Целитель Вэнь

      — Глава Ордена Юньмэн Цзян поведал своим союзникам о том, что вы сделали. Разумеется, только главам Орденов, — голос Лань Сичэня отдавался в голове эхом. — Честно говоря, о вас никто не знал, госпожа Вэнь Юн. А если и знали, то слухи ходили весьма разнообразные. И ни в одном из них не упоминалось о том, что вы на самом деле ничуть не уступаете в навыках своей сестре.       — А-Цин гораздо искусней меня.       — Вы вернули господину Цзяну золотое ядро, — мягкий голос звучал с укоризной, будто осуждая ее за что-то. То ли за то, что вернула, то ли за то, что так себя недооценивает.       — Это был эксперимент. Просто… — губы казались сухими и будто вот-вот готовыми растрескаться в кровь. — Повезло.       — Вот как… — Лань Сичэнь изящно отпил чай. — Невероятное везение.       Если бы Вэнь Юн не была уверена, что Первый Господин не в курсе всех ее злоключений, то подумала бы, что он ее так изящно подъебал. Но нет. Он точно ничего не знал.       — Что со мной будет?       — Это не мне решать, — спокойный голос был чуть приглушен. — А главе Ордена Юньмэн Цзян. Но до тех пор вы будете гостьей в Гу Су Лань.       — Благодарю, — сдержанно кивнула Вэнь Юн.       Но радости не было ни в ее словах, ни в жестах.       Да и вообще, откуда бы взяться ей, когда ее сначала контузили убийственной музыкой, не оставив и шанса на сопротивление, а после с милой улыбкой решили устроить праздные «переговоры».

