне не только сестры, а буквально кого угодно, мрачная и чёрствая. Некрасивая. И даже красная прядка не спасала положение, как и бунтарские красные волосы в четырнадцать, за которые потом ей досталось от матери. Натали нервно поправила воротник и отвернулась от своего отражения в окне кабинета. Надо собрать волосы. Так, определённо, будет лучше. Однако сделать этого она не успела. В следующий момент, ровно в половину шестого, на домашний телефон поступил звонок. Натали поспешила ответить. - Добрый вечер, Габриэль, мы едем на такси, будем минут через десять, - оповестил её жизнерадостный, слишком приторный голос Амели. - Ваша комната уже готова, ждём вас, - вежливо оповестила её Натали. - Габриэль разрешает своим домработницам отвечать на звонки? - Амели картинно удивилась. - Не слишком ли много... обязанностей он доверяет персоналу? Натали прекрасно знала, что Амели узнала её по голосу. - Это Натали Санкёр. Я ассистентка месье Агреста, а не его домработница, - уточнила Натали. - Ах, какая неловкая ситуация, - Амели рассмеялась в трубку своим звонким, сладким и фальшивым голосом. - Прошу прощения, Натали. Передай Габриэлю, что мы скоро приедем. До встречи, - и она сбросила звонок. Натали поставила телефон обратно и вышла из кабинета. Как раз вовремя, чтобы встретить Габриэля. Он, даже не взглянув на неё, убрал пальто в шкаф и надел чистые туфли, в которых обычно и ходил по дому. - Месье Агрест, я всё сделала, меню согласовано, ужин и десерты готовы, напитки тоже, комнаты подготовлены, - сказала Натали. - Всё будет хорошо. - Не будет, - усмехнулся Габриэль. - Вот увидишь. - Прошу прощения? - За ужином, - пояснил он, - увидишь. - Месье Агрест, а... разве я... должна там быть? - с сомнением уточнила она. Габриэль, наконец, удостоил её взглядом и некоторое время молчал. Видеть ассистентку в платье, тем более, самом обычном, было для него непривычно. Натали Санкёр в платье, да ещё и с распущенными волосами, это что-то из ряда фантастики. - Ты же не думаешь, что я позволю тебе бросить меня один на один с этими людьми, Натали? - уточнил Габриэль, совладав с собой. - Разумеется, ты будешь присутствовать на ужине со мной и Адрианом. - Но... - Что? Ты моя ассистентка, твой рабочий день ещё не закончен, считай это частью своей работы, - оповестил он её и поднялся наверх. - Это же семейный ужин, - обречённо выдохнула Натали. К тому же, у неё были планы на вечер. Отчим с матерью и её сводной сестрой Марией устраивали ужин. Натали была приглашена, а теперь вынуждена быстро оповестить сестру о том, что она не может приехать, потому что ей нужно работать. На самом деле присутствовать на другом ужине. Тоже семейном. Натали Санкёр занимала должность ассистентки месье Агреста и совершенно точно не была частью его семьи. С чего бы ей там присутствовать? - Ну, по крайней мере, можно не сомневаться в том, что все колкости от мадам Грем де Ванили достанутся мне, - вздохнула она устало. В то же время достаточно ироничным ей показался факт, что она лишняя не только здесь, но и на ужине в доме матери с отчимом. Амели явилась ровно без пятнадцати семь, одетая в костюм изумрудного цвета, который отлично подходил к её болотного оттенка тёмно-зелёным глазам. Платиновые волосы были непривычно распущены. Натали обратила внимание, что Амели выпрямила свои обычно вьющиеся - как у Эмили - волосы и нарастила их. Теперь идеально уложенные платиновые пряди доходили ей до поясницы. Позади неё мрачной фигурой стоял её сын, Феликс. Похожий на Адриана как две капли воды своей внешностью, только если от Адриана веяло теплом, словно он являлся солнцем, то от Феликса - холодом. Сам Адриан стоял по правую руку от отца, молчаливо разглядывая пол. Видеть кузена он не хотел, не после того, как тот чуть не поссорил его с друзьями. От мысли, что он, Адриан, снова окажется один в этом огромном доме, ему становилось дурно. - Габриэль, рада видеть! - протянула Амели ему руку. Габриэль с постным выражением лица пожал ей руку. - Так давно не виделись, я скучала! - она подарила ему одну из своих белозубых глянцевых улыбок. - Не могу сказать того же самого, - честно ответил он, чем удостоился умоляющего взгляда Натали. Он даже не ответил ей. Он предупреждал, что не собирается играть в этот цирк из любезностей ни с Амели, ни со своим собственным отцом, который, к слову, ещё не появился. Угрызений совести он не чувствовал. - Как всегда прямолинеен, - улыбка на лице Амели не дрогнула, - Эмили всегда любила в тебе эту черту, - она продолжала улыбаться. Габриэль напрягся, его нервировало упоминание о жене. - Чего не скажешь о твоей... Натали. Габриэль дёрнулся как от пощёчины. Он слишком крепко сжал руку Амели, чуть ли не до хруста костей, а потом резко отпустил. Натали нервно поправила платье. От неё не укрылось, как Амели нарочито пренебрегла её статусом ассистентки. - Адриан, рада тебя видеть, - она улыбнулась и обняла мальчика. Адриан обнял её в ответ только потому, что этого требовал этикет. Затем он поздоровался с Феликсом. Натали попросила домработника отнести вещи Амели и Феликса наверх. - А что на ужин? Мы так проголодались! - воодушевилась Амели. Габриэль не счёл нужным ответить, он развернулся и ушёл в свой кабинет. Адриан позвал Феликса в столовую. Натали вежливо указала ей следовать за ними. - Милое платье, - оповестила Амели. - Подчёркивает твою... бледность. Или это такая пудра? Мне нравится белая кожа! - заверила она Натали. Разумеется, из уст