Страшно и больно

Эти сутки прошли как жуткий сон... Всё решилось! Сегодня утром на автобусе я вернулась в этот городок и... Я подумала, что должна была выбрать семью! И я должна была так поступить! И это неправильно, что сейчас я чувствую вину за чужого мне человека, кем бы он не был! Я не хотела смерти дяди! Но сейчас я понимаю, что и такого исхода я тоже не хотела. Я не знаю, как бы жила без дяди, но ТАК я не хочу ни жить, ни даже умирать. Я плохо себя чувствую. Очень плохо. Мне не страшно и не больно, но мне гадко и мерзко. Меня душит вина! Я не понимаю, как надо было поступить! Я вчера обещала ему, что всё будет хорошо, просила его верить мне. И я же, Я САМА, привела к нему дядю, который снова застрелил его, как животное на обед. СНОВА ОН УМЕР! Он не ожидал этого от меня. Он тогда рисовал, видимо, меня, в своём заношенном альбоме, когда мы ворвались. Он рисовал, потому что хотел стать художником. Боже мой, я постоянно вижу перед собой его испуганный взгляд на себе! Я всё ещё помню, как он забился в угол от нас, как котёнок. Он же так хотел ЖИТЬ! Он СТОЛЬКО прошёл, только чтобы жить на белом свете. Ради чего? Разве ради того, чтобы впервые проявить человеческую доброту, поверив мне, и быть преданным? НЕТ! У него были цели, планы, он мечтал о своём счастливом будущем, ОН ТАК СТАРАЛСЯ! Он всё это делал несмотря на то, что и так был сиротой в детском доме. Может это и называется жизнью? Отчаянно стремиться и бороться за свои мечты??? Я пришла и вместо помощи, убила его. Довольна ли я сейчас? НЕТ, КОНЕЧНО НЕТ! Я на дне своего бытия! Я виновата! Я предатель! Хуже уже быть не может. Чёрт, лучше бы я вообще не вмешивалась в их перестрелку! Всё случилось бы так, как должно было случиться, а не так, как хотела я. Я потеряна. Мой разум отрицает воспринимать весь уровень вины на мне. Из-за чего мне кажется, что вся эта боль — просто моё воображение. Мол, на самом деле, я поступила правильно. Ведь я же не могла просто отправить своего дядю на смерть? Возможно, мне нужно всего лишь потерпеть эту мерзкую боль. И она пройдёт. В любом случае, мне осталось меньше часа. Я лежу в ванне с ледяной водой. На моих венах порезы, из который ручьём стекает тёмная кровь. Гнию так я уже минут 15. Компанию мне составляет только одинокая моргающая лампочка и плесень между плитками. А мне нравится на это смотреть. Кровь так красиво капает на пол. Когда красная капля разбивается об кафель, я не чувствую себя настолько виноватой. Мне просто нужно подождать, и боль кончится. И я понимаю, что ещё чуть-чуть и мне станет легче, но я... я… я не хочу, чтобы всё оставалось так. Я не хочу ЖДАТЬ! Я не хочу закрывать свои глаза на то, что Я СДЕЛАЛА! Я НЕ ХОЧУ отрицать свои ошибки! Я поступила неверно, и это правда! Кого я обманываю? Сейчас мне надо жить! НАДО! Мне плевать, как я ДОЛЖНА БЫЛА поступить. Моё чувство вины мне важнее, и я беру второй шанс, потому что могу! Я не могу просто сдаться. ОН бы не сдался. Даже в такой ситуации. Я всё изменю! Я всё исправлю! Я резко вскочила из воды и намотала полотенце. Потом побежала к шкафу, где была аптечка. Я закрыла раны, как могла. Я делала всё быстро. Этот сранный прилив адреналина, эта страшная воля ЖИТЬ! Мне необходимо пережить эту ночь. Мне НЕЛЬЗЯ умирать. Если получится, день повторится. И тогда я смогу оставить парня в живых! Не знаю, как, но смогу. Мне холодно, кружится голова, темнеет в глазах. Кисти в тугих повязках. Я завернулась в плед и лежу на диване, потому что на что-то ещё сил просто нет. Но на душе так тихо, безмятежно. Мне следовало сразу признаться себе, что я не хочу его смерти. Что хочу, чтобы он жил тоже! Если он и умрёт, он должен умереть честной смертью, а не предательством. Тепло. --- Я мчусь к дому дяди. Я взбегаю по лестнице, стучусь в дверь. Он открывает, спрашивает, что я здесь делаю. Говорит, что я всё равно ничем не помогу, пытается меня вытолкнуть. — Нет, нет, дядя! Ты не понимаешь. Смотри! — я хватаю его руку. Сравниваю его часы со своими. На них та же дата, что была вчера. На них одинаковое контрольное время. На моих написано «suicide», на его — «victim». — Ты должен меня выслушать! Он всё равно не придёт. Я его попросила. — Да что ты несёшь? Это же бред. Что с тобой? На тебе лица нет! — Впусти меня. Я всё объясню! Он молчит. Почему он не верит? — Пожалуйста! Я рассказала ему про себя, про парня. Он сам не свой. Неужели он так боится? — Дядя, а что же ты? Он всё ещё молчит. Он явно не рад моему визиту. Он не хочет говорить. — Уходи отсюда. — Что? Нет, я не