Одинокий нарцисс, растущий у воды.

Север встретил их резким ветром и ослепительной белизной. Снег падал медленно, но густо, будто небо решило смыть все цвета, оставив только холод. Когда стены крепости показались сквозь метель, Изуми ощутила, как внутри кольнуло что-то знакомое. — Почти дома, — тихо сказала она себе под нос. Хицугая шёл рядом, молчаливый, с каменным лицом. Как только они вошли во двор, его фигура растворилась среди людей — он лишь коротко кивнул и исчез в тени коридора, пока никто не успел его окликнуть. «Как всегда…» — вздохнула Изуми. — Капитан Ямамото?! — женский голос перекрыл шум ветра. Из-за сугробов показалась стройная женщина с короткими тёмно-фиолетовыми волосами, и карими глазами, блестящими от радости. Её шаги были быстры, уверенные, а правая рука — белый, гладкий протез из плотной кости, искусно выгравированный под кожу. — Не может быть! — она подскочила к Изуми и с шумом хлопнула её по плечу. — Живая! Настоящая! А я уж думала, только слухи! — Акино… — Изуми впервые за долгое время улыбнулась. — Всё так же встречаешь гостей, будто хочешь им руку оторвать. — А что только мне так ходить, — хмыкнула та. — Господи, как же ты изменилась! Она почти не давала Изуми вставить слово, заваливая вопросами, пока рядом не показался старый капитан — мужчина в коляске, с резкими чертами лица и спокойной улыбкой. — Рад снова видеть вас, капитан Ямамото, — произнёс он, качнув головой. — Север помнит тех, кто не бросил его в трудные времена. — И я помню вас, капитан Исиро, — ответила она мягко. — Рада видеть крепость в порядке. — В порядке, да не совсем, — вмешалась Акино. — Кто-то у нас снова пропал в дозоре, не предупредив никого! — Кто? — Изуми вскинула брови. — А кто ж ещё, как не наш «ледяной волк»! — фыркнула Акино. — Этот молчун из центрального штаба! Уже несколько лет тут, а всё один ходит. Вчера утром в дозор ушёл без предупреждения, а вернулся — ни слова, сразу в казармы. Я его точно прибью! Она развела руками, но в её голосе больше слышалось раздражённое беспокойство, чем злость. — Ну всё, я этому ледышке сейчас устрою, — буркнула она, и, резко развернувшись, направилась к казармам. Снег скрипел под сапогами, ветер бил в лицо, но Акино только сильнее сжимала губы. «Вернулся, значит, и даже не сообщил... И ведь знает, что все переживают!» Через несколько минут лейтенант Акино уже стояла у двери казармы. Не дожидаясь разрешения, громко стукнула кулаком: — Хицугая! Я знаю, что ты внутри! Ты хоть раз собираешься вести себя как человек, а не как айсберг?! Ответа не было. Только тишина и лёгкий треск ветра за стенами. — Ладно, сам напросился, — пробормотала она, и одним мощным ударом ноги выбила дверь. Комната была темна. На койке, небрежно укрытый пледом, лежал Тоширо. Его белые волосы растрепались, дыхание было ровным. Лицо — спокойное, почти безжизненное. — …Спит, — тихо сказала Акино и опустила плечи. Она подошла ближе, собираясь сказать что-то язвительное, но вместо этого задержала взгляд. Синие тени под глазами, усталость на лице — он действительно был вымотан. — Придурок, — выдохнула она, но уже мягко. — Хоть бы предупредил. Все на ушах из-за тебя... Акино поправила плед на нем, задержалась на секунду и вздохнула. — Вот и вернулась она... — пробормотала, разворачиваясь к двери. — Может, ты хоть ради неё перестанешь прятаться. Дверь тихо скрипнула, закрываясь. Некоторое время Тоширо лежал неподвижно, а потом приоткрыл глаза. Холодный свет из окна скользнул по его лицу. — Как же я соскучился по её аромату… — едва слышно прошептал он. Он повернул голову к окну, глядя на падающий снег, и позволил себе редкую, тихую улыбку. — Рад снова тебя видеть, Изуми.