2 Ворон
20 ноября 2021 г., 20:17
Человек, выбравший своим покровителем ворона, строг как к другим, так и к себе. Он умён, хитёр и расчётлив.
Увидев своё имя в списке прошедших в следующий этап среди последних, Чимин выругался и пошёл прогуляться. С одной стороны, он прошёл — можно выдохнуть. С другой стороны, ноль от решающего голоса в комиссии — это показатель больших проблем в будущем. «А чего ж его так невзлюбил Мин Юнги?» — спросите вы. А всё до безобразия просто — Чимин был в него влюблён и по своей невесть откуда взявшейся наивности решил ему признаться во время предыдущего этапа прослушиваний. В тот день Мин поздравлял его с победой, а глупый влюблённый на эмоциях притянул его к себе и поцеловал, сказав, что первый раз в своей жизни встретил такого парня, от которого у него коленки подкашиваются, кровь начинает кипеть и хочется забыть обо всём на свете рядом с ним и начать мечтать о совместном будущем. А что Юнги? Он молча развернулся и ушёл. «Без обоснования причин», как всегда. Ох, уж эта влюблённость, любит она накрывать тебя не в то время не в том месте. Встреться они в иных обстоятельствах — Чимин не оставил бы это просто так, он умеет добиваться своего. Но здесь, где Юнги — главный менеджер, чей голос является решающим, он не может себе позволить лишнего. Возвращаясь в общежитие, Пак столкнулся с представителями комиссии. — О, Чимин! — обнял его за плечи Сокджин. — Поздравляю тебя, увидимся на следующем этапе. Очень рад за тебя, очень рад. — Спасибо, Сокджин, — поблагодарил он и улыбнулся остальным менеджерам, которые ответили кивком на его улыбку… Все, кроме Юнги — он делал вид, что читает что-то очень важное в своём телефоне. Закусив губу, Чимин быстрым шагом добрался до своей комнаты и залез на любимый верхний ярус, не отвечая на вопросы Чонгука о том, где был так долго, и не обращая внимания на то, что почти все их соседи уже уехали домой, и в комнате остались лишь они трое. Ох, не ожидал он такой подставы от судьбы. В следующий этап ему будет нереально пройти. По крайней мере, честным способом… Всю жизнь Чимин привык отстаивать свою позицию всеми имеющимися у него в запасе способами. Будучи прилежным учеником как в школе, так и в колледже, он заваливал противника фактами в словесных дуэлях. Имея хрупкое телосложение, тем не менее он мог и помахать кулаками (хотя чаще ногами). У него были свои принципы, поступаться которыми он не собирался ни при каких условиях. В семнадцать лет он обзавёлся мечтой стать известным, так дорога привела его к прослушиваниям и всевозможным конкурсам. Там он годами наблюдал, как его обскакивали те, кто пользовался нечестными способами при достижении результата, и делал выводы. Эти пять лет практически изменили до неузнаваемости его чистое сердце и кристальную душу. Чонгук познакомился с ним около года назад и успел застать его настоящего. Чимин становился грубым и циничным буквально на его глазах, но, поскольку друзьями они никогда не были, он не считал правильным вмешиваться в его жизнь. Неожиданно нахлынувшие на него чувства на недавнем прослушивании разбудили в нём задремавшую искренность, детскую наивность и веру во что-то чудесное, но последствия, к которым привела его слабость, лишь утвердили его в мысли о том, что слабакам здесь не место. Засунув свою влюблённость глубоко в потрёпанную душу, он заменил её злостью к тому самому Мин Юнги.***
