Целитель Вэнь

      Бежать. Спасаться. Сражаться.       И все из этого в ее состоянии делать совсем не легко. Раньше было шансов мало, а теперь и подавно.       Времени в обрез.       Наверное, все же было наивно думать, что ее побег долго останется незамеченным, и уж тем более, что ее не будут преследовать и оставят в покое. Даже если Вэй Ин по какой-то ему одному ведомой причине решил ей помочь. Но опять же — бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и, если бы Вэнь Юн была в нормальном состоянии, она бы скорее предпочла противоположную дорогу от указанной. Но сейчас выбирать не приходилось. И она вынуждена надеяться на лучший исход.       Вэй Ин ли проявил милосердие, теплые ли отношения с братцем Вэнь Нином повлияли на его решение ее отпустить, или, чем не шутят демоны, решил таким образом отплатить за своего брата — она не знает. В любом случае отпустил — хорошо. Если еще и действительно помог и не отправил на верную смерть, то спасибо ему, конечно, но лично благодарить Вэнь Юн не собирается ближайшие лет двадцать. А лучше до конца своих дней, каким бы этот самый конец ни был.       Но, судя по тому, что происходило сейчас, он обещал быть печальным, как ни крути.       Кровопролития не избежать. Как не избежать и жестокости, и попирания пропагандируемых сестрой принципов «не убий». Клятва Гиппократа в этом мире не работала, как бы ни хотелось обратного. Может, со временем, но… до того, как гуманистические представления сестрицы Вэнь Цин найдут признание в головах тех, кто живет сражаясь с нечистью и людьми, пройдет немало времени.       Которого у Вэнь Юн нет.       Последняя принцесса Ордена Цишань Вэнь бежит через болота, уходя от преследования. Ноги дрожат от усталости, дыхание сбито, одежда пропитана грязью и болотной водой. Но путь легче, чем мог бы быть.       В конце концов, целители в поисках нужной травки или других ингредиентов для своих настоек, пилюль, порошков и всего остального заходили порой в опасные места. Не зная усталости и страха, взбирались на горы и бродили по болотам. Особые фанатики были готовы залезть в пасть той же сто раз проклятой черепахи, в убиении которой она поучаствовала.       К тому же Вэнь Юн уже бывала в этих местах. Скрывалась в них, уже убегала, искала некоторые травы, пока лечила свиту и воинов Вэнь Чжао. Правда, тогда ее иногда сопровождал Вэнь Чжулю, и сейчас, вспоминая о том, Вэнь Юн горько улыбается.       Подумать только, из всех мужчин, кроме брата, никто никогда не относился к ней с простой добротой. И из всех добрых, простых поступков от тех, кого она считала враждебными, а ей враждебными казались все, кроме семьи, первым вспоминается, как Сжигающий Ядра придерживал волосы, когда она блевала с причала после битвы. Вот такой вот анекдот.       Вэнь Юн переводит дыхание, привалившись к кривому стволу дерева, на секунду позволяя себе прижаться затылком к шершавой коре и прикрыть глаза. Всего пару минут и дальше. Дальше…       Сверху ее было не разглядеть, а потому преследование по воздуху оказалось бесполезным занятием. Легко можно упустить, особенно в темноте. А уж о темных одеждах она позаботилась.       Члены ордена Юньмэн Цзян преследовали ее по земле. Шли по следам и проложенным ненадежным торопливым тропам.       Они прекрасно ориентировались в болотах и в воде, знали, где есть нечисть и где ее уже зачистили, но Вэнь Юн знала в некотором смысле больше. Можно сказать — детальнее.       Никто не удивился тому, что она попросила принести свитки из библиотеки о местных травах и медицине. Никого не смутило то, что она изучала, где и как что произрастает, какой эффект имеет.       Никому в голову не пришло, как она может это использовать. У всех висел ярлык на ее личности. Дева из клана Вэнь, с запечатанной ци, белоручка и неженка, пусть и целитель. Слабая, бесталанная, никому не известная и не нужная до недавнего времени, ставшая принцессой только потому, что все остальные умерли…       Пленница.       