Питомец

      «На корабле бунт». Эти страшные слова срываются с губ Джима Хокинса с лёгкой дрожью, он нервно оглядывает всех нас, собравшихся в небольшой каюте, наблюдая за нашей реакцией. Может, все и стараются выглядеть храбро, но страх всё равно плещется где-то глубоко в глазах каждого.       — Мы не должны подавать виду, что знаем об их коварном плане, — заявляет капитан и обводит всех взглядом, останавливаясь на мне. — Ты ведь не заодно с ними? — угрожающе спрашивает он, и только я открываю рот, чтобы ответить ему, как меня перебвает доктор:       — Капитан, готов поклясться своей жизнью, но ручаюсь, что Мэтью на нашей стороне и никогда даже не подумывал о предательстве, — говорит он, слегка заслонив меня своим плечом.       — Ну что ж, вам, сэр, я готов поверить, — отвечает капитан и снова оглядывает всех. — Мистер Трелони, мне кажется, мы можем положиться на ваших слуг?       — Как на меня самого.       — Итак, нас восьмеро, может, кто-то из команды всё ещё остался верен долгу и не примкнул к пиратам, но пока на них не стоит рассчитывать. Восьмеро против девятнадцати. Мы обязаны выстоять, чего бы нам это ни стоило, — говорит капитан, поправляя свою треуголку.       Нас распускают по своим каютам, и сейчас меньше всего нам бы хотелось встречаться с кем-то из тех людей, которых мы считали честными.

*      *      *

      — Ты снова делаешь это, Дэвид, — говорю я, поправляя жабо на его шее и немного съехавший на бок парик, пока он обнимает меня за талию посреди нашей каюты, положив голову мне на плечо. — Снова защищаешь меня перед капитаном. Они ведь могут догадаться.       — Я не позволю им сомневаться в тебе. — Ответ достигает меня незамедлительно, и я слышу непривычную грубость в его голосе.       — Я могу и сам справится, нет нужды оберегать меня, я не барышня, — недовольно подмечаю я очевидный факт и разворачиваюсь, намереваясь подойти к столу, как Дэвид удерживает меня, притягивая ближе к себе, впиваясь в мои уста, не давая мне возможности отстраниться, пока воздух не кончается. Я судорожно вдыхаю, пока доктор перехватывает мою ладонь и очень аккуратно целует её.       — Нет, ты не барышня, — шепчет он, всё также держа мою руку около рта. — Ты всё ещё юноша. Неопытный и совсем молодой. И так любимый мной. Прошу тебя, будь осторожен, моё сердце не выдержит, если что-то случится с тобой.       — Буду, не переживай за меня так. — Спорить с ним бесполезно — он упрям, как сотня чертей. Так что всё, что остается мне — подчинится и действительно не нарушать слово, данное ему.

