Целитель Вэнь

      Наверное, для того, чтобы в Вэнь Юн проснулась та самая мистическая и ею отрицаемая «принцесса клана Цишань Вэнь», которую из нее пытались в свое время безуспешно вырастить, нужно было наворотить делов, парочку раз чуть не помереть, попасть в вечное заключение и наконец-таки вспомнить о своей гордости и той самой гордыни клана Вэнь, когда Глава Ордена Юньмэн Цзян, едва ли не полыхая и раскидывая вокруг себя молнии, вымелся прочь из ее покоев.       Ну, а если коротко — сначала все пустить по кочкам, провалиться в депрессию, а потом в момент злости последовать простому и понятному — сгорел сарай, гори и хата!       В общем, она показала зубы, в ответ некогда спасенный ею Тефтелька Чэн выразил свое недовольство и попытался надавить авторитетом. Неудачно.       Из депрессии и апатии выходить было тяжело, никто не спорит. Но, видимо, случай со служанкой таки дал толчок, чтобы сбросить с себя состояние полудохлой мыши и показать свой тщательно забитый всем пережитым бойкий характер.       — Вам нельзя! — когда новенькая служанка уверенно преградила ей путь, Вэнь Юн пофигистично окинула взглядом молоденькую девчонку лет четырнадцати, а после просто обошла ее и направилась к выходу.       — Не помню, чтобы кто-то запрещал.       Девчонка, чьего имени она даже не знала, не смогла ничего внятно ответить.       Нельзя — это было громко сказано. На самом деле, Вэнь Юн вполне могла выходить за пределы главного поместья, бродить где вздумается на разрешенных территориях и устраивать себе променад. Другое дело, что она сама заперлась в своих покоях, решив незамысловато закончить жизнь самоубийством, доведя и так стрессующий от заблокированного ядра организм до состояния полного нестояния.       Иммунитет у нее что надо, но отсутствие хоть какого-то движения на пользу совсем не пойдет.       Одна беда — за время своей отсидки она значительно сдала, и тяжеловато стало, стоило только выйти на задний двор. Но показывать свои слабости Вэнь Юн не собиралась.       Двор был местом исключительно «внутренним». Хотя двором называть не совсем корректно. Скорее еще одно мини озерцо, над которым хитросплетение мостиков. Вэнь Юн застала его разрушенным, но вот, восстановили.       Здесь была и прислуга, и стражи, да и вообще эта территория решения бытовых проблем соединяла короткими путями все помещения поместья так или иначе. Интересно и занимательно, а главное удобно и с парадной стороны не видно ничего.       — Куда вы собираетесь? — окликнул ее один из стражников в традиционных фиолетовых одеждах.       Вэнь Юн, которая, прикрыв глаза, просто наслаждалась свежим воздухом и солнцем не через окна, раздраженно бросила на него взгляд.       — Никуда.       Двор был довольно оживленным, и недавняя, всего пару дней назад произошедшая ссора с главой Ордена явно вызвала кривотолки. Еще и ненавистная принцесса Цишань Вэнь выползла на свет божий, ясное дело народ слегка ошалел от внезапных изменений.       Слуги, члены ордена… все в раздражающих фиолетовых одеждах.       Вэнь Юн никогда не была мастером в рукоделии, но вряд ли ей бы кто-то позволил надеть одеяния ее клана да и вообще взялся бы за заказ.       Но внезапная догадка пронеслась в голове. Вэнь Цин вошла в клан Цинхэ Не, Вэнь Нин сам отрекся, считай, от имени да и пленник в Гу Су Лань, а вот Вэнь Юн…       А вот у нее статус был непонятным. Крайне непонятным. Как говорится, под санкции она тоже попала, но…       Улыбка сама расплылась по лицу. Ой. Неувязочка. Она заложница, то верно, но имени ее никто не лишал. Понятное дело, ее дети не будут иметь права на «Вэнь», но она-то…       Служанка опасливо покосилась в ее сторону, но Вэнь Юн это абсолютно не волновало.       — Мне нужны ткань и нитки.       Вот и пригодились навыки ненавистного шитья, которое ей вбивали с детства.       Когда иголка уколола палец в очередной раз, тихо ругаясь, Вэнь Юн покачала головой.       Была бы здесь А-Цин — оторвала бы ей голову за то, что она собиралась устроить.       Но… так жить нельзя.       Нельзя жить в неопределенном статусе, заперев себя за стенами, без сил и смысла.       В конце концов, если так подумать… она смогла восстановить выжженное золотое ядро, значит, теоретически и печать сможет снять?       Хотя бы частично.       Приложив руку с исколотыми пальцами к груди, Вэнь Юн улыбнулась.       