Страшно и больно

— Прикинь, у меня подружка была. Мы с ней дружили прям не разлей вода. Везде вместе ходили, друг от друга не отцеплялись. Наши родители даже думали что поступим в институт вместе! А перед моим переездом мы как-то разосрались, я сказала, что возьму академотпуск. В общем, разошлись. А недавно у неё днюха была, ну я и решила, что всё-таки лучше написать. Как бы то ни было, стареем тоже вместе! Конечно, она уже всё забыла, из-за чего мы там поссорились, накидала кучу розовосопливых фраз, как она по мне соскучилась и всё такое. И разговор зашёл про то, кто как теперь живёт. Она поступила, да. И эта деваха начинает мне жаловаться, как ей трудно, как она не высыпается, как она даже нормально День рождения отметить не может. И ты просто представь, насколько я себя чувствовала на высоте, лёжа в тёплой кроватке и нифига не делая! Я была готова ржать над ней часами, пока ко мне в комнату не зашла мама с исправительными речами. — Хаха, прикольно. Знаешь, у нас когда у кого-то было День рождения, ему надо было только сходить в школу, сделать домашку, а потом можно было делать всё, что угодно! А если ты ещё и хорошо себя вёл, можно было от самой доброй воспитательницы получить какой-нибудь подарок, там… Не знаю, конфетку или жвачку. Это было вообще классно! Я в основном хорошо себя вёл, так что хоть что-то я получал на свою днюху. — И чё ты делал, когда у тебя в запасе был целый день? — Ну смотри, я для этого дня специально оставлял чистый альбом, и короче рисовал вееесь день! Я рисовал всё у себя, выходил на улицу, гулял там часами и тоже всё срисовывал. Я вообще рисовать люблю. Не то, чтобы у меня это хорошо получалось, но я уже долго этим занимаюсь. Я уверен, сейчас я рисую лучше, чем, допустим, три года назад. — Чувак, ты себя реально не дооцениваешь! Ты афигенно рисуешь! Да, возможно это не верх какой-нибудь академической фигни, но ты точно найдёшь себя в жизни. — Ты действительно так думаешь? — У меня нет причин тебе лгать. Он долго вглядывался в неё, как щенок, после чего шустро достал свой скетчбук из рюкзака и показал ей последнюю зарисовку. Этот была та самая зарисовка из дня, которого больше не существует. — Это… в общем, ты. Я рисовал по памяти, так что может быть не очень похоже. Ну типо вот. Она взяла альбом и разглядывала портрет, будто что-то в нём её огорчило. Она глубоко о чём-то задумалась. Спустя какое-то время, она наконец-то подняла голову на него и широко улыбнулась,тепло. Этот выглядело довольно странно, потому что и её огорчённость, и улыбка выглядели одновременно искренне. — Вай, похоже. Спасибо! Могу я взять себе? Мне нравится. — А? Да, конечно. Вот, — он вырвал листок из общей стопки. Она бережно положила на журнальный столик рядом. Она встревоженно посмотрела на часы. — Позднеет, полдевятого… Как думаешь, что он сейчас делает? Я не сразу додумался, о чём она говорит, отчего сидел с недоумевающим лицом. Когда до меня дошло, внутри будто заледенело. Я так не хотел во всё это возвращаться! — Мне надо к нему. Я должна проследить, что он будет делать. Может быть, что-нибудь узнаю. На этот раз мне должно повезти. Она пошла одевать пальто и обернулась ко мне, будто жалобно прося: — Ты… останешься здесь? Она хочет, чтобы я пошёл с ней. Если сегодня ничего не произойдёт, ей самой придётся убить человека, как мне. Или вдруг он опять её убьёт? Это ведь будет контрольный раз для неё. И я сам не хочу оставаться один. Мне страшно и больно. Тоже, как и ей. — Погоди, я с тобой. ---       Мы сидим на улице, ожидая его. Мы договорились, что раз в полчаса будем встречаться друг с другом. Она прячется за углом здания, а я за гаражом. Ничего не происходит уже достаточно времени, чтобы я расслабился. Но неожиданно подъезду подъезжает машина. Иномарка, помытая, чёрная! Я таких никогда в своей жизни не видел! Я пытался разглядеть, кто в ней сидит. Окно опустилось, и оттуда высунулась рука с сигаретой. Водитель в