Амели это был не комплимент, а скрытая шпилька. - Мне кажется, или ты похудела? Колени торчат, ноги как спички, - прокомментировала она, - ключицы торчат, как у скелета. Натали сдержала порыв поправить вырез платья. - Новая диета? Поделишься секретом? А то я хочу сбросить пару килограмм к лету, чтобы отлично выглядеть в купальнике. - Нет никакого секрета, просто много работаю, иногда забываю поесть, - прокомментировала Натали безразличным тоном. Она могла бы обидеться, могла бы даже поплакать в туалете, если бы ей было пятнадцать лет, а не целых тридцать два года. Это просто Амели. К таким людям, как Амели, к тому, что они говорят, нужно относиться философски. Можно даже как к клоунам. Клоунессам, поправила себя Натали мысленно. Она не могла не отметить стараний мадам Грем де Ванили задеть её чувства. - Вот как? Ну ты следи за собой, дорогая, а то совсем исхудаешь и, чего доброго, исчезнешь. Как Эмили когда-то. - Благодарю за совет, мадам Грем де Ванили... - Ну что ты, просто Амели, мы же теперь, можно сказать, почти родственницы. - Вряд ли нас можно так назвать, с учётом того, что я всего лишь ассистентка месье Агреста, - напомнила ей Натали. - И от сверхурочных ещё никто не умирал. - Габриэлю стоит тебя беречь, если он не хочет снова остаться один. Мне так его жаль. Моя сестра была для него всем, она была его музой, его любимой женой, его партнёршей и его подругой, она стала матерью его единственного сына. Эмили была образованной, умной, доброй, интересной, пылкой и красивой. Такую, как она, просто некем заменить. Разве что мной, - она рассмеялась, - но это уже абсурд. Бедный Габриэль, он, должно быть, настолько устал от своего одиночества, затворнической жизни и скрытого алкоголизма, что решил утопить свою боль в первой встречной офисной мышке, - Амели сделала грустное выражение лица, на котором должно было читаться сочувствие, но ничего, кроме актёрской игры, Натали не видела. Это не Эмили нужно было в актрисы идти, она вполне могла бы заниматься семейным бизнесом, закончив юрфак и заочно экономический, а её сестре. - Я это любя, - заверила она. - И всё же мне интересно, чем ты его заинтересовала. Эмили всегда со мной всем делилась, но раз ты теперь за неё, можешь считать меня своей подружкой. - Мадам... - Амели, дорогая, просто Амели. Ну же, я жду. Не стесняйся. Ты такая холодная, совсем на Эмили не похожа. Или в спальне совсем иначе? Ну, знаешь как говорят, в тихом омуте... - Амели подмигнула. Натали была готова стерпеть гнусные слухи о своих непозволительных отношениях с месье Агрестом от своих коллег, её это не обижало; нечто подобное из уст Амели могло бы немного шокировать, но точно не обидеть. Амели перешла черту. Она перешла к витиеватым оскорблениям, сравнивая мадемуазель Санкёр со своей сестрой. И это только в первые минуты её пребывания в особняке. Натали могла промолчать, потерпеть, даже улыбнуться на подобного рода высказывания, но она глубоко сомневалась, что Габриэль сможет. - Ты уж береги его. А я скажу ему, чтобы он берёг тебя. Пусть свозит тебя куда-нибудь в тёплые края, или лучше по магазинам. Шоппинг лучшее лекарство! В конце концов, его должно волновать, как одета его... милая ассистенточка, - Амели направилась в сторону столовой, очевидно, исчерпав свой запас яда на какое-то время. - Мадам Грем де Ванили, могу я задать вам один вопрос? - уточнила Натали. Амели остановилась и обернулась, всем своим видом показывая, что она слушает. - Закончить юрфак, а затем и экономический, было вашим решением, или на этом настояли ваши родители? - спросила Натали, наблюдая, как маска показного дружелюбия впервые трескается на лица мадам Грем де Ванили. Амели несколько побледнела, улыбка её дрогнула. - Какое это имеет.... - Просто, на мой взгляд, вы куда более талантливая актриса, чем ваша сестра, и это с учётом того, что вы не заканчивали никаких актёрских курсов, насколько мне известно, не говоря уже о специализированных высших учреждениях, - сказала Натали. - Глядя на вас и слушая ваш голос, я не могу перестать думать о том, какую чудесную актрису потерял этот мир. Впрочем, согласно современной идее о равенстве и толерантности, которую популяризирует массовая культура, каждый из нас волен изменить свою жизнь и прожить её так, как хочется. Понятное дело, что не все мы равны и не у всех есть такая возможность, но у вас определённо есть. Хотя бы финансовая. Вы подумайте о смене профессии. Такой талант пропадает. Амели побелела, но улыбку не потеряла. Взгляд её, однако, ожесточился. - Браво, - вдруг раздались чьи-то аплодисменты. Натали обернулась, Амели подняла глаза на нежданного гостя. Обе они были удивлены, увидев пожилого мужчину в дорогом классическом чёрном костюме, белой рубашке и чёрных туфлях. В руке он держал пальто. Этот человек чем-то напоминал месье Агреста. Натали уловила некоторое сходство черт лица, причёске, да даже манере поведения, за исключением раскованности и непринуждённости, которую себе позволил этот пожилой мужчина. - Габриэль, - обратился он к месье Агресту. Амели и Натали синхронно обернулись, чтобы увидеть хозяина дома в дверях его собственного кабинета. Каждая из женщин задалась вопросом, как давно он тут стоит и слушает их увлекательный диалог. - Не думал, что когда-нибудь это скажу, но ты наконец не разочаровал меня своим выбором. Я уж, грешным делом, ожидал увидеть какую-нибудь пустоголовую блондинку с огромными глазами и грудью навыкат, как твоя бывшая