могу. — Вон! Живо! — Нет! Мне надо знать всё! Мне нельзя уходить, ничего не узнав. — А что ты узнаешь и как это тебе поможет?! — Если ты успокоишься, мы найдём выход. — Какой выход? Ты не понимаешь — его нет! Это никак не решится, если мы друг друга не убьём. Осознай уже то, что в жизни не всегда всё по-доброму радужно, как ты себе это представляешь. Тебя не бросали с обочины в реалии этого мира. Ты строишь из себя благодетельницу, но тебе не возможно изменить нашу судьбу! Эта хуйня на наших плечах смоется только чей-то кровью. Неужели даже он тебе этого не сказал? Мне было нечего сказать ему, но и молчать я уже не была в состоянии: — Нет, не сказал. И да, я не выживала в настолько суровых условиях, как ты. Но это в отличии от вас обоих позволяет мне смотреть на вещи трезво! Я уверена, из любой ситуации есть выход! Он отвернулся от меня, оперевшись на рабочий стол и смотря на балкон. После он шёпотом произнёс: — Ну значит ты слепа. — Прошу, просто расскажи мне, что случилось с тобой, и я уйду. Он резко открыл выдвижной ящик, схватил оттуда пистолет и дальше помню только темноту. Я не успела даже понять, что произошло. Возможно, мне не стоило его так сильно злить. ---       Я очнулась где-то очень далеко от дома. Это, наверно, конец города, какое-то шоссе. Я не знаю, где я. Я не знаю, куда мне идти. Я не знаю, зачем мне идти. Что мне теперь делать? Я так устала, здесь так холодно, у меня всё болит. Может ли то, что я чувствую боль, считаться жизнью? Мне страшно. Я совсем-совсем не знаю, что делать! Я сейчас настолько беспомощна. Я одна, посреди леса, я больше не могу доверять даже самому близкому человеку! У меня ничего нет, кроме себя самой! Боже, ну почему это всё случилось именно со мной?! Я же не хотела жить, и вместо этого живу СЛИШКОМ долго, то время, как остальные борются за шанс жить хоть как-то. Они готовы заплатить любую цену. Я так часто умираю. Меня спросить, а зачем я живу? Потому что умереть не получается.       Я пришла из леса обратно. Сейчас я хочу найти того парня и наконец-то пойти домой. Я уже была в подворотне, зашла на недострой, обошла всё вокруг. Чёрт, его нигде нет! Я замёрзла и страшно хочу есть. Спустя полчаса ходьбы по городу, я нашла его, идущего по улице. — Твою дивизию, я весь город обшарпала, чтоб тебя найти. Ключи у тебя? — Нет, я оставил их под ковриком. — Под ковриком? Ладно, спасибо. Я обернулась и остановилась. — Хочешь со мной пойти? Погреешься. ***       Я неуверенно кивнул и пошёл за ней. Не только, потому что температура была близка к нулю, но и я хотел с ней остаться. Во-первых, она должна была раздобыть информацию. Я надеялся, она действительно что-нибудь выяснит. А во-вторых, она была не в самом лучшем состоянии. У неё были синяки под красными глазами, кожа была бледной как у мертвеца, волосы были разлохмачены, а пальто помято. Когда я её встретил впервые, она выглядело аккуратной, здоровой, в общем, нормальной. В-третьих,у меня к ней был очень важный вопрос. — Что случилось? — Я… я расскажу — её голос сильно трясся. Может ей нужна помощь? ---       Когда она достала ключ из-под коврика, она с усмешкой обернулась ко мне. А где я ещё должен был его оставить? Мы зашли внутрь. — Ёпрст, чего ж так холодно! Ты когда приходил, обогреватель включал? — Нет. — Да ты чего, глупенький! На здешнее отопление нельзя надеятся. Ну ладно, сейчас потеплеет — она щёлкнула обогреватель в одной из комнат и куда-то отошла. Я как-то неловко себя чувствовал, хотя уже был здесь. Через две минуты она вернулась с тарелкой в руках. — Ну ты чего стоишь? Садись. Чувствуй себя как дома! — она шикнула, — Извини, если обидела. Я промолчал. Она села рядом на кровать. На тарелке было два бутерброда с докторской колбасой. — Ешь, — она откусила один и перевела внимание на меня, сложив руки в замок. — Гриша, в общем… короче говоря, я лоханулась. Я пришла к нему, и он был явно не в духе. Кажется, я его ещё больше разозлила. Мне не удалось что-либо узнать и… Она резко изменилась в лице и будто застыла. — И что? — И он меня застрелил. — Чёрт!... — выругался я. — Прости, но я сама не ожидала, что он меня убьёт! Я думала, он пойдёт на диалог. Я даже предположить такого не могла! Извини, пожалуйста! Я понимаю, насколько это всё важно для тебя. Я пыталась что-то исправить. Но для меня это тоже важно. Понимаешь? Так что… — Важно? Для тебя?! Я ждал, потому что это необходимо, чтобы выжить и продолжить жить! А ты покончила жизнь самоубийством. Зачем тебе всё это? Ты могла бы сделать всё правильно. Не знаю, хотя бы предугадать