— Подъём, красотки, — скомандовал Хосок, с улыбкой глядя на троих парней, досматривающих последние сны в косметических масках на лицах. — Что за салон красоты тут у вас? — Ааа… — протянул хриплым голосом проснувшийся первым Чонгук. — Мы вчера заболтались и вырубились, забыв снять маски. — Ладно, приводите себя в порядок и бегом на тренировку, — похлопал его по плечу тренер и пошёл в следующую комнату. — Чимин-а… Тэхён-а… — тряс до сих пор спящих соседей Чон. — Просыпайтесь, иначе я уйду без вас, и вам хана. — Какого чёрта? — донеслось откуда-то из-под одеяла с верхнего яруса. — Сколько времени? — Пять… сука… утра, — посмотрев ошарашенно на экран телефона, ответил Чонгук. — Реально, какого…? — Твою мааать… — простонал Тэхён, пытаясь поднять свою налитую свинцом голову. — Нахрена вставать? — Хосок-хён приходил, разбудил, сказал выдвигаться на тренировку, — объяснил Чон кое-как принявшим вертикальное положение парням. — Серьёзно? Да я усну там, приняв упор лёжа, — проворчал Чимин, направляясь к душевым, сшибая шатающимся телом всё на своём пути. — Ага, — согласился Тэхён, доставая мыльные принадлежности смотря только одним проснувшимся глазом. — Новая поза для сна — планка. Очень удобно, если учитывать то, что мы как последние идиоты болтали ни о чём до трёх утра. Как девчонки в лагере, ей-богу. Чья вообще это была идея? … И что это за хрень у меня на лице? Придя в зал первыми, они были удивлены, увидев спящего сидя Хосока. Тот, услышав посторонние звуки, проснулся и резко вскочил на ноги. — Оу, полегче, — подскочил к нему Чонгук, когда увидел, что того повело в сторону от резкого скачка. — Сами еле на ногах держитесь, а нас подняли ни свет ни заря. Что за садомазохизм? — Эх, — отозвался тренер с лёгкой улыбкой. — Вас-то я разбудил в пять, а мне пришлось встать в четыре, чтобы ещё приехать сюда. Это не я придумал, я ж не тиран какой-нибудь. Скажите «спасибо» менеджеру Мину. — Может, мы вместо тренировки поспим тогда? — с надеждой спросил Тэхён. — Ну уж нет, — запротестовал Хосок, размахивая руками для пущей серьёзности. — Здесь камеры в зале, я хоть и менеджер, но с Мином спорить не буду, он главный. Чимин скривил лицо, услышав ненавистное имя, и пошёл за ковриком для йоги. Удобно расположившись на нём, он показал средний палец камере и прикрыл глаза в ожидании начала тренировки. Юнги по ту сторону камеры лишь ухмыльнулся, потягивая свой кофейный напиток через трубочку. Минут через пятнадцать в зале собрались все конкурсанты, Хосок включил музыку, и тренировка началась. Никто не ожидал такого издевательства с самого утра — первые упавшие без сил претенденты на выбывание появились уже спустя сорок минут. — Так, не останавливаемся, — перекрикивая музыку, пригрозил им тренер. — Я поставлю галочки только последним оставшимся пятерым. У остальных десяти будет крестик. — И это будет крестик на вашей карьере айдола, — переводя дыхание, с издёвкой прокряхтел Чимин. — А может, на твоей, — вытирая пот с лица, ухмыльнулся Чонгук. — Нихера, я буду потеть до последнего, — со всей серьёзностью ответил тот. Тэхён молча выполнял все упражнения, стараясь правильно дышать, но перед глазами у него уже плыли круги. Он не собирался так легко сдаваться. Ещё через тридцать минут на очередной планке без сил упали сразу четверо участников, и остались лишь они трое. — Ну что ж, — хлопнул в ладоши Хосок. — Похоже, у нас сегодня только три галочки. — «Галочки», блять, — услышал за спиной Чимин и резко обернулся. Встретившись со злым взглядом одного из конкурсантов, он выпрямился и поднял голову. Парень смотрел на него, стиснув зубы, и чуть ли ни пускал пар из ушей. — Ты что-то хотел? — спросил Пак, подойдя к нему. — А ты что, услышал своё имя? — ухмыльнулся