Ци двигалась в теле рывками, беспокойная и временами неконтролируемая. То давала прилив бешеных сил, то забирала их обратно. Это выматывало, сбивало, усложняло и так не легкую задачу.       Вэнь Юн ловко натягивает тонкую леску между деревьев, на которую обязательно кто-то налетит. Бежит, оставляя за собой огонь, что занимается на сухой траве. Летние дни высушили некоторые места. Кто знает, может, последствия будут еще долго доноситься до местных жителей, когда разгорятся торфяники.       Сжигая за собой все, оставляя пепел, как было принято среди тех, кто носил имя Вэнь, она бежит, забирая на северо-восток.       С зарей ее бег замедляется — усталость все же берет свое. Синяки, оставленные мужчиной и долгой тяжелой дорогой начинают давать о себе знать. На горизонте розовеет небо, за спиной поднимается дым.       Гори до тла, гиблое место. Гори!       Вспышка ненависти тихо гаснет, убаюканная первыми лучами солнца, что коснулись ее грязного лица, обласкав и облегчив тяжесть на душе. Успокоив. И придав сил. Чуть-чуть.       Отряд молодых, недавно начавших обучение адептов преграждает ей путь на самой границе земель. Вэнь Юн, похожая на лютого мертвеца, встречает их со спокойствием.       — Эта сука из клана Вэнь!       — Нам приказали взять ее живой!       Их пятеро, а она одна. Они воины, она целитель.       А целители не сражаются. Не ищут битвы. Они лечат иглоукалыванием, спасают жизни, собирают травы.       Заботятся о людях.       Вэнь Юн так учили в клане. Так учили дома. Так воспитывали в семье.       Вот только милосердие и преданность делу не спасли никого из целителей клана Вэнь.       У Вэнь Юн в рукавах спрятаны тонкие иглы, что должны были стать для кого-то спасением, но станут смертью. Ее пальцы знают, что и как делать. Ее слишком хорошо учили, чтобы растерять навык и забыть хитрую науку.       Яд, для завершения которого не хватало всего лишь сока одной болотной, крайне токсичной травы, перекинется на тех, кто прикоснется к пострадавшим. Отрава будет распространяться через пот, слюну, кровь. Любую жидкость. Впитываться в кожу, проникать в поры, убивать…       Припадок, похожий на бешенство, усложнит задачу тем, кто придет к ним на помощь. Жертвы будут сопротивляться, бросаться, брызжа слюной, воя от боли, их будет ломать, ци сойдет с ума и попытается убить зараженных заклинателей, которые начнут биться в страшных судорогах. Их можно будет спасти, пусть и понадобится хороший врач, а также время, чтобы понять что к чему.       Но нервная система пострадает достаточно — больше им никогда не продолжить путь совершенствующего.       За это Вэнь Цин бы ее убила. Но Вэнь Цин сейчас далеко, а рука у Вэнь Юн тверда как никогда — иглы прилетают неопытным нападавшим точно туда, куда нужно.       Они падают к ее ногам без сознания. Убивать их она не станет — незачем. Ей надо задержать преследователей, и ничто так не задерживает, как раненый товарищ, умирающий на руках, а после и собственная близкая смерть.       Но один сумел увернуться и наброситься на нее. И Вэнь Юн сделала то, что сделала. Хотела оттолкнуть, но ци вырвалась из-под контроля короткой вспышкой и треском, загораясь на руках так похоже на то, что делал Вэнь Жохань, опаляя пальцы не ожидавшей такого эффекта заклинательнице и сжигая налетевшему молодому парню всю грудину, обугливая ребра, защищающие внутренние органы.       В пепел.       Он еще попытался вдохнуть, дернулись судорожно спекшиеся легкие, и… адепт рухнул прямо под ноги Вэнь Юн.       Она бы даже не успела его спасти…       И не стала бы.       Нужно торопиться. Бежать. Как можно дальше, как можно быстрее. И не вперед, а в окружную, предварительно оставив еще несколько цепочек ложных следов.       Времени было мало. И оно утекало сквозь пальцы болотной водой, которую Вэнь Юн без брезгливости пила, уходя от преследования.       Жить или умереть. Другого ей не дано.

