Подарю букет ромашек

      — Ты чего не спишь? — с заботой спросил фиолетоволосый, кладя голову на хрупкое плечо. Треф крупно вздрогнул, поворачивая голову к старшему. Он не ожидал, что и его друг не будет спать в такую ночь.             — Да так, не спится что-то. Сон странный приснился. — изложил на блюдечке информацию, шестой залпом выпил остатки воды. Пиковый несколько нахмурился, убрав голову с плеча. Слишком беспокойное поведение студента настораживало, дрожащие руки сразу бросалась в глаза. Забрав пустой стакан воды, мужчина поставил тот в раковину.             — И о чём же он? — аккуратно задал вопрос Пик, краем глаза улавливая движение в свою сторону.             — В общем…      

***

      Захар сидел к женщине спиной, бирюзовые пряди лезли в глаза и рот, молодой граф изредка чихал и заправлял волосы за уши. Мягкие, неспешные движения рук с гребешком проходились по волосам, заплетая их в аккуратную косу. Карина Владимировна любила своего младшего сына, хоть и часто что-то запрещала. Например, та же живопись или рисования, они строго настрого пресекались одним строгим её словом. Но Золотов в свою очередь относился к матери как к той, кто просто не даёт ему жить. Словно он находится не в оковах семейных, а тюремных. Сорочка на нём уже не белая, а нежно-голубая, поверх неё длинный сюртук тёмно-серого цвета. Брюки всё такие же чёрные, подтяжки пришлось снять, так как матушка их не одобрила.             Вдова Золотова была очень красивой женщиной, несмотря на довольно немолодой возраст. Даме уже было пятьдесят лет, её длинные чёрные волосы покрывала сетка из почти белой седины. Платье на графине было простое, слишком сдержанное. Корсет обхватывал тонкую талию, очерчивая некогда пышную грудь. Бархат красного цвета так и шелестел каждый раз, когда она ходила. Серые глаза, словно чаши с серебром, вечно строгие и холодные, но только не к сыновьям. Руки в сетчатых перчатках закончили заплетать юношу, сама же Карина довольно улыбнулась, снова натягивая маску строгости.             — Спасибо, матушка! — поблагодарил младший Золотов, сдержанно улыбнувшись женщине. Вдова просто не понимала, отчего её сын так занервничал, когда Кирилл упомянул чету Леонских. Это было пару часов назад, за лёгким полдником. Всё это время юноша сидел в напряжённом состоянии, а на вопросы о самочувствии отмахивался рукой. Вдова мельком оглядела сына, прикидывая, чего могло не хватать в его образе.             — Погоди-ка, Захар. — женщина встала с кресла, подходя к шкафу. Открыв дверцу, Карина Владимировна полезла к верхней полке. Чуть покопавшись, Золотова выудила красную ленту. — Думаю, она тебе пойдёт.             Женщина вновь подошла к сыну, аккуратно завязывая ленту под воротником сорочки. Голубые глаза прожигали вдову недовольным взглядом. Всё же, этой даме он не мог возразить, тем более, — что уж таить — Золотов младший любил её. Частые ссоры по поводу живописи и рисования в целом, постоянно заканчивались негромкими криками со стороны черноволосой, тихим отборным матом юноши и укорами Кирилла. Старший брат в таких ситуациях постоянно был рядом, подсказывая как себя вести, что делать в таких случаях и просто находился рядом. Хоть это не всегда так было, поскольку в детстве его приручили не раскрывать своих чувств, мужчина даже просто на глазах других не мог прикоснуться к брату. Только когда они оставались наедине, они могли быть самими собой.             — Захар, ты скоро?! — крикнул из коридора старший Золотов, звук стука каблуков отражался эхом от стен. Где-то неподалёку слышался гомон чужих голосов, на заднем дворе, в зелёном саду было больше всего людей. Юноша бросил строгий взгляд на мать, та лишь хмыкнула в ответ. Что ж, она больше не будет задерживать его, пусть идёт. Сделав последний узелок, женщина полюбовалась младшим. — Захар?!             — Да, я уже иду! — голубые глаза в последний раз скользнули по лицу матери, затем, юноша буквально вылетел из комнаты. Чуть не столкнувшись с Кириллом, молодой граф виновато посмотрел на мужчину. Старший брат лишь цокнул в ответ, хватая юношу за запястье. Тот и не против, ибо сердце стало отплясывать чечётку, а ноги немного подкашивались. Хотелось обратно в комнату, сбежать через окно в сад, забившись в уголке беседки и рисовать птиц и цветы в своём маленьком альбоме. Но уже поздно отступать, остаётся только идти за старшим Золотовым, стараясь не хлопнуться в обморок. На брате была та же одежда, в которой Захар застал того утром, с отличием — поверх чёрной сорочки был сюртук коричневого цвета.             Братья зашли в просторный зал, он был наполнен разными графскими семьями. Слишком много народу, слишком много голосов. Неприятная пелена страха стала оседать на сердце, паника как лев подкрадывалась со спины. Юноша сглотнул ком в горле, отдаваясь «течению» из аристократов. В какой-то момент, бирюзоволосый заметил — он выпустил руку Кирилла. С другой стороны, открылась возможность не быть подле брата, а самому ходить среди компаний. Кто-то говорил о предстоящих переменах, кто-то обсуждал дам, иногда проскакивали разговоры про разврат. От такого Золотова передёрнуло, он поспешил подальше убраться от таких людей.             Граф отошёл к окну, оперевшись на подоконник локтями. Ладони сомкнулись в замок, который лёг под аккуратный подбородок. Бирюзовые брови нахмурились, а голубые глаза потемнели. Нет, его просто так не отпустят из этой комнаты, явно кто-то пристанет с вопросами. Мотнув головой, парень опять заметил, как непослушные пряди волос упали на лицо. Не став их поправлять, голубоглазый осмотрелся. Люди как люди, ничего необычного, просто аристократы собрались обсудить политику и, возможно, будущее своих детей.             — Тоже скучаешь? — спросил севший рядом парень, откинув зелёные волосы назад. Поскольку Захар не сразу заметил его, несколько вздрогнул и чуть не удрал от «незваного» гостя. Красные глаза старшего насмешливо посмотрели на младшего, сам же аристократ был одет также, только всё в зелёных цветах. На переносице красовался пенсе с зелёными стёклами, что очень шло незнакомцу. — Леонский Вильям, рад познакомиться!             — Золотов Захар, взаимно! — бирюзоволосый протянул руку для пожатия, её тут же несильно пожали. Гость приятно улыбнулся, отводя взгляд куда-то в сторону. Решившись спросить, парень глубоко вздохнул. — Ты с кем-то пришёл?             — А? Да, с отцом и братом. — Вильям кивнул туда, где стояли двое рослых мужчин. Захару показалось, будто на него кинули заинтересованный взгляд. И он оказался прав, когда встретился с ним…             Янтарные глаза, пронзительными чашами золота, смотрели прямо на него. Коротко стриженные волосы, большая часть из них собрана в пучок. Пару прядей были похожи на «рожки», которые торчали в разные стороны. Синяя сорочка заправлена в чёрные брюки, сидящие на осиной талии. На шее красовался шейный платок, разукрашенный в узор пиковой масти. Смугловатая кожа с шрамом проходящих по переносице, он хорошо сочетался с холодным взглядом янтарных глаз. Небольшая бородка фиолетового цвета напоминала козлиную, но при этом, как-то сочеталась со всем образом. Юноша несколько смутился, когда к нему двинулся этот самый мужчина.             — Вильям, вижу, ты время зря не теряешь? Уже с дамой говоришь? — басистый голос звучал как раскаты грома, но слова про «даму» больно задели гордость Золотова. Встав перед мужчиной, который был выше на полторы, — если не больше, — головы, граф нахмурился.             — Вам бы лучше смотреть. Если вообще заметили, что я одет в мужскую одежду! — прошипел парень, смерив старшего гневным взглядом. Словно жгучим льдом, пронзительный взгляд джентльмена заставил фиолетоволосого улыбнуться.             — Прошу прощения. Издалека счёл Вас за даму. — янтари весело блеснули, растопляя голубой лёд. — Позвольте представиться, Леонский Питер!       — Золотов Захар… — сухо бросил младший, пожимая протянутую руку. — А теперь, если позволите, я бы хотел побыть наедине с природой.             — Конечно, о чём речь, Захир? — спросил Вильям, на что юноша прыснул со смеху. Ох уж эти англичане, постоянно говорят его имя с надоедливой буквой «и», хотя это звучит даже как-то мило. Питер же мягко улыбнулся графу, сомкнув руки за спиной…