Часть 2: Алиса и Софи
19 ноября 2021 г., 19:29
Святой Дино с появлением в его жизни милой демоницы Мими уже давно начал терять свою святость прямо на глазах. Целомудрие блондина со свистом летело с горы, набирая скорость. И красочнее всего этот прогресс «грехопадения» можно было оценивать во время дружеских посиделок с Мальбонте, Вики, Люцифером, Ости, Мими и Энди с ящиком глифта за игрой в «Я никогда не…»
Правила самой игры были просты как топор, каждый по очереди говорил: «Я никогда не…» И называл то, что он никогда не делал, например: не занимался анальным сексом с мужчиной, не испытывала сквирт, не занимался сексом втроем, не мастурбировал… И тот, кто это самое уже делал, закидывал в себя шот с глифтом.
Тут же начинались «ушлепские» вопросы с диким припьяненным ржачем:
— А если в моем муже две ипостаси, это считает за тройник?
— Нет, Вики, не считается, даже если с вами был третьим вибратор или кто-то стоял за дверью, это все равно не считается.
— А если по дороге на секс за мной остался мокрый след, это не потянет на сквирт?
— Нет, Мими, даже если ты в кровати еще и стакан воды разлила, это все равно не засчитается.
— А если я — мужик, и сквирт мне недоступен физиологически, почему я не могу выпить на этом вопросе?
— Маль, ты — Бог, тебе можно все, пей.
— А анальный секс с мужчиной, если я — мужчина, это как? Это когда он во мне или я в нем? Уточни вопрос, Энди.
— Люци, пей, мы знаем, что ты бывал и там, и там.
И если раньше Дино и Энди неизменно уходили с таких мероприятий трезвыми как стекло (то, что еще не делали остальные пятеро, эти двое не делали уж точно), а остальная пятерка «уползала на бровях», то, остепенившись с Мими, на этих «играх доброй воли» блондин закидывал шоты один за другим как не в себя. Казалось, малышка Мими «вытрахала» из него всю святость и непорочность на корню, которые до этого не смогли потеснить ни война, ни общение с Люцифером, Н-И-Ч-Т-О.
При этом в парочке Дино — Мими сочеталось несочетаемое: патологическая половая распущенность, но только в рамках их пары. Остепенившись с Дино, Мими стала категорически пренебрегать случайными связями, характерными для демонов, и стала, как ржал Люци, «примерной семьянинкой».
У этой парочки по законам природы тоже появились дети, которые своим рождением уверенно пополнили список невероятно сильных бессмертных «нового поколения» с миксом крови ангелов и демонов. Через год после рождения близнецов Мальбонте и Вики у Мими родилась первая дочка (Алиса), выросшая в жгучую брюнетку с мамиными черно-серыми демоническими крыльями. Ее волнистые черные волосы обладали невероятным красным отливом, который словно яркая окраска хищных и ядовитых существ сигнализировал всему окружающему миру: «Осторожно, взрывной характер, не подходить, убьет».
Ее стройная обманчиво хрупкая фигурка с аппетитными формами и красивое кукольное личико с огромными яркими серо-голубыми глазами уживались с невероятно глубоким внутренним миром, гибким умом, силой, заботой о дорогих ей бессмертных, невероятно большой и трепетной любовью к ним, а так же со стандартным демоническим прицепом: взрывным характером, эмоциональной вспыльчивостью, требовательностью к себе и окружающим. Короче ладить с этим небесным созданием во всем мире бессмертных могли только ее родители, сестра и близнецы.
Через год после Алисы у Дино и Мими родилась вторая дочь — Софи (Соф, как звали ее дома и в кругу друзей). В этой красивой обаятельной и нежной блондинке с волнистыми волосами и белыми пушистыми крыльями при тех же сильных сторонах, что и у старшей сестры, было больше папиного: мягкость, внимательность, забота, неконфликтность, трепетность. При этом «втащить» девушка могла не слабее Алисы, но делала это очень неохотно и в случае самой крайней необходимости, особенно учитывая, что «втащить» за нее обидчикам было кому.
Близнецы с самого раннего детства не просто таскали девчонок по всем интересностям, но и защищали их от любых посягательств и опасностей со всех сторон. Это было неизбежно, поскольку их родители дружили и очень много времени проводили вместе: на работе, на отдыхе, в путешествиях, таская за собой и детей.