*      *      *

      Следующие события проносятся с такой стремительность, что трудно уловить их ход. Начинается всё с того, что Джим сбегает на берег в шлюпке вместе с пиратами, ничего не сказав нам, заставив знатно поволноваться каждого из нас. Никто не сомневается, что он не предал нас, это я могу сказать точно, но осадок остаётся — всё-таки он поступил нечестно.       Затем Дэвид с одним из слуг сквайра, Хантером, отправляется на берег, оставив меня на корабле со сквайром и капитаном, и те почему-то всё время как-то странно оглядываются на меня, но, стоит мне заметить их взгляды, тут же отводят их в сторону. Неужели они всё ещё не доверяют мне? Этого я точно сказать не могу.       План зреет на глазах: стоило Дэвиду вернуться, как мы, обговорив все, отправляемся по своим местам: сквайр и капитан — на палубу, Рэдрут встаёт в коридоре, а мы с доктором, Хантером и Джойсом нагружаем ялик, на котором вскоре и отплываем, стараясь не перевернуть его.       — Джойс, Лейк, охраняйте укрепление, пока мы перенесём остальные припасы, — строго говорит Дэвид, как только мы с огромным трудом перетаскиваем первую часть провизии, и вместе с Хантером снова кинудается к оставленному ялику. Второй раз он называет меня по фамилии, и это вызвает огромную толпу мурашек — на пару с таким командным тоном это звучит волнующе.       Мы глядим в оба, стараясь не пропустить врагов, но, слава Богу, их не наблюдается. Зато очень даже скоро возвращаются перегруженные доктор и Хантер, снова перекинув провизию через частокол, и опять мчатся к ялику. Так продолжается несколько раз, после чего Дэвид оставляет нам в подмогу и Хантера, а сам возвращается на корабль.       Признаться честно, мне не особо хочется оставаться с этими двумя наедине. Я побаиваюсь их, особенно когда у них в руках по мушкету, но причину этому страху я так и не смог найти, так что приходится, хоть и с трудом, откинуть его и перестать каждую минуту оглядываться, ожидая пули в спину. В конце концов, они на нашей стороне.       — Наши идут, — в пол голоса говорит Джойс.       Мы поворачиваемся в ту сторону, куда он смотрит, и действительно видим наших: капитана, сквайра, доктора, Редрута и, к моему большому удивлению, Грея.       — Остались, остались ещё честные люди на этом несчастном корабле! — радуюсь я, тихо проговорив это. Джойс и Хантер тоже довольно улыбаются.       Но расслабляться некогда — пираты нападают неожиданно, но останавливаются в замешательстве, и общими усилиями мы, воспользовавшись этим замешательством, убиваем одного из них, заставив остальных обратится в бегство.       Успех радует нас, но ненадолго — из-за кустов раздаётся выстрел, и Редрут валится наземь. Из-за потрясения я плохо понимаю, что происходит дальше, но чётко понимаю одно — Том Редрут был первым, кто покинул поле боя, оказавшись закопанным в песок.       Начинается обстрел нашего укрытия из корабельной пушки, но не особо успешно — ядра иногда и долетают до нас, но особых повреждений не наносят. Вскоре мы и вовсе привыкаем к ним.       Каким-то чудом из леса возвращается Джим. Целый и невредимый. И, пожалуй, это одно из лучших событий этого дня.       Капитан не даёт нам расслабиться, оно и к лучшему — занимаясь чем-то, у нас не остаётся ни сил, ни времени думать о чем-то плохом. Меня ставят помогать Дэвиду, так как скоро убедились, что ни на что серьёзней приготовления пищи я не способен — тяжести мне доктор таскать запретил, так что за дровами меня не пустили, в часовые я не гожусь, стреляю я очень скверно, да и к тому же резкий запах пороха раздражал мои носовые ходы, заставляя меня чихать и кашлять.       — Всё складывается лучше, чем я мог себе предположить, — говорит Дэвид, проверяя мясо.       Я лишь киваю.       Иногда мы выходим из дома подышать свежим воздухом и отдохнуть — дым, стелящийся по дому, заполняет лёгкие и жжёт глаза, но в общем все задания, которые раздал нам капитан, мы заканчиваем в срок.       И снова нас оставляют одних — капитан, сквайр и доктор уходят на совет, вытурив нас из форта на свежий воздух.

*      *      *

      Сильвер собственной персоной сунётся к нам, вертя белым флагом. Нас это не особо радует, но на переговоры мы соглашаемся. И, к сожалению для него, они оказываются провальными — на его условия мы решительно не согласны. Он уходит ни с чем и крайне недовольный. Близится новый бой.

