Одинокий нарцисс, растущий у воды.

— Уйди с дороги… — он нервно прервал тишину, словно резким движением отрывая пластырь от раны. — Не могу, — она сказала просто. Так просто, словно это ничего не значило. — Мацумото, не время для этого! Я столько хочу тебе сейчас сказать… столько… но не могу! Ты нарушила большинство правил и приказов, а теперь ещё мешаешь своему капитану?! — его голос менялся: от холодного и терпеливого к резкому, почти юношескому тону. Он обошёл женщину, но она снова встала на его пути, обнажив свою Хайнэко. — Что… что ты собираешься делать?! Ты серьёзно? Мацумото, я прошу тебя в последний раз: уйди с дороги! — Капитан, я тоже… прошу вас… возвращайтесь и не преследуйте нас, — Мацумото произнесла словно автоответчик, с сухостью и безразличием в голосе. — Да что с тобой такое? Что происходит, Мацумото?! Ты предала Сообщество Душ, выпустила и помогла сбежать преступнику, — его глаза сузились, они стали больше похожи на драконьи, чем человеческие. Блеск взгляда был неестественно красив и вместе с тем тосклив; голос и интонация больше напоминали вопль обиженного и брошенного человека, чем хладнокровного капитана. — Я обрела… надежду, капитан. — Какую, чёрт возьми, надежду, Рангику?! Он убивал людей, помог Айдзену. Предал Сообщество Душ. Чуть не убил тебя несколько раз! И ты последуешь за ним? Не будь дурой! Он использует тебя! — Это не так! Вы не знаете его так, как я! — она стиснула зубы и направила дзанпакто на Тоширо. — Он делал это ради меня. Я должна помочь ему, чтобы быть с ним. Мы исчезнем… вместе! Горечь встала у него в горле, разочарование взяло верх. — Не делай этого. Прошу… не смей, — он оттолкнул клинок её меча рукой. — Не направляй дзанпакто на меня, как на врага… — У меня нет другого выхода, капитан… — Не говори чепухи! Выбор есть и будет всегда. Отойди, и я постараюсь добиться, чтобы к тебе отнеслись мягче. А если нет… — он потянулся к рукояти своего дзанпакто. Тень пробежала по его лицу. Голос за их спинами прозвучал неожиданно резко. В тот миг Тоширо не успел среагировать — клинок пронзил его бок. Он отскочил, схватившись за рану, но удар последовал снова, в живот. — Мои силы полностью восстановились, Хицугая Тоширо. Я могу двигаться вровень с вами, и яд моего меча, проникая с каждой секундой, обеспечит мне лёгкую победу. Забавно, правда? Вы всерьёз думали, капитан, что я оставлю вас одних и отдам на растерзание мою Рангику? Ах… не будьте глупым, маленький капитан: лежите смирно и дайте нам уйти, — он спустился с большой ветки, откуда атаковал, и лёгким шагом подошёл к рыжеволосой девушке, обняв её за талию и вдыхая аромат её волос, словно дразня Тоширо. — А ты почему вернулся… Подслушивал? Боишься, что она выберет верность… и меня? — Хицугая сплюнул кровь и попытался подняться, держась за бок. — Хихих… Что с вами, капитан Хицугая? Всем известный вундеркинд — так легко допустил ранение и не одно? Ай-ай-яй… теряете хватку... — Ты заплатишь за это, Гин, — стиснув зубы, он пытался выпрямиться, но снова падал; яд делал своё. Дрожащей рукой он ухватился за рукоять меча, но Ичимару не дал ему обнажить клинок: резким ударом ноги сбил руку. Повалив раненого капитана на землю, Ичимару начал добивать ударами ног. Тоширо, собрав воли последние крохи, сдержанно сосредоточился: действие должно было быть точным. Он взглянул на Рангику — её лицо было как замороженное: ни жалости, ни сомнений. — Что с тобой стало? Почему ты просто стоишь? Тебе так наплевать на меня, Мацумото? — он прохрипел, плюясь кровью. — Я не знаю, капитан... — Рангику отвела взгляд и на мгновение задумалась. — Что