Причем защищали парни девчонок не только от внешних факторов, но и от внутренних. В компании друзей родителей так же были Люцифер и Ости, и, как результат, в компании детей, а потом и подростков, кроме нашей четверки были и дети короля и королевы Ада (как старого, так и нового): сын Антарес (будущий наследник, которого дома и в кругу друзей звали Аре́с) и дочь Лорен. Хоть в этих молодых бессмертных и не была намешана кровь ангелов и демонов, как в Тае, Вике, Алисе и Софи, но силы их, благодаря наследственности, так же были очень велики.
В отличии от «четверки», что росла на примерах моногамных отношений, идя по стопам этой же «религии» в своих еще только намерениях, Арес и Лорен с ранней юности разделяли полигамный подход, как и их родители-демоны. И когда однажды Арес решил продемонстрировать свои обретенные «навыки», как папенька Люцифер когда-то Вики, зажав Алису в углу без ее позволения, близнецы один раз без рукоприкладства, но максимально популярно объяснили, что если его ручки приблизятся к Алисе или Софи ближе, чем на метр, без четкого озвученного согласия девушек, то это станет событием, завершающим текущее спокойное время их Мира. Арес хоть и был эмоциональным и взбалмошным парнем, но оказался понятливее своего родителя в этом вопросе и с того момента обнимал девчонок только по-дружески и без каких-либо намеков.
В целом, в силу своей патологической полигамности, подросшие дети Люцифера проводили с четверкой далеко не все время. Тем не менее, они вшестером были прекрасной дружеской командой, способной свернуть горы, перевернуть все с ног на голову, решить любую проблему, которую они сами же порой и создавали, поддержать друг друга и вытащить из любой передряги. Чаще всего приходилось вытаскивать Ареса, чуть реже Лорен, команда же «Тай, Вик, Алиса и Софи» носила на их фоне гордый статус «зануд и душнил».
Алиса и Софи так и росли с раннего детства до зрелого подросткового возраста, наблюдая за мамой и папой с их моногамной, но невероятно насыщенной и разнообразной постельной жизнью, которые, как и Вики с Малем, несли образование о межполовых отношениях в массы, а точнее своим детям, поскольку считали это очень важным процессом становления личности. Мими и Дино мыслили так: «Глупо толкать бессмертного с обрыва и ждать, пока он сам разберется и начнет махать крыльями, чтобы не разбиться. Гораздо правильнее провести ему подробный инструктаж, тогда и стресса не будет, и пройдет процесс намного успешнее». В ход шло все: детские, а потом подростковые образовательные книги «про Это» из библиотеки Ада, лекции родителей и их ответы на вопросы, а позднее и «обучающее» порно.
Порой это доставляло девчонкам явное неудобство. «Пойдем маму с папой спросим, — недовольно кричала Софи, — они подтвердят, что я права!»
«Разбежалась, мелкая, — вторила ей Алиса, — они с папой опять сексом занимаются. Жди своей очереди с вопросами». Девчонки регулярно стояли под дверями родительской спальни, скрестив ручки на груди и притопывая в нетерпении ножками, и ждали, пока взрослые наконец утолят свой «голод» и появятся, чтобы дипломатическим способом урегулировать военный конфликт между враждующими сторонами в виде двух ангело-демониц, не желавших сдавать свои позиции.
Вполне логично, что достигшие уже зрелого подросткового возраста дочери видели свои тесные связи с противоположным полом моногамными (только с одним избранником), но в неограниченных вариациях взаимодействия и фантазии. «Образовательный процесс» по этой теме сделал из них отличниц-теоретиков, а вот на пути «практики и лабораторных исследований» стеной встали мировоззренческие взгляды их избранников, которым родители с самого детства намертво вбили в голову, что заниматься сексом (особенно в первый раз) можно только тогда, когда к нему полностью готов твой партнер физиологически и эмоционально, и когда этого хотят обе стороны. Это необходимое уважение!
Особые проблемы с принятием этой реальности возникли у Алисы. Парадокс заключался в том, что женские намеки не могли быть расценены, как то самое добровольное четкое желание, а сказать предмету своего обожания: «Займись со мной сексом! Срочно», — не позволяла еще и гордость темноволосой бестии. Ей было куда проще сломать ему нос, чтобы тоже получить удовольствие, хоть и другого рода.
А без конкретного волеизъявления все ее соблазняющие действия воспринимались парнем со стальными нервами и яйцами как эксцентричное поведение обожаемой, но избалованной подруги.
Алису душила гордость и не давала четко обозначить свои желания. «Что за хрень? — злилась она. — Хочу, чтобы он меня хотел и добивался! А я такая: да-даааа, хорошо, раз ты так хочешь, я согласна, возьми меня, Тай».