***

      В каноне тот же самый Цзян Чэн не обладал мягким характером. Вот вообще. И Вэней ненавидел со всей страстью своей горячей и непримиримой натуры. Поэтому Вэнь Юн не обольщалась на свой счет, вот совсем.       Более того, если быть честной с самой собой, она успела множество раз пожалеть о том, что натворила на остатках своего наивного желания не допустить войны, не сделать все еще хуже и все в этом духе.       С другой стороны, если бы не сделала, то, может быть, жалела еще сильнее.       В любом случае наивные мечты разбились в пух и прах, а мир оказался гораздо жестче книжки.       Цишань Вэнь прекратит свое существование. Это было условие сохранения жизней тех, кто останется в живых. Если кто-то откажется отречься от имени клана, то их казнят. И судя по гордыне Цишань Вэнь…       Четыре Ордена разделят то, что останется от клана.       Вэнь Нин станет заложником Гу Су Лань, и его золотое ядро будет навсегда запечатано.       Вэнь Цин станет женой Не Минцзюэ. Целитель для тех, у кого проблема с системой циркуляции. Не факт, что она станет первой женой, все же это проклятая версия Китая. Может быть, наложницей и далеко не единственной.       Ланьлин Цзинь собирались забрать часть территорий и, скорее всего, библиотеку.       А Орден Юньмэн Цзян — принцессу, о которой и неизвестно почти ничего, которая не сыграла, казалось, существенной роли в войне, да и вообще на фоне сестры и брата просто… терялась.       Но Глава Ордена потребовал именно этого, и именно он усомнился в словах Вэнь Цин и Вэнь Нина касаемо смерти их сестры.       Также он, по слухам, из-за Вэй Ина большую часть бывших Вэней из мирной ветви целителей собирался забрать в Юньмэн Цзян. Человеческий ресурс тоже ресурс. Людей сейчас в ордене было не так чтобы много. Да и опять же — политика и все в этом духе.       Выжившие Вэни будут либо казнены, либо вступят в другие кланы, отказавшись от своих имен, и их дети не будут иметь права на «Вэнь».       Через два поколения клан при таком раскладе перестанет существовать вообще.       Такая древняя история и такой печальный конец. Увы. Слишком много на себя взяли.       Штурм Безночного города закончился победой союза. Но если бы не Вэнь Нин и Вэнь Цин, то потерь было бы гораздо больше.       Но победа — это далеко не конец. Дележка трофеев, территории, пленных. Политика и пляски на костях.       Вэнь Юн тем временем была заперта в Гу Су Лань с запечатанной ци и могла лишь тенью бродить по выделенному ей домику, не смея ступать за его порог. Будучи в информационном вакууме, она знала лишь об окончании войны и победе союза. На вопросы же о сестре с братом и о судьбе соклановцев приходившие к ней с колкими взглядами служанки не отвечали.       Тишина давила, стены, среди которых она была заперта, сводили с ума, а ожидание — самая страшная из всех возможных пыток — заставляло прислушиваться к любому шуму. Не идет ли кто по дорожке?       Но молить и уж тем более истерить она себе не позволяла. Терпела и ждала, уговаривая себя тем, что, быть может, сейчас это ее последнее самое счастливое время.       Однажды за ней ведь все-таки придут, и тогда…       Вэнь Юн не знала, что будет тогда.       И через полгода она дождалась. И, как и предполагала, никакой радости ей это не принесло.       Фиолетовые одежды, жесткий взгляд серых глаз, высокий рост и подавляющее присутствие.       По-хорошему, Вэнь Юн надо было встать, но она не двинулась с места, баюкая в худых пальцах теплый от чая фарфор и рассматривая того, кому когда-то, казалось целую вечность назад, спасла жизнь, с налетом равнодушного ожидания.       Кажется, у нее была депрессия. Ну или апатия. Хотя какая разница?       Как целитель, она понимала, что, если так подумать, выглядит не совсем здоровой. В принципе, ничего серьезного, кроме недовеса и торчащих под многослойными одеждами костей.       Ростом ее природа тоже как-то обделила. И если в пятнадцать она была чуть ниже Цзян Чэна, то теперь едва ли доставала ему макушкой до плеча.       И вот, они смотрели друг на друга и молчали. Вроде бы враги, а вроде и…       Проклятье.       Сложные отношения у Вэй Ина и Лань Чжаня? Ну-ну…       Молчание продолжалось, но вопреки всему давящим не было. Ветер, пробравшийся в помещение, пах морозом и свежестью гор.       С заблокированной ци зябко.       А еще кому-то все же нужно разрушить молчание.       Чай совсем остыл.       — И что дальше? — все же решила она нарушить хрупкую тишину волнующим вопросом.       — Завтра мы отправимся в Юньмэн Цзян, — прозвучал в ответ огрубевший и наконец окончательно сформировавшийся голос, заставивший вздрогнуть.       Не подростковый, еще не утративший звонкости. А голос мужчины, пусть молодого, но тем не менее…       — Мои брат и сестра?.. — словно в противовес, ее голос все же дрогнул на этом вопросе.       Глава Ордена Юньмэн Цзян, даже не обернувшись, на пороге холодно обронил.       — Вы никогда друг с другом больше не увидитесь.       Одиночество вновь вступило в дом. На стол капала кровь из порезанной осколками руки, звенел колокольчик, с которым игрался ветер.       Если бы Вэнь Юн была сильнее, была бы воином, а не целителем… могла бы она предотвратить войну?       Если бы Вэнь Юн была умнее и не лечила бы Цзян Чэна?       Если бы она!..       Если бы… Если бы… Если…       Рану залечить она не могла и поэтому перевязала тканью и, обхватив себя за озябшие плечи, застыла на пороге дома у распахнутой двери.       Вэнь Нин жив.       Вэнь Цин жива.       Вэй Ин в полном здравии. И Цзян Чэн с незаемным золотым ядром.       Даже она жива. И Вэни… часть из них живы.       Все же вышло, как она задумывала, так ведь? Если над этим поразмышлять, то ее желание сбылось, но…       Почему сил на счастье и радость не было?       Да и вообще на душе как-то гадко. И казалось, что-то замерзло и лед распространялся в груди.       Что-то внутри нее потухло.       Клетка.       Взаперти.       Душно.       И после прихода Главы Ордена Юньмэн Цзян стало будто только хуже. Хотя почему это будто? Стало хуже.       Они, в конце концов, связаны. И пусть стоит печать, она все равно не сможет перебить связь на таком глубинном уровне и на таком малом расстоянии.       В груди фантомно заныло, и холодные пальцы были ощутимы сквозь ткань на коже, в районе солнечного сплетения.       Вопрос, будет ли она всю жизнь, как и брат, заложником с запечатанным ядром, оставался все так же открытым.