кожанной куртке. Отсюда не видно, мне надо подобраться ближе. Прямо сейчас или подождать? Я аккуратно перелез к следующему гаражу. Главное не шуметь. А что там с Диной? Чёрт, она слишком сильно выглядывает! Они же её заметят! Её дядя вышел на улицу. Я сам не заметил того, как без причины схватился за пистолет, будто инстиктивно. Он садится в машину на переднее сиденье. — Поехали, Ванька, куда здесь подороже, — ветер донёс до меня мужской голос. Машина поехала вперёд. Прямо туда, где она! Я не вижу её. Она успела спрятаться? Так, мне нельзя бежать раньше времени. Надо просто подождать. Когда машина скрылась из виду, я мигом рванул к ней. Фух, нашёл её! — Ты видел что-нибудь? — спросила она меня как ни в чём не бывало. — Да, а ты? Всё в порядке? — Ну да. А что могло случиться? Так вот, что было на задних сиденьях — нет, стёкла слишком затемнённые. А за рулём был какой-то мужик, лет 30, в кожаной куртке, и волосы у него такие… светлые. Перед тем, как они уехали, его похлопала чья-то рука. Это всё. А ты-то что разузнал?! — Значит их в машине минимум четверо, а едут они в ресторан в центре города. Да! Тот, кого ты описала, всегда ходит со своим напарником. Третий, похоже, босс. А в ресторан, потому что я слышал, он сказал, чтобы водитель ехал куда подороже. Это самый престижный ресторан в нашем городе! Денег на него хватает единицам! — Помнишь, как добраться? — Да, побежали. ---       Маленькое здание ресторана выделялось тем, что допоздна не погружалось в мёртвый сон со всем городком. Сквозь стеклянную витрину можно было видеть те редкие лица, которым посчастливилось побывать здесь. Когда мы прибежали, четверо сидели за одним из столиков. Всё было так, как я и думал — двое помощников, её дядя и босс в малиновом костюме. Вокруг них суетилась официантка, которая уже принесла каждому выпить. Они что-то вальяжно обсуждали. Я пытался отдышаться и продумывал план действий. Надо как-то подслушать их и следить за ним. Ещё, конечно, есть время до 02:23. Но есть вероятность, что он связан с ними, так же как я с подворотней, или Дина с крышей. Кстати, а почему так тихо? Дина вообще со мной? Она не издаёт ни звука. Я встревоженно обернулся к ней. У неё на лбу было написано, что она волнуется. Ей страшно? — Всё хорошо? — её состояние было для меня чем-то необычным. — Я за дядю боюсь. Вдруг с ним что-нибудь случиться? Как бы, знаешь, если он жертва — что с ним каждый день происходит? Может его убивают? И сегодня случится это опять? Просто представь, что он пережил! Ему же так тяжело… А что если он чего-нибудь натворит? Мне за него неспокойно. “Он её убил своими же руками, а она идёт за ним, как на поводке. Тьфу на тебя, дура! Хоть бы о себе подумала. Сейчас не время разбираться во всей этой брехне, но это ненормально! Даже мерзко”. — Одному из нас нужно пробраться туда и подслушать, о чём они говорят. Видишь, там рядом с ними дверь. Вероятно, это кухня или помещение для рабочих. Пойду я, потому что у меня пистолет. И не спорь! Всё нормально с твоим предком будет, не кипиши. Мне необходимо пробраться быстро и не привлекая внимания, будто я работник. Сниму куртку, чтоб он меня не заметил. Есть ещё что-нибудь? О, дашь очки? — Я без них не так-то отлично вижу. Ну ладно, бери, перебьюсь. Один фиг темно. — Ты стой здесь. Мало ли, что может случиться. И тоже следи в оба, но не попадайся на глаза. Тут людей мало, так что они тебя сразу заметят. Когда надо будет, я через чёрный выход вернусь к тебе. Хорошо? — Ага. Вроде всё правильно продумал.       