В конце концов, когда Цзян Чэн, глава Ордена Цзян, пришел к ней в состоянии почти бешенства, требуя исцелить служанку, и получил отказ, она кое-что почувствовала. Слабый отголосок ци.       Гроза каким-то образом потревожила Пламя. Считай разожгла.       Вот уж какова забава.       А ведь, если так подумать… может, она, пока будет разрабатывать подрыв печати, додумается, как и связь хотя бы не оборвать, но блокировать?       Ее дневники, которые Вэнь Юн изредка вела, посвящая короткие записи медицине, конечно же читали. Но вот понимали ли в них служанки хоть что-то? Может, и понимали, но точно не связывали и явно не докладывали о безумных теориях господину, который, видимо, решил вообще утопить тот факт, что она ему Золотое Ядро восстановила через целебное «па-па-па», в своем любимом озере.       Никто не знал. Никто Главе, что лишний раз и слышать не желал о ней, не докладывал всякие бредни.       Да и что она, беспомощная, с запечатанным ядром, сделать-то сможет?       По общему мнению — ни-че-го.       Ох уж это общее мнение, стереотипы и все в этом духе. Па-па-па, конечно, творит чудеса, ну так креативный и нестандартный подход тоже имеет свою роль.       Ей же лу-у-учше.       — А-Цин меня убьет, — усмехнулась Вэнь Юн, вновь принимаясь за вышивку красного солнца. Негоже ей, последней принцессе, ходить в обезличенных одеждах. Сами виноваты, раз так и не определились с ее статусом.       А вообще… Что Вэнь Цин, что Вэнь Нин вполне могли бы выпутаться. Если бы она не попалась.

***

      Па-па-па творит чудеса, да?       Вэнь Юн сидела над листами с засохшей кисточкой, зажатой между пальцев, подперев рукой тяжелую голову. Мысли были разные, идеи — бредовые, желание осуществить их нарастало со страшной силой.       А остановить ее было некому. Хотя последнее письмо от Вэнь Цин полнилось словами, но все они переводились, если смотреть под определенным углом, в угрожающее «не вздумай творить хуйню, Вэнь Юн!».       Чуйка у старшей сестры просто потрясающая. Как хорошо, что только у нее.       Вэнь Юн честно заверила, что в ближайшем будущем и не собиралась даже чего-то там творить.       Ключевое в этом послании было то, что… в ближайшем, может, и не собирается. А вот в долгоиграющей перспективе — очень даже.       В конце концов, даже если ничего не выйдет, хоть скучно не будет доживать свой недолгий такими темпами век.       Десять лет для совершенствующего… это даже не смешно.       Вэнь Цин об этом не знала. Рядом ее, чтобы удостовериться, тоже не было, как и провести ей полную диагностику. Они вообще не должны были никогда увидеться. Поэтому Вэнь Юн воспользовалась знаменитым и почти всегда беспроигрышным самодиагнозом и… просто не стала информировать своих родичей.       О том, что, кажется, она немножко умирает.       Забавно, но ее ядро запечатали с гарантией, видимо по настоянию самого Цзян Чэна. У Вэнь Нина печать была другая и подобных проблем, в отличие от Вэнь Юн, не наблюдалось, судя по осторожным расспросам. Хотя, скорее всего, у нее бы их тоже не было, но проклятая связь!..       То, что у нее оставалось на житие, куда-то исчезало. Или наоборот просто не доходило туда, куда нужно. Будто пережатый кровоток.       Эту проблему нужно решать. И срочно. Поэтому она день и ночь думала над ней, крутила и так и эдак в своей голове и вспоминала, как тогда у нее вышло с этим колдунством через секс и на что ей опираться, чтобы снять с себя оковы. Любые оковы.       Медитация помогла вспомнить спасение главы Ордена Юнмэн Цзян в подробностях. Но хоть как-то проанализировать не выходило. Печать, будь она проклята.       Кое-какие подвижки были. И малопонятные схемы, которые Вэнь Юн рисовала на листах, вряд ли бы без подробного изучения поняла бы даже Вэнь Цин.       Но все в результате сводилось к одному. К волшебному па-па-па! Вот они, озабоченные китайцы!       Полгода пролетело быстро. И Вэнь Юн зря время не теряла, заставляя себя двигаться и старательно не скатываясь в депрессию. Барахталась, прекрасно понимая, что если даст слабину, то точно ничего не выйдет. Да, последствия потом будут тоже не самые лучшие, но жить отчаянно хотелось. А жить хорошо хотелось еще больше.       Тело высказывало решительное нет, так как без допинга в виде ци функционировать отказывалось. Но привычка — вторая натура, и раз уж за двадцать один день она должна выработаться, то А-Юн закусила удила.       