с ней? Серьёзно? — Гин насмешливо вбил ногу в грудь Тоширо и продолжал издеваться. — Не хотите сражаться? Или боитесь, что придётся сразиться и с Рангику? — он смеялся, продолжая избиение, пока Тоширо не оттолкнул его и не выкрикнул команду шикая. — Снизойди с ледяных небес... Хьёринмару! — серебристая цепь, исходящая от рукояти ледяного клинка с полумесяцем на конце, пронеслась мощным ударом по площади, где стояли Рангику и Гин, подняв столб пыли и дождевой воды, мгновенно превратившейся в лёд. — Неужели тебе надоело изображать терпилу, Тоширо? Тогда оставим любезности и сразимся в новом раунде, — Гин встал, отряхивая одежду. Рангику подошла к нему и держала его за плечо, чуть пораненное. — Посмотри, капитан, ты даже ранил подчинённую, которую хотел вернуть. Тебе не стыдно? — Ранить Рангику — последнее, чего я хотел. Поэтому я даю ей выбор: вернуться в Сообщество Душ или хотя бы уйти с поля боя, потому что я не намерен сдерживаться, чтобы убить тебя, Гин! — голос Тоширо был низким, почти лишённым паники; в нём слышалась решимость, подкреплённая болью. — Какие громкие слова для… — Гин не договорил. — Капитан, вы даже не дали нам шанса выслушать! — перебила, наконец заговорившая Рангику, отрицательно махнув рукой. — Это я не хочу слушать? — шипел Тоширо. — Это ты делаешь вид, что ничего не произошло. Ты хочешь верить возлюбленному-подлецу! Ты поставила чувства выше долга и обязанностей… — он не успел договорить, схватился за рану и упал на колено; дыхание стало давиться, всё тяжелее было дышать. — Вот что я пытался сказать… — Гин ухмыльнулся. — Музыка недолго играла, капитан. А яд уже действует. Теперь ты не сможешь и пальцем пошевелить. Что ж, я не убиваю детей, поэтому пойдём, Рангику, — он повернулся было, но Тоширо, собрав последние силы, сорвался с места и прыгнул на Гина, замахнувшись ледяным клинком. Ичимару парировал удар и на секунду замер, глядя на невысокого парня в испачканном кровью хаори. Он пытался понять, как тот ещё двигается. — Удивлён? — усмехнулся Тоширо, — Меня не остановит такой приём. Я уничтожу тебя, Ичимару, — глухо ответил Тоширо, давя Хьёринмару на клинок соперника. Кровь текла из уголков губ, тело почти не слушалось из-за яда, но в глазах оставалась сталь. Лисья ухмылка Гина не сходила с лица. — Таким приёмом не остановить, говоришь? А таким? — он кивнул за спину Тоширо. Удар последовал резко. Тоширо почувствовал, как через тело проходит острое, знакомое, как кошачий клык, лезвие Хайнэко. Дзанпакто вырвался из его рук, и кровь хлынула вновь, когда Рангику вытащила меч и отступила. Тоширо, в недоумении и шоке, повернулся к ней и опустился на колени, схватившись за бок. Его глаза тускнели; лицо Рангику было бледным, по нему текли слёзы. Женские руки дрожали. — Так ты... всё-таки решила, — прошептал он, голос отрывистый, но без мольбы. — Умница, Рангику... Это что, слеза? — Ичимару приблизился с коварной ухмылкой. — Ну, не плачь... Так уж и быть. Я сделаю исключение и помогу капитану умереть быстрее, чтобы он не мучился. — Он замахнулся клинком. Но в ушах Тоширо сейчас звучали уже не угрозы. Перед глазами всплыли фрагменты его жизни: детство, Хинамори и её попытки воспитать его; бабушка и её доброта; первая встреча с Мацумото и как она указала путь; академия; долгий путь к капитанству; холод и любимый клинок. Среди них — одна зима, холодная и одинокая: маленькая девочка в небесно-голубом шарфе с широкой улыбкой, красные глаза. Кто она? Почему именно сейчас? Он закрыл глаза и уже почти отключился, когда среди далёкого шума услышал звонкий голосок. — Разлейся, АмаАцучи!