*      *      *

      Мы выдерживаем, но цена слишком велика — Джойса и Хантера мы теряем, теперь и им покоиться с миром, а капитан ранен, тоже чуть не отправившись в иной мир. Впрочем, и со стороны пиратов было не избежать потерь — пятеро из них убиты.       — Не так плохо, — довольно говорит капитан. — У них выбыло из строя пятеро, у нас только трое — значит, нас теперь пятеро против девяти. Это лучше, чем было вначале: восьмеро против девятнадцати.       Капитан прав, это лучше. Но меня одолевает грусть — всё-таки, мы потеряли своих. Я выхожу на улицу, огибаю укрытие и приваливаюсь к стене, мне нужно немного придти в себя. Хотя этого мне сделать так и не дают — прикрыв глаза всего на пару минут, я чувствую чьё-то присутствие около себя, и с испугом открываю их, готовясь отпрыгнуть в сторону, но, столкнувшись взглядом с доктором, быстро успокаиваюсь.       — Всё в порядке? Ты сам не свой. — Вопрос, как мне кажется, чрезвычайно глупый в сложившейся ситуации, но я киваю, снова прикрыв глаза и уперевшись в стену спиной.       — Всё хорошо, просто это уже третья смерть моих товарищей, которая произошла на моих глазах, так что немного не по себе. Не волнуйся, я в порядке, скоро снова буду в строю.       — Какой же ты всё-таки ещё ребенок. — Его голос смягчается, слова произносятся с улыбкой. Я в удивлении открываю глаза — кого это здесь назвали ребенком? — Если бы я мог оградить тебя от всего этого… — Дэвид подходит ближе, намного ближе, чем стоял до этого, и упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Теперь я зажат между ним и стеной сзади.       — Нас могут увидеть, — предостерегаю я, серьезно глядя ему в глаза.       — Пускай, теперь это пустяки.       Тёплые сухие губы касаются моих, и я, не зная, куда деть руки, крепко хватаюсь за ворот его камзола, притягивая его ближе к себе. Этот поцелуй нежный, но настойчивый, Дэвид будто передаёт всё, что чувствует ко мне, через него. Я же отвечаю ему тем же — лаской и любовью, смешанной с настойчивостью. И как бы мне ни хочется, чтобы этот поцелуй продолжался вечность, мы отстраняемся друг от друга, жадно хватая воздух.       — Мне придется уйти, надо встретиться с этим Беном Ганном, — говорит Дэвид, стоит нам отдышаться, но не отходит от меня, по-прежнему зажимая меня между стеной и собой. — Нет, я не могу не пойти, — предостерегающе говорит он, едва я открываю рот — видимо, все эмоции читаются на моем лице.       — Ты уже всё решил, тебя не переубедить, как я погляжу. — Он утвердительно кивает. — Прошу тебя, будь осторожен и вернись сюда.       — Обещаю, — говорит он, перехватив мою ладонь и снова поцеловав. Я тяжело вздыхаю, снова тянусь к нему и, обняв за шею, целую в щеку.       — Ловлю на слове.       — Хитрец. — Он усмехается.       — Мне позволительно, — улыбаюсь я в ответ.

*      *      *

      Дэвид уходит на следующий день, сразу после обеда. Я грустно провожаю его взглядом до леса, где он скрывается, даже не обернувшись. Мы остаёмся за частоколом.       Вскоре мы замечаем пропажу ещё одного члена нашего небольшого экипажа — Джима тоже нигде нет, и мы с грустью осознаём, что он снова сбежал.       — Если бы я только мог, я бы оторвал ему его уши за непослушание! — грозится капитан, тряся кулаком — в таком состоянии он выглядит больше комично, чем угрожающе, но голос его всё-таки нагоняет страха.       Дэвид возвращается под вечер, рассказав нам всё, что узнал от Бена Ганна, и мы с облегчением вздыхаем, услышав о том, что сокровища уже давно выкопаны и даже спрятаны в надёжном месте. Но он сильно мрачнеет, узнав о том, что Джим опять удрал.       — Этот неугомонный мальчишка, — сотрясается гневом капитан со своей койки, — не имеет никакой дисциплины! Была бы у меня возможность, я бы с удовольствием выпорол бы его, чтобы знал, как бросать своих и уходить в самоволку! А теперь он либо мертв, либо в плену, либо всё-таки решил податься в пираты!       — Капитан, спокойнее, — разочарованно говорит доктор, смотря прямо на капитана. — Я разочарован в нём не меньше вашего, но с этим уже ничего не поделаешь — он слишком далеко.       Расстроенный, он выходит наружу, а я, ещё с минуту посидев и послушав порицания всех в сторону Джима, тоже отправляюсь на улицу, прикрыв за собой дверь.       Дэвид стоит около частокола, всматриваясь в лес будто в надежде, что сейчас оттуда покажется Джим. Но чуда не случается, мальчишки всё так же не видно.       — Я уверен, с ним всё будет хорошо, — тихо говорю я, подходя ближе. — Он славный малый и точно не мог предать нас.       — Я знаю, но иногда его глупость переходит все границы, — со вздохом отвечает Дэвид, поворачиваясь ко мне. — Кстати, я сдержал обещание. — Он улыбается, и в лучах заходящего солнца его улыбка кажется идеально красивой, как у самого настоящего ангела.       — И правда. — Я улыбаюсь в ответ. — Позволь наградить тебя.       С лёгким смешком я подхожу к нему, обнимая и целуя в искривлённые улыбкой губы. Он тут же прижимает меня к себе ещё крепче, положив руки на талию.       — Ты знаешь, как приободрить меня. Спасибо.       — Всегда рад стараться.       Ночь наступает быстро, наскоро поев, мы все отправляемся спать, думая, что будет на следующий день.