тот. — Я тебя не звал. Иди, куда шёл. — Я шёл к победе, — ухмыльнулся Чимин и уходя добавил: — И, похоже, нам не по пути. Парень сделал шаг в его сторону, но стоящие с ним приятели остановили его, чему он был не очень рад, но всё же нехотя подчинился, косясь на тренера, смотрящего на него с поднятой бровью, скрестив руки на груди. Еле держась на ногах, Чимин, Чонгук и Тэхён приняли душ и без сил свалились на кровати. Было около девяти утра, но двое из них уже чувствовали себя выжатыми лимонами. — Я завтра не смогу поднять руки, — неожиданно признался Тэхён соседям. — По мне как будто трактор проехал. — Я вообще думал, что упаду в обморок прямо там, — ухмыльнулся Чонгук. — Но видя как ты, такой хиленький, стоишь там и держишься, решил, что это будет слегка позорно. — Оу, ну значит, мне «спасибо» за свою галочку скажи, — ответил тот беззлобно и уткнулся в телефон. — Спасибо, — на полном серьёзе ответил тот. Он действительно осознал, что единственной мотивацией не сдаться — был именно держащийся из последних сил Тэхён. Чимин смотрел в потолок и улыбался. Он чувствовал своё превосходство хотя бы в этом. Он мог бы ещё долго стоять в планке, если бы Хосок не остановил их. Танцуя с пяти лет, он с раннего детства привык переносить перегрузки и не обращать внимания на ноющие мышцы. Да, он ужасно устал, да, ноги его первое время потряхивало, но сейчас он чувствовал себя прекрасно. Он вытянул руки вверх и сладко потянулся. «Да» галочкам, «нет» крестикам. И пошёл этот Мин Юнги в жопу. Так, стоп. А он-то тут при чём? А он теперь всегда «при том».***
— После обеда всех ждём на фотосессию, — услышали парни из динамика громкоговорителя. — Прошу не опаздывать. — Надеюсь, у гримёров достаточно косметики для того, чтобы замазать синяки под глазами, — проворчал Тэхён. — Я капец как не выспался. — Вот тебе вообще не стоит беспокоиться об этом, — усмехнулся Чонгук, повернувшись к соседу, внимательно огладывая его лицо. — Намджун тебе галочку автоматом поставит, даже если ты придёшь с зелёным лицом, с фингалом под глазом, сломанным носом… да даже если ты вообще не придёшь. — Ну, только если он сам к нему сюда придёт вместо этого, — скривился Чимин. — О чём это ты? — не понял Тэхён. — А, помнишь, я тебе говорил о менеджерах-геях? — свесился к нему Пак, многозначительно играя бровями. — Ну вооот. — Я и так свою галочку заработаю, — проворчал Тэхён, отложив телефон и глянув ему в глаза, пытаясь понять, шутит ли он. — И вообще, Намджун производит впечатление хорошего человека. А ты что, имеешь что-то против геев? — прищурившись, добавил он. — Я… — начал было Чимин, но Чонгук его перебил. — Пойдёмте уже обедать. Наскоро перекусив, Чимин оставил своих соседей и куда-то убежал из столовой, сказав, что встретит их уже на фотосессии. Через несколько минут туда направились остальные. Сев в кресло гримёра первым, Тэхён закрыл глаза и расслабился. Он знал, что галочка у него в кармане, потому что обладал природным очарованием и притягательным взглядом. Да и вообще, камеры его любят. Ну и Намджун, похоже, тоже. Хотя Тэхён ни за что не стал бы пользоваться этим нечестным способом. Неожиданно он почувствовал невыносимое жжение в глазах и вскочил с кресла. — Что это? — крикнул он, оглядываясь на гримёра. — Мои глаза! — Что случилось? — подбежали к нему другие сотрудники. Тэхён махал руками, пытаясь остудить глаза и, врезаясь во все углы, убежал в сторону туалета, чтобы срочно умыться. Вернувшись, он снова сел в кресло, попросив накрасить его заново. — Ты что, серьёзно будешь сниматься? — спросил