***

      Как давно это было и как недавно, если так подумать. Юньмэн Цзян запомнился Вэнь Юн сначала цветущим, потом полыхающим и наконец усеянным горой трупов. Он запомнился чужой кровью на руках, попытками спасти чужую жизнь, ненавистью к тому, кто был одной с ней крови.       Запах гари и красной воды. Сладковатый смрад гниющей и горелой плоти.       Юньмэн Цзян теперь был другим. Еще оставались следы разрухи, но кровью больше не пахло. Вода смыла ее с причалов, свежее дерево вытеснило запах гари. Шла стройка, и было видно, что некогда прекрасное место вновь возрождается.       Приятный глазу вид, вот только в сей пейзаж Вэнь Юн не особо вписывалась, что было ясно по косым взглядам.       — Так вот, о чем это я, могу провести экскурсию и показать самые красивые места. Да и вообще, Юньмэн Цзян — прекрасное место и…       — Вэй Усянь, — голос Цзян Чэна был полон тихого раздражения.       — Чего? — задорно улыбнулся Вэй Ин. — А-Юн теперь часть семьи и…       Страдальчески прикрыв глаза, Вэнь Юн тут же приготовилась к тому, что сейчас ее придавит чьим-то недовольством.       И не прогадала.       Попытки Вэй Ина обращаться с ней как с обычной девушкой и в общем-то человеком были приятны, с одной стороны, а с другой — нелепы. Кому, как не ей, понимать, что прогуляться по Пристани Лотоса спокойно и безмятежно она сможет еще нескоро. Если вообще когда-нибудь сможет.       Ей здесь не рады. Особенно хозяин этих мест. И она готова убраться, как и он, скорее всего, ее убрать, да вот только они связаны — хрен разорвешь. И если брак родителей нынешнего главы можно было охарактеризовать как «с натяжкой, но жить можно», то вот с ними сразу «тушите свет, расходимся».       И самое, на взгляд Вэнь Юн, хреновое — это то, что никто из них с другими уже сойтись не сможет. Не будет у Цзян Чэна ни одной наложницы, так как простой секс сам по себе предполагает обмен энергией, пусть и в очень малом количестве.       Замкнуты друг на друге. Ни помереть безболезненно, ни жить не вместе.       Про секс партнерский и говорить нечего. С зачатием были свои приколы у заклинателей — это раз. А два…       Вэнь Юн скосила взгляд на самого одинокого даже в каноне мужика и подавила тяжелый вздох.       Наследника и семьи у главы Юньмэн Цзян снова не предвидится.       Хоть где-то канон не сломался. Ведь даже знаменитые вансяни чего-то не слишком милуются, а точнее, ввиду отсутствия трагедии и спасителя Лань Ванцзи и спасаемого Вэй Ина, идет у них со скрипом.       Если вообще идет, так Вэнь Юн все еще пребывала отчасти в изоляции и отстала от жизни.       И судя по новому месту заключения, не особо-то из этой изоляции и выйдет.       Чеканя шаг, Глава Цзян поспешил скрыться, по пути отдав приказ слугам позаботиться о своей жене? Любовнице? Наложнице?       Заложнице?..       В конце концов, ни трех поклонов, ни других объяснений, кем Вэнь Юн является для Цзян Чэна, так и не прозвучало. Непонятный статус завис над головой в данный момент беспомощной целительницы, которая ослабла хуже простого, не совершенствующегося человека.       Такой вот побочный эффект от долгого запечатывания. Или того больше — выжигания золотого ядра.