жена... - Отец, - холодно оборвал его Габриэль, - я не намерен терпеть оскорбления в адрес Эмили в моём доме! - Оскорбления? - Константин Агрест деловито развёл руками, - что ты, всего лишь констатирую факт. А вот оскорбления позволила себе эта милая леди, полагаю, сестра Эмили? - уточнил он, дожидаясь, пока дворецкий возьмёт у него пальто. - Старшая сестра-близнец Эмили, Амели Грем де Ванили, - представилась она. - Близнец? Да нет, вы совсем не похожи. Эмили была своенравной, свободолюбивой, и эти качества, благо, она передала Адриану, но вместе с тем она была вздорной, легкомысленной, наивной и даже глупой. - Отец! - Помолчи, Габриэль, я не с тобой разговариваю, - холодно оборвал его Константин, даже не взглянув на сына. Он подошёл к Амели и галантно поцеловал тыльную сторону кисти её руки. - Вы же, дорогая Амели, совсем не такая. - И какая же я? - сохраняя лицемерную улыбку и напускное дружелюбие, спросила она. - Вы образованная, умная, напористая и целеустремлённая женщина, это сразу видно и именно эти качества я ценю в людях. Вы лишены наивности, и вы, как я уже отметил ранее, совсем не глупая, в отличие от вашей сестры, - он заглянул в её болотного цвета тёмно-зелёные глаза своим пронзительным стальным взглядом серых глаз. Амели почувствовала себя неуютно, но вида не подала. - Жаль только, что вздорность и отсутствие чувства такта, по всей видимости, у вас семейная черта. Надеюсь, Адриан не унаследовал эти качества, в противном случае, это может стать для него проблемой в будущем. Амели почувствовала, будто её окатили холодной водой. - Но вы, мадемуазель, ведь это исправите? - Константин повернулся к Натали, и теперь настала её очередь цепенеть. - В вас есть все необходимые качества, чтобы должным образом воспитать моего внука и позаботиться о моём оболтусе, - он кивнул в сторону Габриэля. - Вы сильная, стойкая, целеустремлённая, преданная, умная, отчаянная, я бы сказал, раз терпите этого оболтуса столько лет, а ещё красивая. Вам бы самооценку повысить, Натали, да вес набрать, и я буду счастлив видеть вас своей невесткой. - Отец, это переходит все границы дозволенного, - вмешался Габриэль, пытаясь сдержать свой нервный тон и не сорваться. - Мы с Натали просто работаем вместе и... чёрт, я вообще не обязан тебе ничего объяснять! - Когда я говорю, ты молчишь, Габриэль, - снова осадил его Константин непринуждённым тоном голоса. - Натали, вы подумайте над моими словами. Так, куда идти? Проводите меня? - Не заблудишься, вход в столовую прямо и налево. Амели, тебя тоже касается, - резко отозвался Габриэль. Натали вздохнула свободнее, когда месье Агрест старший вместе с мадам Грем де Ванили ушли в столовую. От Константина пахло дорогими сигарами, а у неё была личная неприязнь к табачному дыму. - Теперь ты понимаешь, почему я не хочу один участвовать в этом цирке? - Габриэль устало потёр переносицу. - Габриэль, как долго ты там стоял? - спросила вдруг Натали, пристально глядя ему в глаза. - Что? - Когда я разговаривала с Амели. И когда твой отец пришёл. Как долго ты там стоял? - Я слышал только фразу о том, что из Амели хорошая актриса. Что она тебе наговорила? - спросил он. - Неважно, - покачала головой Натали. - Натали, что она тебе сказала? - в голосе Габриэля слышалась настойчивость. - Ничего такого, чего бы не говорили наши коллеги в офисе. - Она... - Она сказала, что Эмили никто не может заменить, кроме неё, но её связь с тобой была бы абсурдна. Сказала, что ей тебя очень жаль, что ты замкнулся в себе и устал от одиночества, а потому упал в объятия первой встречной серой, невзрачной, бледной и тощей офисной мыши, ну то есть мои, как ты понимаешь, после чего картинно удивилась, как же это возможно, и пришла к выводу, что я... - Натали запнулась, - хорошо удовлетворяю тебя... в сексуальном смысле. Слышать подобное было неприятно, омерзительно и... меня словно грязью облили, но ничего такого, с чем я не могла бы смириться. - Я убью её, - Габриэль сжал кулаки. - Я не буду помогать прятать её труп, - Натали улыбнулась ему краешком губ. Габриэль усмехнулся, отпуская свой гнев. - Как ты... как ты ей не врезала ещё? Даже Эмили, порой, не могла терпеть эту змею. - Ну, мне бы очень хотелось оттаскать её за волосы, а потом запереться в туалете и плакать, но, знаешь, мне не пятнадцать лет, а школу я закончила много лет назад. Я смирюсь с этим. - Прости за это. - Не стоит. Амели, на самом деле, можно пожалеть. - С чего вдруг? - усомнился Габриэль. - Она старшая дочь в семье Грем де Ванили, с неё всегда спрашивали больше, в то время, как Эмили баловали. Эмили явно любили больше, - пожала плечами Натали. - Амели ей завидовала и всегда соперничала с сестрой, всегда старалась доказать, что она лучше, умнее, ярче, что она не такая, как сестра. По этой причине она уже несколько лет красит волосы в платиновый цвет, по этой причине она их выпрямила и нарастила, по этой причине её инстаграм раскручен даже больше, чем рабочий инстаграм Адриана, а ведь он модель. Она участвует чуть ли не во всех светских мероприятиях в Англии, жертвует огромные суммы в благотворительность, появляется на различных ток-шоу. Детская травма от недостатка любви и внимания. Это же очевидно. - Почему? С чего ты взяла, что родители моей жены любили её больше, чем Амели? - Ну, тут на самом деле всё просто, - ответила Натали, - у Амели талант к актёрскому мастерству, не обижайтесь, но она намного талантливее вашей жены и если бы ей в своё время