Мне было так же неспокойно, как и ей. И ночь тёмная, и эти мужики стрёмные, и за нас боязно. Мне тоже страшно. Я дотронулся до её сложенных на груди рук. Всё будет хорошо, мы оба в это верили. Я открыл дверь. — Блин, она скрипнула! Свой опознавательный знак я спрятал в руках. — Оттуда же сейчас пистолет выпадет, или он всё равно догадается, что это я! Я прохожу к двери. — Я запнусь, в этих очках ни черта не видно! Я прошёл мимо них, захожу в другое помещение, это кухня. Здесь женщина. — Ты что здесь делаешь, сопляк? — она приближается ко мне с целью выгнать. Я нервно перебираю куртку. Где же пистолет?! Он случайно падает на пол. Я медлил, неловко глядя на женщину, которая догадалась, с чем имеет дело. После до меня допёрло и я мигом схватил оружие. Я одел куртку на себя, в карман положил неудобные очки и не отводил прицела от неё. — Если что, ты должна сказать, что я здесь работаю, — пригрозил я и прислонился к двери ухом: — Я так думаю, это будет первый раз, когда выходя из ресторана я буду голодным. В меню фактически ничего, не считая десяти разнообразий одного и того же блюда — пожаловался главарь. — Н-да, Михалыч, сам на себе знаю, как здесь тяжело хотя бы выжить, — видимо один из двух обратился к её дяде. — Приходится, что ж поделать. Зато могу отсюда в любую точку приехать, да и в тёмной комнате трудно найти чёрную кошку, — прокомментировал он. — Особенно если её там нет — с расстановкой продолжил босс. Двое нелепо посмеялись. — Михалыч, последнее задание ты выполнил с отличием. Пью за тебя, кстати! Звон стекла. — Товар доставил в сохранности, ещё и вовремя. Деньги твои, конечно же. И к тому же, если не занят и расположен к этому, у меня есть для тебя ещё делишко. Непростое, но и средств я добавлю! Прочитай-ка бумажку, уважаемый. Тишина. — Но… — промычал дядя. — Да-да? Неужто тебя что-то может не устраивать? — Заказ рисковый, опасный, а вы даже на предоплату не соглашаетесь! Да и сумма за такое полагается побольше. Это неравные условия! — Ну ты не торопись с выводами. Обдумай хорошенько. Может передумаешь, — пауза. Потом стук стакана об стол, и босс закончил обращением: “чёрная кошка в чёрной комнате”. — Разумеется… После он сказал что-то потише, чего я разобрать не смог. Шаги. Я мигом спрятался за дверь. Он вбежал сюда и решительно направился к чёрному выходу. ***       Мой дядя пошёл туда же, где сейчас Гриша. Не прошло и минуты, как мужчина в малиновом пиджаке небрежно махнул рукой в ту сторону, показывая двоим идти за ним. Я сразу оторвалась от стекла и помчалась к чёрному выходу здания. Не знаю зачем, я просто хотела видеть, что с ним всё в порядке. Вместе с ним сюда могут прийти эти двое, мне не стоит прям сразу выбегать ему навстречу. Я скрылась за стоящим рядом грузовиком. Кто-то резко открыл дверь выхода. Это был дядя. Я аккуратно выглянула. Он оглядывался в поисках, куда бежать дальше. Он меня заметил. — Они идут за т… — Наконец-то это закончится, — невнятно пробормотав, он завёл руку за спину и я увидела в его руке пистолет.       Мои ноги сами рванули как можно быстрее в никуда. Я не осознавала, что делала! Я даже не успела поверить, что он собирается меня застрелить во второй раз. Всё внимание было сфокусировано только на том, как выжить. Я перебирала варианты, куда повернуть, как не запнуться, где он сейчас. Я отчаянно надеялась кого-то встретить, чтобы он мне помог, но на улицах было безлюдно, будто все вымерли! Кошмаром мне запомнились эти тёмные переулки, углы домов, дороги, голые деревья и тонкие фонари, пролетавшие мимо меня! Когда я пришла в себя, лишённая сил, я пряталась за ступеньками в какой-то подъезд. Было темно, и меня прятали сухие кусты, но я понимала, что ещё минут пять и он всё-таки меня найдёт. Что мне делать? Я не знаю! Я не могу думать вообще! Доза адреналина перекрывает воздух. И я… я ничего не вижу. Не только, потому что ночь. Я без очков, они у парня. То есть даже не предполагаю, что находится рядом со мной! Мне остаётся лишь ждать! Ждать и надеяться. Ждать, надеяться.       