удивлённый гримёр, с беспокойством оглядывая его лицо. — У тебя все глаза красные. — Если я не буду сниматься, будет крестик, я не могу так быстро сдаться, — уверенно ответил Тэхён, закрывая глаза и приподнимая голову. — Что здесь происходит? — спросил Намджун, которого вызвали сюда в связи с чрезвычайной ситуацией. — Похоже, кто-то что-то подмешал в тени для век, — пробормотал гримёр, показывая на лицо Тэхёна. — Вызвали скорую? — обеспокоенно спросил менеджер. — Его нужно увезти в больницу. Это не шутки. — Нет, — твёрдо возразил ему Тэхён, — сначала сфотографируйте, потом уже отправляйте меня куда хотите. Мне не больно. — Вот ведь упёртый, — проворчал Чимин, стоя рядом с Чонгуком и наблюдая за всем этим со стороны. — Это ты сделал? — тихо спросил тот. — У меня не было выбора, — пожал плечами Пак и прошёл к креслу гримёра, дождавшись своей очереди. — Тема сегодняшней фотосессии — «боль и страдание», — дал задание фотографам и стилистам Намджун и вышел. — Ну что, «слишком горячий Чонгук», изобразишь боль и страдание? — закатил глаза Чимин, перед тем как закрыть их и подставить лицо гримёру. — Сука… — лишь был ему ответ. Сразу после съёмок Тэхёна увезли на проверку зрения в больницу, где ему выписали глазные капли и сказали, что скоро всё пройдёт. Намджун ездил с ним и проявлял искреннее беспокойство, заверяя, что в любом случае поставит ему галочку, даже не глядя на получившиеся фотографии. Сидя на процедуре промывания глаз, Тэхён много думал. С одной стороны, Чимин прав, Намджун прямо сказал, что его хорошая оценка не зависит от реального результата. Но с другой стороны, взамен он ничего не просил, даже не намекал. И вообще, он не заметил никакого проявления излишнего внимания к себе со стороны менеджера. Может быть, он просто с профессиональной точки зрения оценил его фотогеничность? Вернувшись в общежитие, он узнал, что получил галочку от всех четырёх менеджеров за весьма реалистичное выражение обозначенной темы фотосессии. — Это не ты подстроился под фотосессию, это фотосессию подстроили под тебя, — зло бросил Чимин. — Ну и как оно, осознавать, что ты любимчик? — Больно, — сквозь зубы нехотя ответил тот. Он догадался, кто именно устроил этот инцидент, но прямо обвинениями не стал бросаться. — Серьёзно? — вскочил с кровати хранивший до этого молчание Чонгук. — И ты ему больше ничего не скажешь? Он тебя чуть калекой не оставил! — Да брось, — поднял руки Чимин, глядя на него с улыбкой, — это безобидный порошок, ну, может, слегка жгучий. За кого ты меня принимаешь? Я ж для большей реалистичности. Лучше только ему сделал. Четыре галочки, бля. — Не, ну ты глянь, — толкает Юнги в бок Сокджина, показывая видео, — он даже не отрицает. Вот ведь наглая морда! — Угу, — соглашается с ним менеджер, тщательно пережёвывая вкуснейший ужин. — Только вот Намджуна чуть инфаркт не хватил. Он мне звонил чуть ли не заикаясь, пока ждал парня с процедур. — Намджун слишком над всеми трясётся, как курица-наседка, ей-богу. Не дети, сами разберутся. А Тэхёну пора бы уже понять, с кем он имеет дело, — пожал плечами Мин и повернулся обратно к экрану компьютера, не скрывая улыбку. На следующий день намечался пробный проход по подиуму. Они уже поняли, что благодаря галочкам, полученным на тренировке, по сути являются главными соперниками лишь друг другу, и остальные участники их нисколько не волновали. Все трое были уверены в себе, но также они были и уверены в том, что пусть в чём-то, но проигрывают другим. Чимин брал королевской грацией и плавной походкой, Чонгук — притягивающими к себе