Одинокий нарцисс, растущий у воды.

Метель свистела между деревьями, срывая снег с ветвей. Ледяной ветер бил в лицо, жаля кожу тонкими иглами. Изуми пробиралась сквозь сугробы, сжимая рукоять дзанпакто на поясе. Каждый шаг давался всё тяжелее — снег тянул ноги, а дорога к Северному штабу казалась бесконечной. Перед ней простирался лес — густой, мёртвый, молчаливый, кроме скрипа ветвей под тяжестью снега. Холод пробирался под одежду, кусал пальцы и губы. Здесь могли скрываться и хищники, и пустые, поэтому она держала руку на клинке, стараясь не шуметь. Внезапно неподалёку хрустнула ветка. Изуми резко подняла голову — и из-за заснеженных стволов вырвалась огромная тень. Гигантский медведь ринулся прямо на неё. Сердце на миг остановилось, мышцы напряглись, но прежде чем она успела выхватить меч, послышался свист — и зверь рухнул в снег, рассечённый одним ударом. Перед ней стоял он. Серебристые колючие волосы, серый плащ, на спине — дзанпакто. — Я бы тоже так поступил, если бы меня разбудили, — сказал он спокойно, стряхивая снег с клинка. Голос был низкий, хрипловатый, будто сорванный ветром. Изуми не могла отвести взгляда. Тоширо Хицугая — тот, кого она не видела несколько лет. Он стал выше, крепче; в его чертах появилась суровость, а холод глаз стал ещё глубже. — Ты должна быть осторожнее, — тихо произнёс он, подходя ближе. — Идём. Она кивнула. Слова застряли в горле. Сколько лет прошло — а ощущение осталось тем же. Будто всё это время она только и ждала этого мгновения. — Ты изменилась, — негромко сказал он, проходя мимо. Его дыхание поднималось лёгкими облаками в морозном воздухе. — И ты… — пробормотала она почти неслышно. Их взгляды встретились. На миг холод вокруг стал плотнее. Дальше они шли молча. Снег усиливался, метель густела, а лес постепенно превращался в белое безмолвие. Дороги почти не было видно. Когда сумерки окончательно сгустились, Тоширо остановился. — Дальше не пойдём. Ночь близко, — коротко сказал он и кивнул на тёмную расщелину впереди. — Там укроемся. Пещера оказалась небольшой, с низкими стенами. Внутри было темно, но от ветра она защищала. Хицугая снял плащ, стряхнул с него снег и аккуратно расстелил на каменном полу. — Ложись, — коротко сказал он. — До утра отдохнём здесь. Изуми присела у стены, стараясь не смотреть в его сторону. Сняла перчатки и растирала озябшие ладони — пальцы плохо слушались, кожа покраснела от холода. Морозный воздух пещеры обжигал лёгкие, каждое дыхание превращалось в облачко пара. Хицугая лёг чуть поодаль — не слишком близко, но пространство было узким, и их тени пересекались на холодном камне. Несколько секунд они молчали, прислушиваясь к ветру за пределами пещеры. Изуми поёжилась, натянула рукава на кисти, стараясь спрятать дрожь. Её плечо едва заметно задело его. Он, будто почувствовав, слегка вздрогнул, но не сказал ни слова. Некоторое время они молчали. Слышно было лишь, как ветер ревёт за пределами пещеры и как редкие снежинки падают у входа. С каждым вздохом тишина между ними становилась плотнее. Когда Изуми попыталась удобнее устроиться, их руки случайно коснулись. Оба вздрогнули, но никто не отстранился. Холод. Тепло. И странное спокойствие. — Тесно, — тихо сказала она, будто извиняясь. — Тесно, — коротко повторил он. Ветер завывал всё громче. Она дрожала — не только от холода, но и от непонятного волнения. — Холодно, — едва слышно выдохнула она. Он молча подтянул край плаща, расширив его так, чтобы накрыть обоих. Развернувшись к ней лицом, лёгкими движениями придвинул её ближе к себе — настолько осторожно, будто боялся сломать хрупкий лёд между ними. От этого прикосновения у неё вспыхнули щёки. — Ложись ближе, — тихо сказал он. Тон был сухим, но в нём слышалось беспокойство. Она колебалась, потом медленно придвинулась. Их дыхание теперь смешивалось, касалось лиц. Молчание стало глубже. Между ними не осталось слов — только дыхание, редкий треск льда у входа и тихое биение двух сердец под общим плащом. Холодный север ревел снаружи, но внутри пещеры зарождалось едва ощутимое тепло — то самое, которого им обоим не хватало все эти годы. Изуми закрыла глаза. Холод обжигает… но рядом с ним она впервые за долгое время чувствовала себя живой.