Подарю букет ромашек

      Выбежав в сад, молодой граф чуть не вписался в поворот, а его красивое личико грозило встретиться с деревом. Сапоги предательски скользили по траве, был слышен небольшой визг кожи. Она больно резала по ушам, но парень не обращал на это внимание. Его пробивала мелкая дрожь от злости, собственная гордость подливала масла в огонь. Как его, потомственного графа, могли принять за даму издалека? Пока Захар думал об этом, его лицо встретило перед собой препятствия в виде чужой груди или руки. Громко пискнув, голубоглазый готов был встретиться с землёй, и даже смирился с мыслью о испорченном вечере.             — Хей, парень, аккуратней надо быть! — произнёс голос, а чуть выше локтя была чужая хватка. Распахнув голубые очи, юноша встал как вкопанный. Неужели это тот, о ком весь Лондон уши прожужжал?             Ричард Леонский — потомственный граф с довольно неплохим наследством. Мужчина лет так за шестьдесят, волосы совсем белые, словно снег на голове носит. Несмотря на такой возраст, граф был удивительно стройным и поджарым. Его одежда состояла исключительно из белого цвета, лишь на шее был платок, он ярко-фиолетовым пятном красовался под воротником сорочки, всё тот же неизменный узор пиковой масти. Смугловатая кожа, глаза поразительно большие и… Алые, будто Золотов повидал Кровавое затмение, хотя, оно будет только через пару месяцев. Приятная улыбка вселяла в парня спокойствие, так что, через некоторое время бирюзоволосый окончательно расслабился в чужой хватке.             — Прошу прощения, мистер Леонский! Я очень спешу! — протараторил голубоглазый, когда его выпустили. Брови старшего поползли вверх и он хотел задать вопрос, как след юноши простыл. Он унёсся так быстро, будто за ним гонится свора собак. На такое, мужчина лишь улыбнулся, продолжая свою неспешную прогулку.             Чем дальше бежал Золотов, тем меньше становилось людей. Злость съедала его нервы, гордость ещё больше подливала в огонь масло. Аккуратные тонкие руки были сжаты в кулаки, хотя, их сложно их таковыми назвать. Тут больше подойдёт кулачки, поскольку молодой граф не вписался в рамки стандартов. А вообще, должен ли? Нет, безусловно, нет. Гравий, которым были покрыты дорожки, летел из-под ног, пару камешков больно хлестнуло по лицу. Крапчатые веснушки окрасились в бледно-алый цвет, кожу начало неприятно щипать. Младший Золотов прекрасно помнил, что на территории сада есть небольшой фонтан. Вот только где он и как найти, парень немного запутался.             Остановившись, бирюзоволосый перевёл дух. Дыхание сбилось, на лицо полезло ещё больше волос. «Жизнь меня не любит! Чтоб её, тысячи чертей!» — подумал про себя молодой человек, кидая взгляд на маленький фонтан. Всё таки, он смог добежать до него, хоть это и стоило нервов и исцарапанной кожи лица. Холодная вода больно обожгла пальцы, сам же юноша присел на каменный край конструкции. Черпнув немного воды в ладони, граф умыл лицо. Царапины адски начали гореть, пришлось отказаться от своей идеи. Опустив взгляд на поверхность воды, голубоглазый увидел своё отражение. Пусть и кривое, но зато, как оно чётко передавало его внутреннюю войну чувств. Брови нахмурены, губы скривились в гримасе гнева, голубые глаза сверкают презрительными огнями.             Вдох, выдох и вдох. Надо просто успокоиться и не о чём не думать. Вообще, отойти от мира и остаться наедине с самим собой. Встав с насиженного места, Захар отправился к беседке. Как хорошо, что по территории сада их много можно в любую припрятать свой маленький секрет — аккуратный альбом с зарисовками. Поскольку до него докапывались дома, Золотов решил для себя рисовать только в саду, дневное время почти полностью занимало рисование. Будем честны, даже кусочек тёмной ночи он мог просидеть тут, не боясь стать закуской комаров.             