позволили бы пойти в актёрский, она стала бы звездой, а её амбиции и готовность пойти на любые уловки ради своей цели, - а это так, если мы вспомним историю с вашим кольцом, который её сын украл у вас, а она его поддержала, - я держу пари, она стала бы голливудской звездой. Но вместо этого Эмили потакали всю жизнь, потому что она младшая из близнецов, даже позволили стать актрисой. И это в старинном английском роду. Амели же отправили на юридический, а потом на экономический, потому что кому-то нужно было продолжать семейный бизнес и быть светской львицей. Думаю, такое отношение их родителей к Эмили связано с трудностями её рождения, - задумчиво произнесла Натали. - Возможно, у её матери были какие-то проблемы в родах, может быть, ваша жена родилась, обмотанной пуповиной? Не знаете? - Как ты узнала? - поразился Габриэль. - В смысле, нет, там дело было в другом. Эмили говорила, что она была слабой, её мать клали в больницу на сохранение несколько раз за всю беременность, после родов выхаживали именно Эмили. Амели родилась здоровой. Но откуда ты знаешь? - Ну, так работает психология, - вздохнула Натали. - К тому же... есть у меня личный пример... Не берите в голову. - Эмили не стала звездой в полном смысле этого слова из-за проблем с домогательствами в сфере киноиндустрии. Она снималась в эпизодических ролях, потому что не хотела спать с продюсерами ради ролей. В последнем фильме, в котором она снялась, у неё была главная роль, потому что я подписал контракт на сотрудничество с продюсером, - вдруг поведал ей Габриэль. - Ну, Амели бы не остановило это, - пожала плечами Натали. - Определённо нет, - усмехнулся Габриэль. - И это, на самом деле, её дело, и не нам её судить, - Натали обняла себя за плечи. В коридоре вдруг стало холодно. Или это ей так просто показалось. - Меня, признаться, больше расстроили слова вашего отца. Я... он... он оценивал меня и Амели словно куски мяса на рынке. Подходит, не подходит. Это ужасно. - Натали, мне очень жаль. - Габриэль, тебе не за что извиняться, - вздохнула Натали. - Мне кажется, тебе стоит поговорить с твоей психологиней Анной по поводу детства и твоего отца. - Наш следующий сеанс как раз посвящён этому, - признал Габриэль. - Думаю, нужно пойти в столовую, чем быстрее начнём, тем раньше закончим, верно, месье Агрест? - Габриэль, - исправил он её. - И давай на ты. Чтобы ты не путалась между «ты» и «вы», обращайся ко мне на «ты» всегда. - Но это неприемлемо, вы мой босс. - Неужели, - фыркнул Габриэль. - К тому же, наши гости хотят шоу. Значит, мы им его устроим. Натали устало вздохнула и проследовала за ним в столовую. Габриэль был прав, когда счёл сцену в холле своего дома началом представления, настоящий цирк развернулся за ужином. - Великолепное блюдо, - Амели не переставала нахваливать итальянскую кухню, - Натали, ты прекрасно справляешься со своими обязанностями. У меня есть экономка, так вот она, несмотря на то, что в её обязанности входит исключительно следить за домом и согласовывать меню в моём доме, и в половину не справляется со своими обязанностями, как ты со всем вместе. Габриэль, - она перевела взгляд на мужа своей сестры, - ты слишком загоняешь её, посмотри, она отощала вся, скоро вообще исчезнет. Тебе нужно её беречь. А то вдруг она не выдержит нагрузки и уйдёт от тебя, - Амели притворно подавилась вином, - я хотела сказать, уволится. Или, что хуже, сляжет, как моя бедная сестра. Хотя Эмили, конечно, особо не напрягалась. Ведь так? Габриэль хотел от всей души посоветовать ей заткнуться, но полный ледяного спокойствия и вялой апатичности взгляд Натали его остановил. Он поджал губы и пододвинул к себе бокал, пока не осознал, что ему налили воду, а не вино. Конечно, усмехнулся он про себя, Натали и здесь всё проконтролировала. Адриан нахмурился, когда тётя упомянула его мать. Почему у него с каждой минутой, проведённой на этом ужине, крепло чувство, что вокруг него какой-то спектакль? - Она была занята работой, совмещала с ней ребёнка и управление домом, а когда она не справлялась, она просила меня помочь, - сухо ответила Натали. - Мне совсем нетрудно совмещать всё это сейчас. Я привыкла. - Чего не скажешь по твоему внешнему виду, дорогая. - Что не так с внешним видом Натали, тётя? - вдруг спросил Адриан, опуская столовые приборы на тряпичное полотенце возле тарелки. - Она сегодня хорошо выглядит. Разве не так? - Ох, безусловно, Адриан, просто она так бледна и эти ужасные круги под глазами, которые не скроет ни один хайлайтер, она так похудела, это сразу бросается в глаза. Мне просто её жаль, ох уж это нервное переутомление на работе, я сама через это проходила. Как женщина, могу с уверенностью сказать, что крайне тяжело совмещать работу, управление домом и ребёнка-подростка, поэтому у меня есть экономка, а у моего сына частные учителя. А твоим воспитанием и образованием кто занимается, дорогой? Только не говори, что Натали. Ох, бедняжка. Вы её совсем не бережёте, - лепетала Амели тонким голосом, полным лицемерной заботы. - Моим... - Адриан запнулся, слова о воспитании, которым должны были заниматься его родители, а по факту действительно занималась одна Натали, его задели. Он не мог поверить, что его тётя могла такое сказать. Она, должно быть, не специально, уверил он себя мысленно. Его мама действительно старалась делать для него всё, заботиться о нём, водить его на всякие развивающие занятия, проводить с ним много времени, только вот у неё не получалось. Адриан