внимание при каждом движении мышцами, а Тэхён — сногсшибательной харизмой. Всё утро они были напряжены, а воздух между ними был настолько осязаемо тяжёлым, что его можно было ножом резать. Парни не разговаривали друг с другом ни за завтраком, ни после, а когда всех пригласили в зал для показа, каждый из них прошёл в гримёрку за кулисы в одиночестве и никоим образом не пересекался с другими, разойдясь к разным стилистам. Примерно через полчаса все менеджеры собрались в зале за столами, стоящими перед подиумом. Перед ними лежали ручки и листы со списком из пятнадцати имён кандидатов. В зале включили подсветку и музыкальное сопровождение, дав начало показу. Претенденты на проход в финал начали постепенно выходить, демонстрируя дизайнерскую одежду, принесённую из общего сценического гардероба других айдолов этой компании. Все образы были шикарны, и менеджерам необходимо было оценить, насколько кандидаты соответствовали статусности надетой на них одежды. Пятнадцать красавчиков, все как на подбор, выходили по одному, становились в статичную позу напротив строгой комиссии, разворачивались и возвращались за кулисы. После первых четырёх проходов, которые заслужили от него лишь крестик, главному менеджеру Мину стало скучно, он рисовал замысловатые узоры на списке фамилий, продолжая ставить крестики следующим кандидатам, даже не глядя на подиум. Менеджеры, сидящие за соседними столиками, переговаривались вполголоса, делясь впечатлениями. Ничего не нарушало его спокойствия и не мешало ему уйти в свой маленький мирок. Но через какое-то время Юнги заметил, что что-то изменилось. Точно, его внимание привлекли внезапно прекратившиеся разговоры коллег. Мин повернул голову в сторону остальных менеджеров, с удивлением посмотрел на их открытые рты и перевёл взгляд на подиум. После чего разразился хохотом. Выйдя из-за кулис несколько секунд назад, по подиуму гордо вышагивал Тэхён. Его походка была уверена, лицо спокойно, и роль модели ему вполне подходила. Если бы не одно «но». И это «но» заключалось в его образе. На нём были джинсы и футболка хорошо известные многим фанатам одного из айдолов. Они отлично подходили ему по размеру, но чьи-то (и Мин Юнги почему-то догадывался, чьи) шаловливые ручки слегка поработали ножницами. В итоге на Тэхёне были джинсы, одна штанина которых была отрезана настолько коротко, что из-под неё торчала внутренняя часть кармана; и футболка, по которой, вероятно, прошлись газонокосилкой. — Это что за, прости Господи, беспризорная эротика? — просмеявшись, спросил Юнги у подбежавшего к ним старшего стилиста, которого Сокджин вызвал, справившись с первым шоком. — Я не знаю, что произошло, — ответил тот, извиняясь. — Нас там всего четверо на пятнадцать человек, мы не уследили. Когда он надел подготовленную для него одежду, мы предложили ему отказаться от прохода… — Но…? — Но он сказал, что всё равно выйдет и ему неважно, в чём. — Молодец… А тем временем Тэхён ушёл, и из-за кулис вышел следующий участник, а Юнги услышал справа от себя несвойственное Сокджину «бля» и, кивнув стилисту, повернулся к подиуму. Тут уже и сам Юнги не выдержал и уронил челюсть. Не менее гордо, чем Тэхён до этого, по подиуму шло воплощение миновых подростковых сексуальных фантазий — накачанный парень с голым торсом. А, нет, это же Чон Чонгук собственной персоной. Но какого чёрта на нём были разодранные в лоскуты штаны? Такое ощущение, что он проиграл схватку со шредером. — Ну, Пак Чимин, извращенец чёртов, — тихо сказал Юнги, давясь от смеха, глядя на шокированных коллег. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру Чонгука, Мин даже чуть склонил голову, чтобы полюбоваться на его мускулатуру. Зрелище было действительно завораживающее. Но тут из-за кулис вышел Чимин. Сокджин, не выдержав, вскочил и убежал к стилистам разбираться, а Юнги рассматривал парня на подиуме и удивлялся, каким чудом его футболка, разрезанная настолько, что держалась на одних рукавах, до сих пор ещё на нём? Над джинсами его тоже весьма неплохо поработали. Пак дошёл до конца подиума, встал в позу и посмотрел со злостью, достоинством и ледяным спокойствием прямо Мину в глаза, а у того даже холодок по спине пробежал. А когда парень развернулся, чтобы пройти обратно за кулисы, Юнги увидел, что сзади его джинсы держались на честном слове и ещё немного на ремне, а филейную часть начинающей модели закрывали лишь его собственные боксеры. «А этому-то кто порезал?» — нахмурился Мин, пытаясь сложить пазл у себя в голове. — Мне нужно срочно просмотреть камеры, — сказал он Намджуну, который на последних трёх проходах сидел в позе «рука-лицо». — Проставь за меня результаты, держи лист. Этим троим потерпевшим галочки, остальным, кто будет после, крестики. — Не глядя? — Не глядя.***
После показа Тэхен собрал свои вещи и перешёл на дальнюю кровать. Парни продолжали держать молчаливую оборону, и каждый из них знал, что заслужил тот позор, через который им пришлось только что пройти, но они не собирались признавать свою вину, и совесть их тоже не грызла. Похоже, с этим этапом они проебались все трое. Как выяснил Мин Юнги, просматривая записи камер наблюдения, над одеждой Чимина поработал Тэхён. Но менеджер, в принципе, даже отчасти понял его — сложно было удержаться и не отомстить за боль в глазах. Так что парень, похоже, принял условия игры. А вот зачем Чонгук испортил одежду Тэхёна — для Юнги пока загадка. Ну, а образ Чонгука, от которого менеджер ещё долго не сможет прийти в себя, придумал и воплотил в жизнь, конечно, Чимин. Посовещавшись между собой, менеджеры решили никак не наказывать парней за испорченную дорогую одежду, а Юнги убедил их в том, что это не должно повлиять на их оценку в качестве моделей. — Список финалистов вывешен у входа, — услышали парни короткую, но такую важную фразу откуда-то из-под потолка. И им даже, кажется, послышалась улыбка в голосе строгого менеджера Мина. Тэхен отложил телефон с почти дописанной песней; он решил, что несмотря на сегодняшний результат, покажет свои наброски Сокджину и, возможно, даже посоветуется с ним по поводу того, что ему делать с ней в дальнейшем, и узнает, сможет ли тот ему помочь с её выпуском. Даже если он вылетит, так называемые «связи» никто не отменял, а Сокджин производил впечатление хорошего человека, к которому можно обратиться. Чимин свесил ноги со второго яруса, но не мог найти в себе силы встать и выйти из комнаты. Он почему-то был уверен в том, что его фамилии снова не окажется в долгожданном финале. Это его рок — чуть-чуть не доходить до конца. Он даже не знал, хочет ли идти дальше, особенно после сегодняшнего показа. Пак видел из-за кулис, как заинтересованно менеджер Мин смотрел на Чонгука, и ему хотелось прямо там развернуться и убежать на все четыре стороны, лишь бы не видеть того, что этот человек, оказывается, может быть эмоциональным. Чёрт, как же он хотел, чтобы Юнги смотрел так только на него. Чонгук встал с кровати, посмотрел на парней и понял, что не он один не хочет идти проверять список. Переминаясь с ноги на ногу, он делал вид, что ищет телефон или ещё что-то, неважно. Время тянулось медленно, словно