Короче говоря, грязно требовать ее тело предмет обожания не торопился от слова «совсем», и, меняя очередные промокшие насквозь трусы, Алису охватывала невероятная ярость, которой она, не скупясь, делилась с окружающим миром.
Остальные «члены команды» в тайне от Алисы и Тая молились своему Богу Мальбонте, чтобы Тай благодаря мистическим событиям или невероятному стечению обстоятельств на мгновение потерял бдительность и поскорее трахнул Алису, чтобы всем не приходилось постоянно пить валерьянку от ее эмоциональных всплесков.
Но время шло, дела не двигались, недовольство в массах (в темноволосой бестии) росло.
Надо отдать должное, что как ангело-демон она чистосердечно пыталась бороться со своими вспышками, но мамы в ней было больше, чем папы, а бороться с подростковыми гормонами, которые требуют, чтобы тело нещадно растерзывали страстью в кровати раз в день, это еще более провальная затея, чем сражение с Создателем.
Вопрос «спарринга» с другим партнером для Алисы не стоял в принципе, она точно знала, чего хотела еще с того самого момента, когда лежала на руках у мамы (ей был примерно год) с игрушкой в руках, которую ей подарил Тай (на тот момент мальчику было два года). Мими, увидев чужую игрушку в руках дочери, не стала разбираться, а просто начала ее забирать, чтобы вернуть владельцу. Дочь разразилась истошным ором, ведь это ей подарили. Маменька, не понимая метаморфозу, стала ее успокаивать, рассказывая, что найдет похожую. Дочь продолжала истошно орать, не выпуская добычу из рук. Тай подошел, требовательно привлекая к себе внимание.
И тут, наконец, в этой какофонии абсурда светлое озарение сошло на Вики: «СТОЙТЕ!!! Тай, милый, ты подарил эту игрушку Алисе, верно?»
«Да, — твердо ответил мальчик, — ведь можно же? Вы учили делиться и защищать маленьких».
«Ну конечно можно, милый, — ответила Вики, забрала игрушку у Мими, глянув на нее с укоризной, и протянула назад в ручки малышке со словами, — прости, милая, мы не хотели тебя расстроить. Просто мы, взрослые, бываем глупыми и не замечаем важных вещей. У тебя никто не заберет твой подарок».
В общем, как гласит пословица, «ложки нашли, а осадок остался». И Алиса вынесла с того самого момента детскую психологическую травму, которая требовала: а) молниеносно учиться говорить, иначе ори — не ори, можно остаться без подарка, б) этого мальчика: щедрого, заботливого, готового отстаивать ее интересы, она никому никогда не отдаст ни при каких обстоятельствах.
А когда наша чуть подросшая четверка осуществляла свою научно-исследовательскую экспедицию в мрачных завалах чердака особняка Мальбонте и Вики, темноволосая бестия, которую на секунду упустили из вида близнецы, умудрилась сломать крыло. Пять минут спустя она уже стояла перед родителями в гостиной и орала от адской боли благим матом, когда увидела, что к ней из кухни тащится мрачный и насупившийся Тай. В одной руке он нес пиалу с фисташковым мороженым, чуть растаявшим, как любила Алиса, а в другой руке тащил два замороженных пакета с курицами.
Подойдя вплотную к девочке и глядя на мороженое, он тяжело вздохнул: «Кажется, я переборщил, согревая силой, и оно растаяло сильнее, чем надо, я пойду заменю». И начал разворачиваться.
Алиса перестала орать благим матом и в ужасе стала орать, что хочет именно это мороженое, сделанное для нее Таем, а никакое другое.
Брюнет отдал девочке добычу, подошел к сломанному крылу, приложил две замороженные курицы с двух сторон в месте перелома (надо сказать, что вправили кости парни сразу, еще в момент первой волны о́ра на чердаке) и спокойно, настойчиво и монотонно, фиксируя птиц на месте, начал говорить: «Алиса, успокойся, пожалуйста. Да, это больно, но пройдет. Регенерация справится, за день от такого перелома не останется и следа. Если ты будешь так кричать, то твои родители больше не разрешат играть с нами». Он бросил взгляд на Мими и Дино, которые стояли в стороне, не вмешиваясь, так как их изначальные попытки успокоить крик успехом не увенчались от слова «совсем».