помнил, как он частенько оставался в офисе своего отца, пока мама убегала на работу. Отец был занят, а потом Адриан оставался в распоряжении Натали. Он помнил, как она сажала его за детский столик в своём кабинете, давала развивающие задания, помогала ему и разговаривала с ним, в перерывах оформляя какие-то документы и решая рабочие вопросы. Он помнил, как Натали оставалась сидеть у его постели, когда он болел, потому что больше было некому. Няня Адриана уволилась, когда ему исполнилось десять лет, мама заболела примерно в то же время. Год понадобился её болезни, чтобы она слегла в постель и не могла ходить. Тогда полномочия и обязанности Натали выросли. Тогда она целиком и полностью взяла на себя ответственность за Адриана и дом, а документами, как менеджерка, занималась по вечерам, нередко даже по ночам. Адриан знал, что тогда Натали почти не контактировала с его отцом. Он бы никогда не упрекнул своего отца и Натали в предательстве его матери, потому что знал точно, ничего такого между ними не было. Они сблизились-то только в последний год. И если между ними действительно были какие-то отношения, Адриан мог быть уверен, что они начались не раньше, чем полгода назад. Может даже позже. Адриан помнил, что когда его мать была совсем плоха и не могла встать с постели в последний год своей жизни, Натали занималась его воспитанием. Заботилась о нём. Она никогда не могла заменить ему мать, но она и не пыталась, а он от неё этого не требовал. Габриэль Агрест, конечно же, об этом не знал, предпочитая думать, что их отношения с его сыном носят более формальный характер. Адриан скучал по матери, но принимал Натали как часть своей семьи уже давно. И всё же слышать про собственное воспитание ему было неприятно, это вызывало болезненные воспоминания о том времени, когда он знал, что где-то в доме, пока он учится и занимается дополнительно, умирает его мать. А потом она простилась с ним, оставила ему письмо, уехала лечиться куда-то и не вернулась. Пропала без вести. Такова была официальная версия. Адриан догадывался, что это неправда. Куда могла уехать его мать, когда она даже с постели лишний раз встать не могла? Она умерла, он знал это. Умерла и не хотела, чтобы её сын видел это, а потому его отец, по всей видимости, выполняя её последнюю волю, похоронил её в одиночестве. Адриан сожалел только об одном - он не знал, где именно. А может она впала в кому и тело её было подключено к множеству аппаратов жизнеобеспечения в какой-нибудь частной больнице. Только вот это было безнадёжно. Была бы хоть какая-то надежда, отец не стал бы от него ничего скрывать, она бы и сама не стала. Значит, надежды не было. - Моим образованием занимаются учителя, Натали это контролирует, помогает мне с домашней работой, потому что у неё всегда есть на меня время, за что я ей очень благодарен, - сказал Адриан, вежливо улыбаясь тёте. Он знал эту игру в лицемерное вежливое общение. Он же был сыном известного модельера. - И она замечательно выглядит, а бледность её, должно быть, связана с недавним недомоганием, но пусть вас это не беспокоит, тётя, Натали чувствует себя намного лучше. - Рада слышать, - Амели жестом велела официанту налить ей ещё вина. - А как у тебя дела, Адриан? По прежнему весь в делах и заботах? Ну, быть может, это даже правильно, когда времени не остаётся на личные увлечения. Кому они нужны? - У меня всё прекрасно, спасибо, что спросила, тётя Амели. Я изучаю интересные предметы, а свободное время провожу с моими друзьями. - Это с теми фриками из твоей школы? - уточнил молчаливый Феликс. Адриану не понравилось, как его кузен назвал его друзей. Феликс ему вообще не нравился. Он был насквозь фальшивым, даже хуже, чем тётя Амели. А сидел он за столом так, будто палку проглотил, словно фарфоровая статуя. - Феликс, ну что ты, это невежливо. В конце концов, полагаю... у каждого родителя свой собственный подход к воспитанию ребёнка. У Габриэля, как видишь, подхода нет никакого, а потому он вот так с лёгкой руки переложил воспитание своего сына на свою... милую Натали. Откуда же ей знать, что нужно подростку, у неё своих детей нет. Во всяком случае, пока ещё. Впрочем, мы не знаем будущего, быть может недомогание, о котором нам поведал Адриан, было не просто простудой. Как думаешь, Габриэль? - Амели повернулась к нему с грацией и изяществом змеи. Габриэль подавился от подобного намёка. Адриан, когда до него дошло, на что намекала его тётя, помрачнел. Он понял, к чему был этот спектакль. - Тётя Амели, несмотря на то, что меня воспитывали Натали и мама, когда она ещё была жива, а не штат гувернанток и частных учителей по канонам старинных английских родов, даже мне хватает сообразительности и чувства такта понять, что эта тема касается только моего отца и Натали, и никого другого. Но, если подобное событие осчастливит нашу семью, будьте уверены, что вы будете первой, кому мы об этом сообщим, - строгим и серьёзным тоном сказал Адриан. Амели даже удивилась подобному поведению от обычно скромного и дружелюбного мальчика. От неё не укрылась и та шпилька, которую Адриан бросил в её адрес про воспитание и чувство такта. - Натали, да ты прекрасно справляешься с воспитанием моего внука, - похвалил её Константин, - Я уверен, что с воспитанием ещё одного ребёнка справишься так же хорошо. Адриан, ты растёшь мужчиной, а не тряпкой, как твой отец, это похвально. Я тобой горжусь. - Это уже слишком, - Габриэль сжал в руке бокал с водой