Подарю букет ромашек

      — Не прикалываешься? — с осторожностью спросил голубоглазый, лёд так и придавал взгляду серьёзности. Восьмой отрицательно помотал головой, выпуская друга из объятий.             — Давай-ка по комнатам. Скоро утро уже. — мужчина мило улыбнулся, потрепав студента по итак растрёпанным волосам. Тот тихонько засмеялся, шуточно толкнув старшего в бок…      

***

      Молодой граф сидел на крыльце беседки, подогнув под себя ноги. На плечах покоилась тонкая, но тёплая шаль голубого цвета. Колючая шерсть нисколько не беспокоила, лишь несла с собой тепло, согревая в столь поздний час. Звёзды на чёрном небе сияли тусклыми огнями, такие далёкие и манящие. Сорочка серого цвета была на выпуск, скрывая под собой худощавое тело и брюки, сидящие на талии. После званого ужина многие гости разъехались, кто-то остался ночевать в коттедже. Такая перспектива не совсем нравилась юноше, особенно то, что из четы Леонских остался только Питер. Гадкий, несуразный и вообще, какой-то загадочный. Фонарь светил не очень ярко, пахло жжёным маслом, отчего парень немного поморщился.             Тонкие руки потянулись к растрёпанной косе, распуская чёрную ленту. Бирюзовые пряди, чуть ниже лопаток, рассыпались по плечам, парочку из них упали на лицо. Юноша пропускал их через пальцы, смотря на небо и звёзды. Золотова всегда привлекало это время суток, когда всё дневные звуки стихают, наступает тишина. Роса каплями осела на траве, пару кристалликов было видно в свете фонаря. Наклонившись и уперев локти в пол крыльца, Захар мягко улыбнулся. Шаль чуть сползла с плеч, граф поспешил поправить её. Из травы потихоньку начали вылетать светлячки, зелёные брюшки светились ярко-ярко. Потянувшись к фонарю, бирюзоволосый открыл дверцу, один выдохом потушив огонёк.             Тысячи, если не сотни тысяч, маленькие букашки вылетали из травы, освещая своим светом пространство. Голубые глаза восторженно наблюдали за ними, на лице покоилась мягкая улыбка. Он чувствовал себя так, словно попал в то время, когда отец ещё был жив. Точно так же, они любили сидеть в беседке, ловя изредка залетающих внутрь светлячков. Эти насекомые всегда любили садиться на его руки и волосы, отчего мальчишка звонко смеялся. Те годы прошли, но что-то всё равно осталось в Золотове. Такое невинное и детское, манящее и милое. Парочку светлячков село на волосы и нос, парень смешно свёл глаза на переносице. Он рассматривал их с той нежностью, с какой родители смотрят на своих детей.             — Не мешаю? — перед носом появился кончик сапога, маленькие букашки испуганно улетели. Захар кинул на незваного гостя строгий взгляд, убрав локти с пола. Выпрямившись, юноша сложил руки на груди. Бирюзовая чёлка упала на лицо, граф чуть сдул её в сторону. На такое «гостеприимство» мужчина мягко улыбнулся, склонив голову набок.             — Мешаете! — злобно кинул младший, тряхнув головой. Бирюзовые волосы взметнулись от такого действия, уже по-другому ложась на плечи и лицо. Веснушки в таком освещении казались темнее, словно Млечный путь разлился по щекам и переносице. Леонский снова улыбнулся, сев рядом с юношей.             — Ладно, я правда виноват перед Вами. Хотел бы принести извинения. — мужчина мило улыбнулся, подперев лицо рукой. Сорочка чёрного цвета, к ней прилипли вновь слетевшиеся букашки. В таком освещении глаза словно сияли, янтарные с жутковатым отблеском. Юноша снова фыркнул, но не смог не улыбнуться, когда на переносицу мужчины село пару насекомых. Янтари свели взгляд на них, Питер был до такой степени расслаблен, что особо не замечал шутливый взгляд младшего. Злость отступала, уступая место трепетному любопытству и мягкому спокойствию. Захар слабо улыбнулся, рука потянулась к фиолетовому пучку волос.             Леонский только тогда отмер, когда пучок распался. Игриво пропуская спутавшиеся пряди через пальцы, молодой граф хитро улыбался. Улыбка была нежной-нежной, сам же парень более не испытывал к гостю злость. Скорей наоборот, детское любопытство и ярое желание узнать, — каков на самом деле Питер? Мужчина смотрел на то, с каким удовольствием проделывает данные действия парень, не смея нарушать столь хрупкое спокойствие. Да, он виноват в том, что задел гордость этого мальца. Да, виноват и в том, что просто сидит сейчас рядом с ним, возможно, искупляя таким способом вину.             