***

      У Вэнь Юн под украденной одеждой крестьянина на голой коже прикреплено несколько печатей, скрывающих ее от ищеек. У нее тяжелая мужская походка, слои потрепанной грубой ткани и нездоровая худоба бедняка, выделяющаяся острыми скулами. Ее лицо обласкано всеми ветрами, грязь въелась в огрубевшие руки. На ногах от неудобной обуви мозоли.       Она бродяга, берущаяся за любую работу, кочующая из города в город, не задерживаясь надолго хоть где-то. Из спутников у нее только старый едва волочащийся осел и скудная поклажа в тощем мешке.       Вэнь Юн в постоянном бегстве и понимании, что, стоит ей попасться, и жизнь будет хуже смерти. А потому она очень осторожна в словах, действиях, мыслях.       Очередной город покинут, впереди горная тропа и дорога в одно из убежищ клана Вэнь с надеждой, что о нем никто не узнал и не разграбил.       Лишь бы не взяли след.       Небольшое горное озерцо с холодной водой встретило усталого путника вполне гостеприимно. И Вэнь Юн, внимательно изучив местность, стащила с себя одежду, сняла печати и вошла в воду, не чувствуя холода. Ци, ничем не сдерживаемая, тут же начала циркулировать, и целительница попыталась взять ее под контроль в очередной раз. Но вышло плохо.       Она стояла обнаженной по грудь, в воде, с распущенными волосами, пытаясь совладать с нежданно упавшей ей на голову силой, в то время как горная вода, набежавшая с вершин, соприкасаясь с ее кожей, обращалась паром.       Тело горит, огонь ее ци требует выхода, лихорадочный румянец на острых скулах придает еще более болезненный вид.       Два месяца в бегах, а у нее до сих пор не получается совладать с самой собой, из-за чего хочется разрыдаться.       Голод, холод, слабость. И запечатанная ци, которая больше вредит телу, чем помогает своей хозяйке выдерживать тяготы жизни, изматывает. Сил мало, идти по большому счету некуда, и только знания о съедобных растениях и осторожность позволяют прожить на подножном корме.       Что нашла по пути, тем и утолила голод. Но этого мало.       Реветь она себе не позволяет, нет. И погружается с головой под воду, пытаясь нащупать то самое равновесие и выровнять поток ци…       Вынырнув на поверхность и убрав с лица пряди мокрых волос и капли воды, Вэнь Юн сталкивается взглядом с седой статной женщиной, смотрящей на нее темными внимательными глазами.       И она была… совершенствующаяся.       Вэнь Юн замерла на месте, обволакиваемая легким паром, поднимающимся от ее разгоряченной кожи.       — Я думала, ты будешь на него похожа, — мягкий голос заставил Вэнь Юн вздрогнуть. Незнакомка тем временем хмыкнула. — Но ты точь-в-точь его жена. Хотя видно, что его порода. Твое имя Вэнь Юн, не так ли?       У нее была легкая, но при этом совсем не вызывающая опасения улыбка.       Впрочем, ее уже узнали. Дергаться — поздно, а бросаться на неизвестного врага голышом — глупо.       — Кто вы такая? — устало спросила, подгибая ноги и окунаясь в воду по подбородок.       — Баошань Саньжэнь.       Вэнь Юн криво улыбнулась.       Вот же блядь.

***

      Повозка медленно катилась по дороге. Два осла, старый и молодой, лениво тащили поскрипывающий транспорт с двумя женщинами.       Вэнь Юн, вынырнувшая из дремы, лениво жевала постную лепешку, какое-то время наблюдая за легендарной наставницей с Небесной Горы, что правила ослами и, кажется, в прекрасном настроении подставляла лицо утреннему солнцу.       Дорога проходила спокойно. И наверное, впервые за долгое время Вэнь Юн чувствовала себя в безопасности.       — Вода справа, — негромко проговорила Баошань Саньжэнь.       — Спасибо, — Вэнь Юн зябко поежилась. Ци в теле двигалась спокойно и размеренно, только меридианы ныли и тянуло золотое ядро.       Ломать не строить, как говорится.       Тяжело вздохнув, Вэнь Юн прикрыла глаза, слушая стук копыт ослов.       — Так что решила?       Что Вэнь Юн решила?       Согласиться.       Эта женщина оттащила ее от края, выправила ей искажение ци, которое еще немного — и убило бы ее, залечила, пусть до полного выздоровления слишком далеко. «Болезненный разрыв связи», — недовольно цокнула она на ее самодеятельность и кустарную запечатывающую технику, которой Вэнь Юн отрезала, жаль, что не до конца, нить с Цзян Чэном.       Пообещала защиту, кров, еду, обучение. Безопасность и пусть ограниченную, но свободу. Подумаешь, не спускаться с гор к тем, кто живет здесь. Да пожалуйста, местным обществом она уже наелась досыта.       Осталось лишь одно. Маленькое, но очень важное, почти мелочное уточнение.       — Если я пойду с вами… я так и останусь Вэнь Юн?       — А ты хочешь сменить имя? — женщина обернулась.       — Ни за что.       — Тогда носи его с гордостью. Что касается остального… многие мужчины думают, что у них больше прав на то, чтобы давать детям имена. Но это не так. Во всяком случае, я так считаю, — солнце дивно заиграло в волосах Баошань Саньжэнь, когда она обернулась с улыбкой. — Детям, у которых нет имени, даю его я.       Вэнь Юн замешкалась, прежде чем ответить.       — Я согласна.       Дорога пошла в уклон. Баошань Саньжэнь улыбнулась.       Новая ученица — это всегда интересно. Но ученица, чьи родители изрядно позабавили, тем самым разбавив ее скучное бессмертие, еще лучше.