так, что тот чуть не треснул. Натали пнула его под столом, взглядом умоляя не делать хуже. Хуже сделал Адриан. - Какое право вы имеете оскорблять моего отца в его собственном доме, дедушка? - спросил он всё тем же серьёзным голосом. - Пока вы в чужом доме, уважайте правила этого дома. Вы же юрист, вам должно быть известно, что законы одной страны на территории другой могут не действовать. Открою вам секрет, но в домах разных семей также. В нашей, например, возраст не является оправданием для беспочвенных оскорблений и обвинений. - Ахах, браво, - Константин рассмеялся и похлопал в ладоши, затем он взял бокал с виски, который стоял рядом с ним. - Адриан, ты действительно превзойдёшь своего отца, тобой можно гордиться, - он поднял бокал и выпил, словно тост. - А что до беспочвенных оскорблений, так они не беспочвенны. Ты развиваешься, справляешься с трудностями, учишься общаться с людьми в подростковом возрасте, и это правильно. Натали права в том, что отправила тебя в обычную школу, потому что процесс социализации в будущем очень важен. И твои друзья целеустремлённые люди, раз развиваются в рисовании, спорте, литературе и музыке, а не убивают себя и своё здоровье наркотиками, жалуясь друг другу на жизнь, как школьные друзья твоего отца. Собственно, по этой причине он и тряпка. - Ну всё, хватит! - Габриэль стукнул кулаком по столу. Амели вздрогнула, но интереса к словам его отца не потеряла. Она, с плохо скрываемым удивлением в глазах, взглянула на Габриэля. Натали побледнела, Адриан побелел. - О, он не сказал тебе, - сделал вывод Константин и одним глотком осушил оставшийся виски в его бокале. - Что ж, у вас будет время это обсудить. Ужин великолепен, Натали. Ты прекрасно всё организовала. Я и сочувствую, и восхищаюсь твоей отчаянностью одновременно, поскольку только самая отчаянная женщина может связаться с этим оболтусом, ещё и родить от него. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. - Благодарю за похвалу, но это лишнее, вы совершенно неверно интерпретировали мои сугубо рабочие отношения с месье Агрестом, - строго сказала она. - Месье Агрестом, - хохотнул он, - это я месье Агрест, для тебя просто Константин, а он Габриэль, - Константин указал на сына. - Что все вдруг замолчали? Вам не нравится ужин, который организовала Натали? Все, включая Феликса и Амели, разом опустили глаза в тарелки, кроме Габриэля. Он смерил отца гневным взглядом. - Габриэль, ты не говорил, что у тебя были проблемы... такого плана в прошлом, - сказала Амели, скрывая нервное покашливание в кулаке. - Мы же семья. - Действительно, Габриэль, - усмехнулся его отец. - А знаешь, Амели, склонность к деструктивному поведению это у нас с отцом семейная черта, - выпалил Габриэль, - в противном случае, как ещё можно объяснить тот факт, что он после похорон моей матери уехал на яхте в море с проститутками. Адриан закашлялся. - Все по-разному справляются со стрессом, - примирительно начала Натали. - Действительно, Габриэль, ты там, случаем, не развязался после исчезновения своей жены? В твоём доме так много её портретов, что я не могу не спросить, это такой способ справиться с болью, или ты употребляешь ту же дрянь, что и в шестнадцать лет, чтобы словить галлюцинации и снова её увидеть? - Если ты немедленно не перестанешь разговаривать со мной в подобном тоне и говорить обо мне подобные вещи, нам придётся закончить семейный ужин прямо сейчас, это ясно? - если бы ледяной тон голоса Габриэля мог замораживать, столовую, где они сидели, давно бы замело снегом. - Габриэль, нельзя так разговаривать с отцом, - примирительно начала Амели, чем удостоилась взгляда, полного презрения. - Неужели? - фыркнул он. - Так подай пример. Ой, подожди, я забыл, ты со своим отцом не общаешься с двадцати лет, Амели, - осадил он её. - Тётя Амели, что вы всё о нашей семье, лучше о себе расскажите. Вы всё так же живёте вместе с Феликсом одни в огромном поместье в Англии, занимаясь исключительно работой? - совладав со своими неоднозначными чувствами, всё же смог спокойно произнести Адриан. - Должно быть прискорбно, что в вашей жизни всё настолько однообразно и скучно, раз единственным возможным развлечением видятся события, которые происходят в нашей семье. - Адриан, я прошу тебя, - Натали сжала его руку под столом. Он промолчал. - Не так прискорбно, как видеть свою гувернантку в постели твоего отца, должно быть, и на месте твоей матери, Адриан, - едко отозвался Феликс. Натали побелела как простыня. - Феликс, ну что ты, это невежливо, - Амели плохо скрывала свою гордость за слова сына. - Что такого в том, чтобы говорить правду? - спросил он в недоумении. - Правду, говоришь? - холодно уточнил Адриан. В такие моменты он был очень похож на своего отца. - Удивлён, что ты знаешь это слово. Впрочем, слышать его от того, кто постоянно лжёт, просто смешно и нелепо. Тебе в самом деле нечем больше заняться, кроме как разбираться, кто с кем спит? Сказать, с кем я сплю, или тебя только жизнь моего отца интересует? А может тебя так задели мои слова относительно твоей матери, Феликс? Поэтому ты спросил про папу и Натали? Так ты остудись, полегчает, позволь, помогу, - с этими словами Адриан забрал бокал воды, который пила Натали, и выплеснул воду со льдом в лицо кузена. За столом воцарилась тишина. Амели пыталась выдавить из себя хоть слово, пока её сын вытирал волосы и лицо тканевым полотенцем. Натали пыталась прийти в себя, Габриэль ощутил прилив гордости за своего