оттенки ланги

Очень романтично —

стрела пронзает сердце. На самом деле, это просто

метафора секса.

Очередной урок в кабинете химии, которую Ланга ненавидел, навевал тоску. Сидя у окна, он внимательно разглядывал пейзаж за окном, яркий отблеск солнца, отражающийся от зелёной листвы, и, кажется, полной грудью ощущал запах весны. Его мысли находились на скейт-площадке, где сейчас, наверное, невероятно тепло и комфортно было бы покататься. Рэки несколько раз пихает друга в бок, пока тот наконец не поворачивается и не замечает, что весь класс смотрит на него, потому что преподаватель минут пять ждёт ответа. — Хасэгава, вы в облаках витаете? — Нет, прошу прощения, — нервно отозвался Ланга, лишь бы учитель не начал задавать ему какие-то вопросы про химические реакции и элементы. На радость Ланги, преподаватель от него отстал, объясняя какую-то новую тему классу. Вероятнее всего, однажды Хасэгава пожалеет, что всё прослушал, но его мысли были заняты совсем другим. Совсем другим человеком, если быть точнее. Рэки Кян, яркий и солнечный, как погода за окном, нагревал воздух вокруг себя из-за чего у Ланги всегда перехватывало дыхание и понемногу таяло в груди. Глаза сами по себе начали спускаться мимо красивых рыжих волос, переливающихся золотом от ярких лучей солнца, на чёрную повязку, невероятно красивые глаза, которые можно было сравнить только с драгоценными камнями, и сердолик с цитрином хорошо бы подошли на эту должность. Легкая россыпь веснушек, так красиво украшающих его невинное лицо, острый вздёрнутый нос и, конечно же, сладкие пухлые губы, которые Ланге хотелось поцеловать стабильно ежесекундно. Взгляд сам по себе перемещался ниже: на красивую шею, на которой, как отметил про себя Хасэгава, явно не хватало его засосов, на ключицы, так остро выпирающие из-под оверсайзной толстовки. Пальцы у Рэки были длинные, а ладони нежными и крепкими одновременно, и Сноу представлял, как эти пальцы царапают его спину в порывах страсти. Сходя с ума, Ланга раздевал Кяна взглядом и про себя представлял, как возьмёт его прямо на этом столе для экспериментов. Только теперь эти эксперименты будут не химическими. А Рэки ничего не замечает и будто специально медленно облизывает и закусывает губы, проходится рукой от уха вдоль шеи, задумчиво чешет подбородок и внимательно наблюдает за всеми химическими процессами, которые учитель показывает на своём столе. Какие-то элементы соединяются с другими, появляется пенка… Ланга уже не слушает и не смотрит, для него это все равно непонятная схема. Смотреть на друга в разы приятнее и веселее. Ученики переходят к практическим занятиям, ставя эксперимент по примеру учителя, а Кян все делает за двоих. Он даже не обижается, за столько времени привыкнув к тому, что Хасэгава в химии — полный ноль, и единственная химия, в которой канадец пытается разобраться — химия между ним и другом Рэки, хотя второй об этом не в курсе. Кто-то из учеников слишком перестарался и пенка, выделяющаяся из пробирок, начала вонять и сильно расползаться по классу. Пытаясь прекратить реакцию, ученики сделали только хуже, на что преподаватель, панически теряясь, начал выводить всех из кабинета. А спокойный Ланга, как обычно втыкнув, игнорировал все крики и просьбы выйти, сидя на месте. Бесстрашный Рэки пытался поднять своего друга самостоятельно и вывести в коридор, но в последствие тщетных попыток просто сел и расслабился. Посидев минуту, он встал и подошёл к стенду, взял какую-то бутылочку из коричневого стекла и потушил реакцию, а затем сел на стол, свесив ноги. — В кабинет уже все равно никто не вернётся, так что можем просто посидеть и отдохнуть, — задумчиво произнёс Рэки, глядя в окно. — Ты так думаешь? Сюда по-любому прибегут убрать и нас тоже хватятся, — ответил Ланга, мысленно представляя, как шире раздвигает ноги друга, которые сейчас болтаются в воздухе. — Из-за паники мы никому и даром не сдались, а раньше конца урока убирать все равно не придут. Аккуратно и медленно, будто чтобы не вспугнуть, Ланга встал из-за парты и обошёл друга, становясь напротив. Рэки все ещё сидел на краю, но из-за опасной близости насторожился, тяжело сглотнув, и перестал разбивать ногами воздух. — Эм, Ланга, — Кян потёр затылок и от смущения отвёл взгляд в сторону, — мы хоть и друзья, но ты слишком близко. Отодвинься, пожалуйста. — А то что? — Хасэгава наблюдал за движениями Рэки и в попытке соблазнить придвинулся совсем близко, расставив руки с двух сторон от бёдер Кяна. — Ч-что? — рыжий запинался и краснел, бегая взглядом по всему кабинету, лишь бы не смотреть в голубые глаза напротив. — Ничего. — Ты такой невинный, это заводит, — Ланга решил выбрать свою типичную прямолинейную тактику, от чего у Рэки, казалось, остановилось сердце, а воздух резко потяжелел. Воспользовавшись замешательством друга, Ланга наклонился и поцеловал его, не ожидая ни ответа, ни разрешения. Он твёрдо был