Алиса тут же перестала орать, напряженно доедая свое мороженое. Запрет тусоваться с близнецами в ее жизненные стратегические планы не входил совершенно. В этот момент она осознала, что готова терпеть сильную боль, и при том молча, ради возможности быть рядом с этим мальчиком. И нельзя сказать, что эта мысль ее детское сознание сильно порадовала. Слишком уж умной она была для своих лет, как и вся четверка. А Мими и Дино осознали, что Тай — единственный, кто может спокойно несколькими словами заставить их дочь в приступе истерики замолчать.
Прошло несколько минут, и Вик, сидевший в кресле неподалеку, взъерошил свои пепельные волосы и внес рациональное предложение: «Все, хватит прикладывать холод, основной болевой пик уже должен был пройти, иначе лед замедлит регенерацию, а это в наши планы не входит».
Тай решил освободить несчастных кур и выпустить их назад на волю — в морозилку, а Алиса, поджав губы и сломанное крылышко, которое уже начало подживать, так же трогательно, как собачка поджимает хвостик от холода, пошла следом за Таем, чтобы помочь ему вымыть тарелочку от мороженого.
Так четверка прошла путь с рождения до зрелого подросткового периода: в дружбе, постоянном совместном времяпрепровождении, защите, дружеской любви и заботе дуге о друге.
И очевидным образом подростковое повзрослевшее тело темноволосой бестии безапелляционно решило и заявило, что в него (в этот храм) войдет только ОН. Но ОН явно в ее храм не спешил, и Алиса ревностно начала подозревать своего ненаглядного в «поклонении другому храму», а простыми словами, что ему нравится кто-то другой.
Брюнетка психовала на Тая по пустякам. Парень с каменным лицом, ровно так же, как делал с самого детства, говорил: «Алиса, успокойся». Но вместо того, чтобы успокоиться, гормоны «несли» ее вперед.
Справедливости ради стоит отметить, что и парни переживали такой же перелом в своем организме и внутреннем мире, но их, наделенных силой Мальбонте, отец с пеленок учил контролировать свои эмоции, свою энергию, все держать под контролем, это было необходимым для их жизни и существования окружающего мира условием.
Поэтому, когда Алиса бесновалась, а Тай стоял напротив нее с каменным лицом (хоть и с внутренне дергающимся веком), темноволосой бестии казалось, что ему похрен, и он издевается над ней.
Но такие парадоксы были только в момент тяжелых всплесков, в обычное время Алиса была все той же красивой умной девушкой, любящей приключения, интересным собеседником, прекрасным и ласковым другом, который не только всегда готов выслушать, поддержать и помочь, но и «пожамкать» крылышки и потоптать их ручками, чтобы погонять табун мурашек по телу Тая, забраться к нему на колени, если вокруг нет посторонних, обнять его за шею и нежно что-то мурлыкать в самое ушко, поглаживая по волосам, понимая, что, разумеется, его мозг отключился и не понимает ни слова. Но на это и был ее расчет.
В общем все шло не очень, зато нарастающими темпами. Перспектива покоя задорно катилась в никуда. И это вызывало леденящий ужас у противоположного края лагеря — у Вика и Софи.
Эти ребята хоть и имели полностью взаимные трепетные теплые чувства (то ли пере-дружба, то ли недо-отношения), но тоже не спешили на практике изучать физиологию и анатомию друг друга. Софи была на два года младше близнецов и в принципе считалась в компании «младшей», которых принято гладить по голове, защищать и давать сосать леденец, несмотря на то, что она, как и Алиса, была ангело-демоном со всеми вытекающими и к своему зрелому юношеству, как и сестра, достигла такого умения управляться с силами, что справиться с ней на тренировках в Школе могли только Тай и Вик, а дети Люцифера и Ости могли ну попытаться составить серьезную конкуренцию.
Но она неизменно была младшей в этой святой четверке, тоже со всеми вытекающими, и это ее — обладательницу стройной фигуры, шикарной пышной груди, крутых бедер, осиной талии и божественно красивого личика с пухлыми нежными губами, обрамленного густой копной светлых волнистых волос, удручало до невозможности. Ее ангельская натура периодически терпела крах, и она всерьез задумывалась, а не сменить ли ей «религию» (поведение) на Алисины.
Единственным, что ее неизменно останавливало, было то, что в этом случае их святая сладкая (как конфетка) идеальная четверка, словно Титаник, со светом и музыкой пойдет ко дну. Это точно был бы раскол их идиллии, которая и так с момента наступления половой зрелости у этих четверых регулярно трещала по швам.