Холодно. Ветер продувает. Когда я была маленькой, иногда по выходным мне разрешали гулять с дядей. И я помню, как в такую погоду он встречал меня на скамейке возле моего дома и потом мы обходили чуть ли не весь город. Меня колола шапка, которую я часто одевала ему на голову, чтобы он не замёрз. А если я по своему капризу не брала с собой шапку и мёрзла, он давал мне свой серенький шарф. Он всегда пах одинаково — табаком и дешёвыми мужскими духами. Этот запах, смешанный с холодом, мне стал таким родным! Ещё он всегда улыбался и, если я на что-то жаловалась, поддерживал меня и шутил, чтоб меня рассмешить. Надо же, такое странное чувство, это всё было только вчера! Но и в то же время воспоминания такие далёкие, недосягаемые, как звёзды... То был не тот, кто сейчас за мной гонится. То был мой дядя! Мой любимый и родной! Я не виню его за то, что он борется за себя и за свою жизнь, что он хочет убить меня, чтоб выжить. Просто сильно скучаю по нему прежнему. — ДИНА, твою мать! — прогорланил он на весь район. Я вздрогнула. Кружилась голова, не было сил и хотелось плакать. — Дина, где ты?! Дииина! Где ты прячешься? Выходи, блять! Я тебя всё равно найду! — он подходил всё ближе. Я хочу сделать глупость, которая, вероятно, приблизит меня к смерти. Но я должна попробовать. Я встала. — Я тут! Он, видимо, навёл на меня прицел. — Постой! Подожди… Я попыталась разглядеть его мутный силуэт и выдохнула. — Ты не веришь, что это прекратить можно без крови. Но наверняка есть способ! — Нет, Дина, нету! Как бы печально это не было бы признавать, но… — НЕТ ЕСТЬ! Ты же сам мне всегда говорил, нет ничего невозможного! Я уверена, если мы втроём сложим всё, что нам известно, мы найдём выход! Ты говорил, что он тоже не верит в его существование. Но я с ним говорила, он согласился подождать! Ты пойми, я сейчас не пытаюсь спасти себя, а ВСЕХ НАС троих! Зачем убивать сверх меры, дядя?! Ты должен жить! И он должен жить! Просто… надо сначала подумать, — я запнулась, потому что начинали дрожать губы и капать слёзы. Я так хочу до него достучаться! — Ну дядя… ну подожди… Ну ПОЧЕМУ ты меня не слышишь!? Неужели ты забыл, как мы были вместе, как мы хотели, как мы вместе мечтали! Я всё ещё помню, как ты меня успокаивал, как ты мне помогал, как ты меня никогда не бросал! Я помню! Ты тоже всё это ПОМНИШЬ! Я ЗНАЮ! Ты для меня тот же! Я не стала тебя больше бояться или ненавидеть. НЕТ! Я просто хочу, чтобы всё было, как РАНЬШЕ. Ты ли этого не хочешь? Я не хочу, чтоб твои руки были в крови, я не хочу, чтобы тебя не стало. Я хочу жить с тобой, как раньше! Когда было всё хорошо! Дядя, ты меня слышишь?! Ты меня понимаешь?! Дядя! Он молчал и не двигался. Я уже была готова к выстрелу, как он вздохнул и спросил: — Дина, зачем ты здесь? — Я за тобой! — я ляпнула первое, что на ум пришло. — Ты же мне веришь, да? Ты же ВСЮ мою жизнь мне ВЕРИЛ! Скажу тебе больше, ты был одним из немногих, кто мне ТАК верил. И Я тебе доверяла! Даже маме и папе я не могла рассказать того, что рассказывала тебе. Да, вспоминаешь? Как я тебе про всё что только можно и нельзя рассказывала. Ты же помнишь, да? Пожалуйста, дядя… поверь ещё один раз. ОДИН! Глаза привыкли к темноте и я могла видеть, как он спокойно опускает пистолет. Я приблизилась к нему на шаг, после ещё пара шагов, и вот я уже бегу к нему! Он собирается меня обнять. Когда я подхожу ближе, я вижу его улыбку. Как в детстве, как тогда! Мы будем вместе, всё будет хорошо, всё пройдёт! Ведь он меня услышал, он понял! Я так рада! Вдруг, выстрел… Из его руки выпал пистолет, вскоре он сам рухнул на землю. Теперь не было на его лице этой светлой улыбки. Был только мёртвый взгляд в пустоту. Под его головой очень быстро образовалась тёмная лужа крови. Я упала на колени возле него. Его руки отныне и навсегда будут ледяными, я не смогу их согреть. Мой дядя мёртв. Мне снова страшно и больно. Впереди стоял Гриша, держа оружие. Он подбежал ко мне, схватил меня за плечи и куда-то меня повёл. В данный момент мы бежали от тех двоих, что должны были убить моего дядю. Я просто поддалась ему и всё. Я не помню, куда мы бежали, что он мне говорил, и говорил ли вообще. Я думала о том, как же мы безнадёжны, как больше никогда не увижу дядю, как страшно и больно жить в этом мире.