сына, смешанный с удивлением относительно его слов. Адриану было пятнадцать лет. Он с кем-то.... у него с кем-то были отношения интимного характера? Некстати в голове всплыли слова Анны о том, что Адриан подросток. Габриэль не знал, что с этим делать, он чувствовал себя потерянным. Константин усмехнулся, достал сигару и как ни в чём не бывало закурил прямо за столом. Вдруг в столовую зашла домработница. - Мадам Агрест, официант и повар интересуются, подавать ли десерт? Он готов. Натали закрыла глаза и прокляла агентство. - Мадемуазель Санкёр, - ледяным тоном исправила она домработницу. - Было бы здорово, что на десерт? - Адриан подарил домработнице одну из своих мягких, вежливых улыбок. - Отец, убери сигару, в этом доме не курят, - велел Габриэль. - Да? А чем от тебя тогда пахло, когда я приехал? Новым ароматом с нотками IQOS? - парировал он. - Месье Агрест, я прошу вас, уберите сигару, - вежливо повторила просьбу своего босса Натали. - Только потому что ты просишь, - Константин потушил сигару и убрал её в портмоне. Ужин почти закончился. Почти. Габриэль смотрел на свой десерт и испытывал неутомимое желание напиться. А ещё разбить бутылку коллекционного красного вина о белобрысую голову Амели. Для себя он не мог решить, кого не может выносить больше, отца или старшую сестру Эмили. - Адриан, у тебя есть девушка? - вдруг спросил Константин. Адриан подобрался и замялся, но быстро взял себя в руки. - У тебя нет девушки, Адриан? - удивилась Амели, которая достаточно быстро оправилась от колкостей в свой адрес со стороны племянника. - Как же так, с кем же ты тогда... отец не объяснил тебе, к чему могут привести беспорядочные половые связи? Это настоящее упущение. Габриэль, как ты мог это допустить? Что сказала бы Эмили? - Что Адриан очень самостоятельный молодой человек, - ответила за него Натали, - он сам в состоянии решить с кем и как ему строить свою личную жизнь, и я предлагаю не делать её предметом для обсуждения за столом. Отвечая же на ваш вопрос относительно беспорядочных половых связей, могу заверить вас, что Адриан очень умный и образованный юноша, а потому ему известно о контрацепции. - Натали, дорогая, ты что же, считаешь, это нормально? - По себе-то людей не суди, Амели, - холодно парировал Габриэль. Амели закрыла глаза и вздохнула, не переставая улыбаться. - Кто бы говорил, Габриэль. Словом, зря я так удивляюсь, знаешь, как говорят, яблочко от яблони... - У меня есть девушка, её зовут Маринетт Дюпен-Чен, - выпалил Адриан, чувствуя буквально осязаемое напряжение в воздухе. Он не знал, почему назвал имя одноклассницы, с которой у него совершенно точно ничего не было (да у него ни с кем ничего не было, вообще-то), она просто была первой, кто пришёл на ум. - Та дочка пекаря? Закомплексованная, неуверенная в себе простушка с двумя чёрными хвостиками и в смешных розовых бриджах? - уточнил Феликс. - Для человека, который видел её всего один день, ты слишком хорошо запомнил её внешний вид. Мне стоит начинать ревновать, Феликс? - уточнил Адриан спокойным тоном. Его кузен поджал губы и промолчал. - Маринетт в будущем составит конкуренцию моему отцу, я уверен, так что выбирай выражения, когда говоришь о ней. - Ты так и не научился разбираться в людях, - хмыкнул Феликс. - Раз продолжаешь общаться с этими... своими друзьями. - В отличие от тебя, у меня хотя бы есть друзья, - парировал Адриан. - И любимая девушка. Я снова не понимаю причины твоей грубости. Или это скрытая обида относительно того, что меня кто-то любит, а тебя нет? Не расстраивайся. Найдётся в этом огромном мире та, кто тебя полюбит. Просто будь добрее к людям, - Адриан улыбнулся. Натали вздохнула. Скорее бы всё это закончилось. - Что вы привязались к нему, он молод, в его возрасте увлечение девушками абсолютно нормально, - пожал плечами Константин. - Адриан, ты уже думал о своём будущем? Кем хочешь стать? - Не знаю, дедушка. - Думаю, тебе будет полезно уехать в Америку изучать языки, и даже право. - Всё это можно изучать и в Париже, отец, - холодно заявил Габриэль. - Чем мой сын и занят. И он сам решит, чем заниматься в будущем. - Главное, чтоб по твоим стопам не пошёл, - фыркнул Константин. Натали вдруг закашлялась. Приступ пришёлся некстати. В последнее время приступы резкого кашля - побочного эффекта от использования сломанного камня чудес - почти не посещали её. Она принимала специальные лекарства, которые помогали свести этот эффект на нет. И ей действительно становилось лучше, она не падала в обмороки, её не тошнило от одного запаха еды, усталость была хронической исключительно из-за работы, она не лежала больше в постели, не в силах подняться. Но кашель, всё же, оставался неизменным её спутником. Натали вдруг вспомнила, что она забыла выпить сегодня лекарство. - Ты в порядке? - участливо спросили Габриэль и Адриан чуть ли не синхронно. Она кивнула. - А по моему мнению, учёба за границей это прекрасная возможность для Адриана. Вот Феликс уже решил стать дипломатом, и в настоящий момент он выбирает университеты заграницей. Натали закашлялась сильнее. От приступа у неё разболелась голова. Адриан налил ей воды из графина. Она поблагодарила его и сделала несколько глубоких вдохов. - Натали, ты в порядке? - уточнил Константин. - В полном, - хрипло ответила она и поднялась из-за стола, - во-первых, раз уж меня тут негласно записали в «мадам Агрест», сегодня вечером я возьму на себя её обязанности и попрошу вас всех заткнуться и перестать