Бирюзовые волосы в зелёных огоньках были тёмными, почти как пучина океана. Золотов был по-своему нежен и робок, смелые действия с его стороны редко увидишь. Возможно, на него так повлияло присутствие виновника сей обиды, возможно, просто ночь — романтический период. Хотя, младший Золотов мог поклясться в том, что ничего не испытывает к мужчине, кроме презрения. Этот осадок будет ещё долго, пропадёт лишь тогда, когда парень привыкнет к присутствию Леонского в своей жизни. Сейчас же, фиолетоволосый не смел рушить спокойствие, что передалось и ему. Он просто наблюдал, молчал и восхищался младшим.             — Это уши или рога? — неожиданно задал вопрос Захар, голос вытащил графа из своих раздумий. Тонкие пальцы скомкали края шали, поправляя её. Почему-то в голове Питера возникла мысль, что этот чудик может заболеть. Внимание старшего привлекла чёлка, что постоянно падала на лицо, закрывая глаза. Сунув руку в карман брюк, мужчина вынул аккуратную заколку. Маленькая и лёгкая, чёрного цвета с знаком пиковой масти.             — Они могут быть тем, чем Вы захотите их называть. — отозвался янтароглазый, приблизились к юноше. Тот застыл в ступоре, даже немного напрягся, чужая рука потянулась к растрёпанным волосам. Но каково было его удивление, когда непослушные бирюзовые пряди были ловко подхвачены заколкой. Прикосновения в тот момент были мягкими, почти ласковыми. От такого невольно сердце удар пропустило, как бы выразился его старший брат — словно выпорхнула птица из клетки. Золотов смущённо отвёл взгляд в сторону, благо в зелёном, тусклом освещении букашек этого не видно. И даже тот факт, что луна сегодня яркая и полная, не особо давала света. Скорей наоборот, словно хотела оставить этих двоих в темноте, наедине с собой и своими мыслями. Услышал со стороны шорох, а затем, почувствовав тепло какой-то ткани, юноша вновь глянул на старшего.             — Что Вы делаете? — спокойно спросил Захар, глядя на вещь, нёсшую в этот момент тепло. Это оказался сюртук Леонского, который как мешок висел на хрупких плечах парня. Мужчина откинул один край, придвигаясь к бирюзоволосому ближе. Тут-то молодой граф уж совсем напрягся, аж звёздочки в глазах заскакали. Под боком голубоглазый почувствовал ещё большее тепло, исходящее от гостя. Питер вытянул ноги, на колени же поставил локти. Замок из рук лёг под подбородок, взгляд двух янтарей устремился в небо. Граф Золотов смотрел на мужчину так, словно тот его съест. Чувство лёгкого страха не покидало парня, смешиваясь с азартным любопытством. «Кто не рискует, тот не пьёт!» — говорил тогда ему Рома, друг из России. И он прав, потому что, именно сейчас она вписывалась в этот момент.             — Подумал, что Вам может быть холодно. Вы же не хотите заболеть? — бархатный голос, словно раскаты грома над Лондоном. Захар отрицательно мотнул головой, чуть прислонившись к источнику тепла. А тот и не против, сидит себе тихонько, изредка кидая взгляд на младшего.             Вокруг пахло росой и сыростью, светлячки так и продолжали летать. Где-то глубоко в саду стрекотали сверчки, мелодия разносилась по всей территории. Они сидели и молчали, думая о чём-то своём. Тишина обволакивала их, никто не смел нарушать её. Возможно, неправильно сейчас сидеть тут, ибо завтра Леонскому нужно уезжать к себе домой, но… Кто сказал, что он не может нарушать правила? Захар просто мельком глядел на того, кто с самого начала не понравился ему. Теперь юноша изменил своё отношение и мнение в целом к этому таинственному, несколько странному графу. Всё же, что-то в нём было такого притягательного или… Манящего, словно мотылёк летит на свет огня, зная, что умрёт. Умрёт в пылающем костре, последний раз взмахнёт крыльями и сгорит, совсем как спичка.             — Почему Вы заботитесь обо мне? — Захар положил голову на плечо мужчины, прикрыв голубые глаза…