против течения. Вдруг они вздрогнули от грохота, доносящегося от двери их комнаты. А меньше чем через минуту эта дверь была снесена с петель, и вслед за ней в комнату ворвался разъяренный парень, с которым Чимин повздорил в тренировочном зале накануне. Чимин за секунду спрыгнул с кровати и зло посмотрел на непрошенного гостя, а Чонгук сжал кулаки и размял шею. — Может, подскажете, с кем нужно было переспать, чтобы пройти в финал? — зло прорычал парень, смотря на всех троих по очереди. — Ну так, на будущее, мало ли что. — Захлопнись, придурок, — процедил сквозь зубы Чимин и сделал шаг вперёд, а парень показал мерзкий оскал. — Что здесь происходит? — спросил тихим ровным голосом менеджер Мин из-за спины парня, а тот обернулся и, увидев его, хищно улыбнулся. — Ааа, вот оно что, — протянул парень, — а я думал, Намджун. — Я бы пожелал тебе «всего хорошего», но каждому своё, как говорится. Скажи «спасибо», что не требую возмещения ущерба за дверь. Свободен. Парень зло посмотрел на него и, бросив последний уничтожающий взгляд на парней, быстро вышел в свою комнату за вещами. Чимин смотрел в глаза Юнги, и уголки его губ начали было подниматься, но главный менеджер так же, как и в тот раз, молча развернулся и ушёл, а тот поджал губы и отвернулся к окну, тяжело уронив голову. Ох, не получается у него заменить одно чувство другим. — Поздравляю, мальчики, — сказал Сокджин, стоявший всё это время чуть в стороне. — Можете не смотреть список, в нём три человека — вы. Не знаю, что у вас там за модные баталии произошли за кулисами… да и не хочу знать, собственно… Но ясно одно — вы показали себя с лучшей стороны в непредвиденных обстоятельствах. И да, с достоинством вышли из этой ситуации. Только… постарайтесь больше не портить такие дорогие вещи, ладно? У меня прямо сердце кровью обливается, глядя на эти обрезки Гуччи. Но в любом случае за себя могу сказать, что я на сто процентов удовлетворён результатом. Скоро пробная запись песен, Чонгук-и, очень не терпится снова тебя услышать. Так, что ещё? А, да. Ближе к вечеру, когда все разъедутся, выберете любую другую комнату… с дверью.***
А Чимин даже не слушал поздравительные речи Сокджина, перед его глазами стояла недавняя картина, когда менеджер Мин… встал на его защиту… по-своему, но всё же он не проигнорировал злые нападки того парня. Но почему же? Почему он опять, не сказав ни слова ему, Чимину, просто развернулся и ушёл? Неужели он ему настолько неприятен после того глупого напрасного признания? А может… он защищал не его, а … Чонгука? Точно, парень же бросал свои обвинения им троим, а Чимин до сих пор не может забыть этого взгляда менеджера на голый торс Чона. Чёрт, и ведь это он сам лично сделал, предоставил ему такой прекрасный вид для обозрения… идиот. Теперь Чонгук не только его конкурент в финале, но и в завоевании сердца Мина? А стоит ли бороться, если и так видна разница между взглядами менеджера на него — холодным и равнодушным — и на Чона — заинтересованным и внимательным. Но Чонгук, он же его… друг? Блять, как всё сложно. Он ненавидит Мин Юнги.***
— Может, перестанешь мучить мальчика? — спросил Сокджин Мина за ужином, вспоминая, как Чимин стоял, уронив голову, и даже не обернулся к нему и не обрадовался, что прошёл в финал. — Он должен знать, к чему быть готовым, если действительно хочет быть со мной. Я не собираюсь менять свой ебучий характер даже ради него. — Да он тебя уже почти ненавидит, — покачал головой менеджер. — «Почти»? Значит, ещё недостаточно, — проворчал Юнги, зная, что ходит по тонкому льду.