*      *      *

      Следующий день складывается очень даже удачно. Корабля на привычном месте не видно, так что наскоро поев и обговорив план, Дэвид быстро относит уже ненужную карту пиратам, и мы уступаем форт, собираем оружие, порох и прочие вещи и уходим в укрытие Бена Ганна. Сокровище теперь в наших руках.       — Я договорился навещать их, как доктор. Следующим утром я сделаю это, — говорит Дэвид, осмотрев нас внимательным взглядом. Мы не решаемся сказать ему, насколько это глупая идея, но все явно думают именно так.

*      *      *

      Ни свет ни заря Дэвид уже на ногах и, на пару со своим саквояжем, отправляется к пиратам, заставив нас волноваться — вдруг что-то пойдет не так? Однако когда он возвращается, он выглядит очень взволнованным, пытаясь отдышаться — бежал, что-ли, всю дорогу?..       — Джим жив! — громко сообщает он, от переполняющих его чувств откидывая саквояж, и я еле успеваю поймать его. — И он в плену у пиратов.       — Я так и знал! — радостно говорю я, подпрыгнув на месте.       — Его нужно вызволять, — вмешивается сквайр.       — Сегодня они пойдут за кладом, я в этом уверен, — говорит капитан, приподнимаясь на локте. — И Джим будет с ними.       — Трелони, Мэтью, вы останетесь здесь и будете охранять капитана, а мы с Греем и Беном Ганном пойдем вызволять Джима, — говорит Дэвид, раздавая всем оружие.       Перед уходом он кидает на меня встревоженный взгляд, и я киваю ему, будто говоря: «Не подведи». Он кивает мне в ответ, слегка улыбнувшись, отвечая: «Не подведу», и скрывается за камнями входа в пещеру.       — Итак, друг мой, — слащаво начинает Трелони, от его голоса у меня по спине бегут мурашки, — мы успели заметить что у вас с доктором довольно своеобразная связь, — продолжает он тем же голосом и хватает меня за плечи, не давая сбежать от его расспросов. — Мы бы хотели, чтобы вы поделились с нами секретом этой особой связи.       Я предпринимаю попытку как-то выкрутиться, сбежать из этой ловушки и крепких рук, но держат меня действительно крепко и такой возможности мне не дают, подведя ближе к костру и усадив возле него, поближе к капитану.       — Вы ведь любите друг друга? — коротко спрашивает тот. Я густо краснею, не в состоянии ответить и слова, лишь киваю — всё равно не отстанут, да и я уверен, они не просто так спрашивают, значит, это было слишком очевидно. Капитан тоже удовлетворённо кивает, откидываясь обратно на своё импровизированное ложе из шкур.       Тут же руки, держащие меня, отпускают меня, и я пулей выскакиваю из пещеры и остаюсь за её пределами, приглядывая за ней снаружи.

*      *      *

      — Вернулись, — тихо шепчу я себе с облегчением, прежде чем громко крикнуть это тем, кто остался в пещере.       К моему удивлению, вернувшихся не четверо, как я ожидал, а пятеро. С ними и Сильвер, невозмутимо идущий за всеми.       — А он… — начинает было Трелони, но быстро замолкает, стоит ему наткнуться на недовольный взгляд Дэвида.       — Пришлось брать с собой, я обещал, — коротко объясняет доктор, посмотрев на меня и ловя мой взгляд в ответ. Трелони и Смоллетт, заметившие это, улыбаются.       Я быстро подхожу к Дэвиду, незаметно для всех дотрагиваюсь до его руки, обращая его внимание на себя.       — Они догадались, — тихо шепчу я, и чего только стоит смущённое выражение лица Дэвида в этот момент! Это даже немного смешит меня, и Трелони со Смоллеттом поворачиваются в нашу сторону, деликатно кашлянув в кулаки.       — Пожалуй, мы с Мэтью сходим на разведку, ну и наберём хвороста для костра, — говорит Дэвид, прихватив меня под локоть и выводя из пещеры. Крики Бена Ганна о том, что хвороста у нас ещё предостаточно, летящие нам в спины, быстро стихают.