обсуждать жизнь Адриана, мою жизнь или жизнь месье Агреста, а также прекратить друг друга оскорблять, раз уж вы семья. Во-вторых, твоего мнения, Амели, ты же разрешила мне обращаться к тебе на «ты», никто не спрашивал. Адриан сам разберётся, куда он хочет уехать, когда и с кем. И, наконец, в-третьих, - добавила Натали уже спокойным и ровным голосом, - наслаждайтесь десертом. Повар старался. Кто-нибудь хочет кофе? Дальнейшая часть ужина закончилась тихо. Когда все вышли из-за стола и разошлись по своим комнатам, за столом остались Адриан, Натали и Габриэль. - Отец, - нерешительно начал Адриан, - то, что сказал дедушка, это... правда? - Я не готов говорить об этом с тобой сейчас, Адриан, - вздохнул Габриэль. - Хорошо, - кивнул Адриан, - Скажи, когда будешь готов. Поговорить придётся. - Адриан, что насчёт твоего заявления? Это правда? У тебя... отношения с одноклассницей? - Габриэль чувствовал себя не в своей тарелке, когда задавал подобный вопрос. Натали устало вздохнула. Для неё было очевидно, что Адриан соврал. - Поговорим в другой раз, - вежливо ответил Адриан. - С твоего позволения, я пойду к себе, - и он поднялся к себе в комнату. - Я сойду с ума, - вдохнул Габриэль. - Он солгал, Габриэль, - успокоила его Натали. - Никак не могу отделаться от мысли, что Адриан не ребёнок, а подросток, - признался он. - Ещё и этот ужин. Теперь ты понимаешь, почему я не хотел всё это выслушивать? - Так проходил каждый ваш семейный ужин? - уточнила Натали. - Ну, в прошлый раз было хуже, - усмехнулся Габриэль. - Пока ты не попросила их заткнуться, я думал, ещё немного, и кто-нибудь кого-нибудь ударит. - А при Эмили? - Натали знала, что она затронула опасно болезненную тему для Габриэля, но надеялась на честный ответ. - Эмили умела перевести всё в шутку... и при ней Амели себе такого не позволяла... или позволяла, но я не замечал. Должно быть, не замечал. - Габриэль, ты устал. Иди к себе. Они поднялись вместе. Натали отпустила весь персонал предварительно и поставила себе напоминание позвонить в агентство, чтобы её больше не называли ошибочно мадам Агрест. Она могла это стерпеть, но на таких вот приёмах это компрометировало и её, и месье Агреста. Он снова попросил её лечь рядом. Это было совершенно целомудренно, они просто лежали рядом друг с другом, полностью одетые, и молчали до тех пор, пока Натали не решилась заговорить с ним. - Давно у тебя с отцом такие отношения? - Давно, - тихо ответил он хрипловатым голосом. - То, что он говорил, это правда? - Правда, - признал Габриэль, погодя пару секунд. - И как давно это продолжалось? - Недолго. - Почему ты начал? - Не знаю. - Тебе стоит поговорить об этом с Анной. - Я поговорю, - обещает он. В его спальне темно, свет не горит, а шторы плотно закрывают окно. Совсем ничего не видно. Натали чувствует себя странно, но одновременно комфортно, лёжа вот так, на его постели с ним рядом. Платье на теле ощущается как ночнушка, а потому она, наверное, может в нём заснуть. Было бы оно ещё не из шифона, было бы прекрасно. Натали неудобно в колготках в облипку и она всё ещё не сняла туфли. - Нужно переодеться. - Переоденься, - советует он ей. - Вам... тебе тоже. Он молча поднялся и снял с себя пиджак, галстук, оставаясь в брюках и рубашке. Туфли остались у кровати. Натали почувствовала, как кровать рядом с ней снова прогнулась. Она сбросила туфли и стянула с себя колготки. Нерешительно она укрылась одеялом. Спальня месье Агреста снова погрузилась в молчание. - То, что они сегодня сказали... - Извини за это. Амели и мой отец перешли все границы дозволенного. В следующий раз не пущу их на порог, - пообещал он. - Но они правы. Эта кровать ваша и вашей жены, я... чувствую себя нехорошо, когда лежу здесь. - Кровать, на которой я спал со своей женой, я выкинул после того, как она... - он замолкает, не в силах произнести этих слов. - После её исчезновения. Эта новая. И матрас здесь другой. Постельное бельё другое. Всё другое. - Тогда ладно. Они снова молчат. Натали поворачивается на левый бок и пытается провалиться в сон. С её усталостью и нервным истощением за сегодня ей не кажется эта задача трудной. - Ты не её замена, - слышит она тихий голос Габриэля опасливо близко позади себя. - Прости Амели за это. Ты никогда не была чьей-либо заменой. Ты это ты, Натали. И я, и мой сын, мы благодарны тебе за то, что ты делаешь для нас. - Спасибо. - Могу я тебя обнять? - Не стоит спрашивать у меня на это разрешения. Натали позволяет. Он обнимает её со спины так, словно это нормально. Их рабочие отношения рухнули уже давно и оба гадают, в какой именно момент. Его, должно быть, и не было. Все разрушилось постепенно. Когда они стали так близки? Натали накрывает своей рукой его кисть и закрывает глаза. Она чувствует его тепло позади себя, чувствует себя в полной безопасности, и ей теперь совсем не кажется, что они делают что-то неправильное. Габриэль задаётся вопросом, когда его ассистентка успела стать для него настолько важным и близким человеком? В прошлый раз он уверял Анну, что любил жену, а в своих чувствах к Натали был не уверен. Теперь же он чётко осознавал, что между его чувствами к Эмили и к Натали нет никакой разницы. Грань окончательно стёрлась. Он любил Натали. И она любила его. Она была рядом с ним, а Эмили, похожая на фарфоровую куклу, лежала в стеклянном сосуде, подключённая к аппарату жизнеобеспечения, под домом. Габриэль точно знал одно - он понятия не имел, что ему со всем этим делать.