***

      Тишина, одиночество, стены.       Все было так же и никак иначе. Служанки разговор вести не желали, да и у Вэнь Юн уже к этому моменту сформировалось стойкое убеждение, что никто ей отвечать не будет.       Покидать свои комнаты ей было запрещено, одна тюрьма заменена другой, и только случайно узнанный факт, что ей, оказывается, можно писать и получать письма сестры и брата, вызвал в ней бурю эмоций.       Каждое письмо словно лучик солнца. И так как они трое были сведущи в медицине и им позволена такая вольность, все в конце концов перешло в переписку с уклоном в эту науку.       А-Цин стала женой Не Минцзюэ и углубилась в медицину и исследования. Письма были бойкими и такими же звонкими, как она сама. Резкие линии иероглифов говорили, что она в принципе живет неплохой жизнью. Ее страсть была медицина, а боевой характер позволил остаться несгибаемой в Цинхэ Не.       Письма А-Нина оказались полны покоя, и его чернила на листы ложились мягко и спокойно. Он был заперт в домике, как и сама Вэнь Юн до этого, но затворничество его как будто и не тяготило. Он рассказывал, что выращивает лекарственные растения в ящиках прямо на подоконниках у себя дома и небольшая веранда ему очень нравится. Увы, выйти наружу нельзя, так что его маленький сад для него теперь личное сокровище.       Вэнь Юн собирала эти письма, хранила в шкатулке и порой трепетно перечитывала. И даже мысль, что кто-то до нее читал эти письма, не отравляла душу. Понятно было, что просто так им бы не дали свободно общаться.       Они обменивались рисунками, небольшими дарами, будь то засушенный цветок Вэнь Нина или краткая медицинская заметка с зарисовкой и новым открытием Вэнь Цин.       Маленькие радости, которые разбавляли ее жизнь взаперти полгода. И ей не было дела ни до слуг, ни до того, что происходило в доме. Мелкие огрешности служанок Вэнь Юн замечала, но не заостряла внимание.       Чай с добавлением травы, вызывающей расстройство желудка, стоил лишь усмешки и не более.       Наивность пакостников забавляла. Разбивала скуку. И она даже не думала жаловаться заглядывающему к ней с письмами и разговорами Вэй Ину. Зачем, если вреда не принесло?       Никто ее не беспокоил.       Цзян Чэн за полгода ни разу и не зашел.       Она жила тихо и неслышно, словно пугливая мышь.       Ровно до того момента, пока не обнаружила драгоценные письма, залитые водой, и раскрошенные засушенные цветы.       Служанка, косящая на нее ехидные глаза, фальшиво извинялась за свою оплошность, думая, что ей ничего не будет.       Вэнь Юн просто улыбнулась, ничего не сказав, и протянула руку, чтобы утешающе погладить служанку по голове, якобы в прощении. А после молниеносно вонзить ей в шею острозаточенную заколку со словами:       — Извини, я не специально, — заколка, вытащенная из человеческого тела, упала на пол, служанка же попыталась завизжать, схватилась за шею, в то время как Вэнь Юн закончила, наблюдая чужой ужас в глазах напротив: — Лишила тебя голоса навсегда.       Служанка бросилась прочь, в то время как Вэнь Юн опустилась на колени и аккуратно начала разбирать размокшие письма с потекшими строчками.       Почему-то она была уверена, что скоро у нее, как в дурацком клише, начнется черная полоса, которая приведет к статусу злодейки.       В конце концов, героя из нее не вышло. А тихую жизнь ей этот мир упорно мешает построить и постоянно толкает на какие-то приключения, даже если она их уже и сама не хочет.       Остается быть злодейкой.       Одно хорошо — грохнуть ее нельзя. Иначе главный герой, то бишь «муж», помереть может вместе с ней.       Вэнь Юн улыбнулась, расслышав в коридоре шаги, и спокойно продолжила разбирать письма, пытаясь сохранить уже размывшиеся столбцы.       — Кто дал тебе право? — голос, который успел уже позабыться, совсем ее не смутил. Как продолжала раскладывать по сухому полу листы, так и не отвлеклась ни на мгновение.       Вэнь Юн хмыкнула, почему-то словив дежавю из детства, когда ее старательно учили тому, что она должна знать, и запрещали делать то, что она хотела и желала, а также считала более для себя полезным.       Смахнув рукой с листа капли, она абсолютно спокойно проговорила.       — А разве у меня его кто-то отбирал?       — Что?       — Не помню, чтобы кто-то смел отобрать у меня право защищать свою жизнь, в том числе от посягательства других на ее спокойствие. Такой ответ вас устроит?       Она наконец-то подняла на него взгляд.       «Чего пришел? Вали, откуда явился, и без тебя неплохо жилось».       Ее мысленный посыл, кажется, дошел до адресата. И содержание по душе ему не пришлось.