С Цзян Яньли Вэнь Юн через месяц «выхода в свет» пересеклась в коридоре случайно. Девушка шла в окружении служанок, лично неся в руках, видимо, тот самый знаменитый суп своим братьям.       Добрая ли она или какая там еще, Вэнь Юн особо не волновало. В голове у нее выстраивался четкий план, в который семья Цзян просто не вписывалась ввиду того, что шальная мысль о свободе засела в голове настолько сильно и будоражаще… Вэнь Юн просто свалила в туман, пока к ней не привязались.       Цзян Чэн высказал недовольство, что, мол, как она смела отнестись с неуважением к его сестре. Лично. Вот только весьма не вовремя зашел, именно тогда, когда Вэнь Юн пыталась повесить на стене криво вышитый, но все же узнаваемый знак своего клана.       — Да как ты!.. — красными пятнами пошло взбешенное лицо главы клана Цзян.       — А кто мне запретил? — хмыкнула все еще принцесса Вэнь, смело встретив взбешенного мужика, скрестив руки на груди.       — Я запрещаю!       — Не можешь! Кто ты такой, чтобы мне запрещать?!       — Да!..       Он не мог.       Потому что Орден Юнмэн Цзян, может, и забрал ее, но не обозначил ее статус. А чисто формально она все еще на правах общего пленника Совета Кланов. И тут начинались юридические тонкости… Хоть древний Китай, хоть параллельный Китай, а все одно. Они — знатные. И если бы она была простолюдинкой, то все оказалось бы совсем по-другому и ее мнения бы никто не спрашивал. Да и из-за их связи Цзян Чэн вынужден ее защищать просто потому, что… нехер своим союзникам выбалтывать, кто она и как ему помогла!       Да, знает ограниченное количество людей. Но ведь знают же! И тут же уже совсем другая песня, начинающаяся с уважения других глав орденов. А учитывая то, что Цзян Чэн пусть и глава, но все еще юный и вообще…       Технически разборки Цзян — это разборки Цзян и у них совместное совершенствование, вот пусть и разбираются между собой, но политически…       В общем, чем дальше Вэнь Юн думала, тем четче понимала.       Надо валить.       А судя по ее предположениям, чтобы свалить из всего этого дурдома, ей надо сначала завалить главу Ордена Юнмэн Цзян. Который страдает от того, что у него нет женщины, но при этом болезненная гордость и бешеные тараканы в черепушке ясно и четко дают понять, что этот мужик просто сдохнет, но больше к ней не прикоснется.       Самое забавное, что все, кто был в курсе ситуации, в том числе семья этого придурка, все понимали, все все знали, но ничего не делали. Морально-нравственные терзания и остальная идиотия…       Надо было просто валить.       И Цзян Чэна, и от всех остальных.       — Мне нужны эти травы. Хочу сделать благовония для своего здоровья.       — Будет исполнено.       Ничего необычного в этих травах не было. По отдельности. А вот в особых комбинациях да в эфирном масле, яркие запахи… В другой ситуации она бы сама на такое не решилась, да и сестра бы не оценила ее намерений, но тут, как говорится: если гора не идет к ней, она сама к ней пойдет.       Ее почти полностью заблокировали не просто по прихоти. Чем дольше Вэнь Юн размышляла над всей ситуацией, тем больше склонялась к мысли, что долгоиграющий смертельный подарочек прилетел даже не от главы Цзян. А вспоминая любовь к интригам в Китае…       Нужно бежать и срочно. Если она хочет жить.       Но тем не менее даже плюсы в запечатывании ее ци все же были. Хотя скорее это был минус, но Вэнь Юн собиралась обернуть его в плюс. Отчасти запечатали ее еще и потому, что эффект близости и долгого воздержания вызывал определенные… сложности. У мужчины. А вот ей вообще все отрезало, а потому мысль о том, что таким образом опять же кто-то со стороны пытается сделать так, чтобы они ни до чего не договорились ни словами, ни через постель, у нее и возникла. Странно все это. И если она не сразу поняла, к чему все идет, то автор этого мира явно с гарантией решил обеспечить всех сексом и парным самосовершенствованием.       Во всяком случае, стало понятно, в чем дело. То-то Цзян Чэн от нее подальше держался. А вот ее к нему не влекло, хотя должно было.       Но Магомед идет к горе.       Осталась только самая малость. Выбесить ровно настолько, чтобы остаться в живых, и вовремя перевести все в горизонтальную плоскость.       А дальше… дальше дело техники. Наверное.       Успех операции был сомнительным. Но Вэнь Юн вообще любитель самых сомнительных идей и их воплощений.