действия своего же дяди! Это так сложно?! Я не заметил, как начал агрессивно размахивать руками и перешёл на громкий голос. Она встревоженно смотрела на меня своими голубыми глазами, будто она и впрямь считала себя виноватой. — Прости, я вправду могла предугадать. Мне стало немного стыдно. Она ведь тоже немало пережила. Пожалуй, мне не стоило так наезжать на неё. — Ладно… Что было дальше? — Я очнулась в лесу на шоссе и попёрлась искать тебя, — она опустила взгляд вниз. Теперь на её часах было написано что когда-то было у меня. — Я, похоже, киллер. Я как ты теперь… Что с твоими? Я показал ей их. На них осталась дата и контрольное время, но ниже ничего не написано. Она долго рассматривала их, а потом сказала: — Ну тебе теперь легче должно быть. — Наверное, но что-то мне не очень в это верится. — Гриш, это, возможно, странный вопрос, но… перед тем, как он выстрелил, он сказал, что ты что-то знаешь. Пойми правильно, в общем, он говорил, что всё это остановится только когда один из вас умрёт, и что я тщетно пытаюсь решить это дело. У нас же есть шанс всё решить мирно? — Не совсем... — Что? Я должен был ей признаться раньше про это ноющее внутри меня чувство. Почему я этого не сделал? — Я не знаю, как всё это понял, что если не убью человека, умру. Я просто понял это и всё, будто я всегда это знал. Так вот, вместе с этим ко мне пришло осознание, что мне надо убить именно того, кто убил меня. Это не настолько чётко в моей голове, но оно есть! То есть, да, твой дядя прав. Я тоже так думал... Однако это не то, что ты подумала! Я… я… В этот момент мне почему-то стало страшно говорить. Так страшно, что ледяные губы онемели. Я не мог пошевелиться. Я сам не понимал, что хочу сказать, но я точно знал, что сказать про это должен. Для меня будто время остановилось. У меня не было сил продолжать. Я смотрел ей в глаза и боялся увидеть в них разочарование, испуг или нечто в этом роде. Я боялся, что она уйдёт, что не поймёт. Я знал, что один из нас должен умереть, но я так желал ей верить. Я хотел поверить, что этот мир не безнадёжен. — Подожди, — дрожа я набрал воздуха.— Я убил много людей. Людей, которых я не знал, и которые не были в чём-либо виноваты! У них тоже была своя жизнь, которую они любили, и которую я отнял. И я не отрицаю того, что я убийца! Это бремя на моих плечах. Но при этом, я всё ещё человек тоже! И мне не нравится это. Я так устал видеть их смерти! Я делал плохие вещи, но не потому, что мне плевать на этих людей, или это принесло мне денег, а потому что я сам хотел жить. Мне всего 16 лет, у меня никогда не было семьи или верных друзей. Я просто тоже хотел ощутить, что такое счастье! Именно поэтому я решился на это, чтобы у меня был шанс. Мне было так жаль этих людей, я убивал их сквозь свои же слёзы, я принимаю свою вину. Это клеймо на мне! И не хочу становиться монстром, который убивает всех подряд без разбора. Я не хочу убивать сверх меры! Я устал! Я не маньяк! Это не я! Я не такой! Я хочу быть свободным от этого, не проливая больше крови. Хоть раз я должен выбрать мирный путь. Ведь я хочу жить, а не выживать! Ты… т-ты меня понимаешь?       Мне опять страшно и больно. Я ждал того, что она скажет. Те, кому трудно, сходят с ума и становятся жестокими. А те, кто просыпаются в мягкой кровати, не всегда понимают всего, что находится за границами их комфорта. Поэтому они легкомысленны и думают, что у всех всё так же просто. Я и её дядя из первых, она — из вторых. Но только частично. Я уверен, если бы она была из таких, она бы не стала нам помогать. Её рвение решить всё по-хорошему объясняется чем-то другим. До этого момента я рвался между двумя сторонами и, стоя на одной из них, называл её слепой. Но что, если это МЫ ослеплены тяготами и жизни, и она единственная зрячая, которая должна нам открыть глаза на происходящее. Я не могу больше видеть, как мои руки по локоть в крови. Я же не такой! Это не я!       Веки защекотало, глаза были на мокром месте. Горло болит. Я кричал? Что происходит? Сколько времени мы уже молчим? Страшно и больно. Я сказал слишком много? Что я делаю не так?       Она взяла мою руку в свои. Они были гораздо теплее моих. Меня никогда так не брали за руки. Мне не хватает воздуха, у меня одышка. Она держит мою руку, будто пытается согреть. Она со мной, она не ушла. Она приблизилась ко мне и обняла. Я обнял в ответ. Не контролируя себя, я сжал её крепче в своих руках и упёрся носом в её плечо. В моём подсознании было тихо, не звучало ни слова. Между нами тоже тихо. Я бы так сидел с ней вечность.