В кои то веки найдя беседку, парень зашёл внутрь. Она вся была из дерева, лишь через вход проникали лучи солнца. Они стали слегка оранжевыми, значит, скоро будет закат. Поймав себя на мысли, что он обязательно должен это зарисовать, юноша поискал под столом холст и краски. Кисточки уже лежали на столе, их искать не пришлось, а вот со стаканчиком для рисования пришлось тяжко, но и он скоро нашёлся. Смешанные чувства наполняли душу Золотова в тот момент каким сакральным, необыкновенно горячим теплом. Бирюзоволосый никогда ещё не ощущал себя так… Спокойно и одиноко, особенно если учитывать то, как его матушка пыталась вразумить младшего. Мол, тебе вовсе не нужна живопись, отнюдь нет! Но он отрицал этот факт, постоянно боролся за свои права.             Набрав немного воды в стакан, Захар хотел было сесть на траву, как вспомнил. Оставив все свои принадлежности, графу пришлось вернуться в беседку. Благо, там были парочку старых блюдец, можно одно и под краски взять. Наконец, когда всё было готово, голубоглазый сел на траву. Кисточка в краске, глаза горят азартными огнями и лучи солнца делают их более яркими. Первые мазки, аккуратные и почти невесомые, след от масляной краски оставляет за собой пока не очень симметричные очертания горизонта. Голубоглазый вовсе не волновался, что потом его будут отчитывать за испорченные брюки. Наоборот, юноша отложив холст и кисточку, снял с себя и надоедливый сюртук. Бросив его в сторону фонтана, Золотов младший продолжил заниматься своим делом.             Спокойствие накрыло своей волной, а бурный поток мыслей пришёл в порядок. Злость и обиду как рукой сняло, остался лишь мелкий осадок. Отдавшись своему делу, парень не заметил, как почти рядом сел ещё один «изгой» общества. Кисть всё больше оставляла за собой мазки, уже более чётко виднелись очертания горизонта и краешек неба, такого ярко-алого и чарующего.             Мужчина улыбался уголками губ, глядя на старания юноши. А тот и ухом не повёл, даже взгляд в сторону не бросил. Сейчас же, пребывание в таком состоянии, когда и сложно оторваться и как бы надо, было самым мудрым решением. Если в этот момент кто-то проходил мимо, он бы заметил странные огни в янтарных глазах. Посмотрев на своё почти законченное творение, Захар бросил взгляд в сторону.             — Какого, Вы тут делаете?! — крикнул от неожиданности Золотов младший, холст с невысохшим пейзажем грозился сходить на свидание с землёй. Питер лишь устало вздохнул, аккуратно забрав холст у юноши. Тот был пунцовый от злости, что накатила на него и смущения, которое заставило нехило понервничать. — И вообще, как Вы меня нашли?!             — Следовало бы Вам хорошенько замести следы побега, Захир. — со смешком произнёс Леонский, что ещё больше разожгло пламя ненависти. Только он успокоился, как вновь запылал ярким огнём, грозясь сжечь всё на своём пути. И эти голубые океаны, столько льда в них заложено. Они обдавали своим холодом, накрывали волной ненависти и презрения.             — А Вас кто-то просил идти за мной? — фыркнув, юноша забрал картину из рук старшего, аккуратно положив её на траву. — Тем более, я до сих зол за оскорбление в мой адрес.             — Да что Вы?! Правда, что ли? — лукаво поинтересовался фиолетоволосый, за что был повален на траву одним толчком молодого графа. Нависая сверху, Захар держал обидчика за ворот сорочки, буквально прожигая того взглядом. Питер не двигался, лишь смотрел в голубые, бездонные глаза. Руки сами вцепились в хрупкие плечи, отчего Золотов крупно вздрогнул, покрываясь лёгким румянцем. Заметив столь интересный жест, мужчина надавил чуть сильнее, в конце концов, заставив парня слезть.             — Вы идиот, Питер! — пробурчал бирюзоволосый, получая в ответ тихий смешок.             — А Вы, Захир, редкостный зануда!      

***

      Зонтик аккуратно обвил руки вокруг талии старшего, лицо уткнулось в плечо. Студента трясло как банный лист, он не смел и слова сказать, ибо события из сна пугали. Он словно был там, словно был тем странным парнем с вычурной фамилией — Золотов. На бирюзовую макушку легла знакомая рука, другая же прижимала горе-по-ночам-не-спящее к себе ближе, а красные глаза сияли в полумраке призрачными огнями.             — Я могу тебе сказать одно, Зонтик, — прошептал Пик, а сам парень поднял на него взгляд. Встретив ответный, мужчина продолжил, — мне тоже снился странный сон. Там я был каким-то Леонским…