намерен наконец-то воплотить все свои фантазии в жизнь, хотя до изнасилования доводить не хотелось. Добиться согласия от Рэки оказалось слишком просто, и уже через минуту рыжий страстно отвечал на поцелуи, задирая белую рубашку Хасэгавы, очерчивая его рёбра, накаченный пресс и каждую мышцу. Ланга подхватил Рэки на руки, меняясь с ним местами и усаживаясь на парту. Кян сел сверху, обвивая ногами талию, прекратил поцелуй и все ещё задыхаясь перешёл на шею Хасэгавы, оставляя на ней засосы. — Рэ-ки… — Ланга почти не дышал от возбуждения, в паху всё сводило и болело, штаны мешали очень не к стати. — Я же на одних поцелуях не остановлюсь. В ответ Ланга получил только одобрительный стон в шею и кивок. Одежда очень мешала, даже слишком, и он снял бесячую толстовку с Рэки, оставив того в одной майке. Очерчивая губами его грудь, руками скользил вдоль боков и тазобедренных косточек, запуская руку в трусы своего друга. Член Рэки был напряжен так же, как у Ланги, и это оказалось приятной новостью — по крайней мере, Хасэгава не один такой чокнутый возбуждается от первого секса в кабинете химии. Расстегнув ширинку и приспустив трусы, Ланга дал Рэки облизать свою руку и начал водить по стояку вверх и вниз, то сбавляя темп, то наращивая его, проводя по чувствительной головке. Кян стонал ему в губы, кусая их до крови, и судорожно шептал его имя. — Лан-га, я уже скоро… — говорить было сложно, а ещё тяжелее сдерживать стоны, чтобы соседние классы не прибежали на подмогу. Кян наклонился к уху Ланги и томно зашептал, — возьми меня прямо здесь. — Меня дважды просить не надо. Но будет больно, — так же шёпотом ответил Ланга и сдвинул две парты, положив на них Рэки животом вверх, так и не доведя того до оргазма. Ланга начал спускаться поцелуями вдоль тела Рэки, оставляя засосы возле сосков, на рёбрах, на внутренних сторонах предплечья, покусывая кожу на оголившемся прессе и тазобедренных косточках. Затем начал раздеваться сам и, сняв с себя ремень, вставил его в раскрытый рот Рэки, потуже затянув за ножку стола. Кян пытался что-то сказать, но получались только мычания и, похоже, эти звуки звучали одобрительно, так как эрекция только усиливалась. — Это чтоб никто не услышал твоих стонов, когда я буду тебя иметь, — Ланга наклонился к другу совсем близко всматриваясь в глаза. Затем взял чистую пробирку и показал другу. — Знаешь, что это? Рэки покачал головой в знак согласия без возможности ответить словами и изгибался в пояснице от каждого прикосновения холодной пробирки на открытых разгоряченных участках кожи. Ланга, аккуратно нащупывая колечко сжатых мышц, начал вводить пробирку, которая была ледяная по сравнению с тёплыми и узкими стенками, и водил ею внутри из стороны в сторону, вводя то на всю длину, то почти выходя ею из тела друга. Рэки мог только тихо стонать, почти хныкая, лежа на сдвинутых столах. Когда с пробиркой было покончено и, как показалось Хасэгаве, внутри все было достаточно растянуто, он наконец-то спустил с себя штаны вместе с бельём. Одним движением Ланга размазал свою же смазку по члену и резко вошёл в Рэки почти до упора. На глазах Кяна выступили слезы, но он лишь подался бёдрами на встречу другу, пытаясь насадиться до предела. Рваными и грубыми толчками, меняя угол, Хасэгава нашёл нужную ему точку, от чего Рэки почти закричал, и начал двигаться в быстром темпе, доводя Кяна и себя до изнеможения и оргазма. Толчок, толчок, толчок. Внутри Рэки узко и тепло, и перед тем, как не стесняясь кончить внутрь, Хасэгава слышит крики… — Ланга! Л-А-Н-Г-А! — Рэки дергал его за плечо, уже не по-детски переживая за друга. — Ты откинулся что ли? Ничего не понимая, канадец открывает глаза, обводит взглядом вокруг и понимает, что все ещё сидит в кабинете химии на уроке и весь класс снова смотрит на него в ожидании. Никакого эксперимента, никакой расползшейся пенки. Он в который раз извиняется перед преподавателем в надежде, что тот от него отстанет. — Хасэгава, вы хоть формулу воды знаете? — Знаю, — Ланга точно знал, что вода — это то, чего ему сейчас максимально не хватает. И жестокое сознание начинает подкидывать перед глазами картинки, как он наливает немного воды Рэки в пупок и складки пресса, и слизывает все до последней капли. — H2O. Учитель, тяжело вздохнув, отвернулся. В паху неприятно и больно тянуло из-за эрекции. На голубых джинсах проявилось небольшое синее влажное пятно. Проследив за взглядом Кяна, Ланга понял, что тот тоже это заметил. — Охренеть… — на выдохе и шёпотом произнёс Рэки, глядя между ног друга. — Это на кого у тебя так? Какая-то девчонка снилась? — Нет, снилось, как я трахаю тебя в кабинете химии, — с абсолютным спокойствием произнёс Ланга, смотря в яркие глаза друга. После секундной паузы Рэки громко рассмеялся, приговаривая о том, что шутка вообще-то не смешная. «А я вообще-то и не шучу» подумал Хасэгава перед тем, как снова засмотреться на весну за окном.