Психология генетического полового влечения

Глава 4 В феврале, после окончания юридической школы Сэму предстояло сдать экзамен на право заниматься адвокатской практикой(1) в штате Калифорния. Он снова работал не покладая рук - днем проходил стажировку в юридической фирме, а по вечерам бегал на подготовительные курсы. И хотя колледж был уже позади, Сэм по-прежнему оставался все тем же чокнутым зубрилой, каким знал его Дин. Его усилия не пропали даром – он сдал экзамен с первой попытки, и они решили отпраздновать это событие в Аспене, проведя неделю в отеле, принадлежащем семье Шарма. Им казалось, будто позади целая эпоха. Ведь Сэм вернется в Калифорнию уже не каким-то там судентиком или практикантом, а самым настоящим адвокатом, то есть, как любил говорить Дин, полноценным членом общества. Они провели большую часть каникул, заполняя дни катанием на сноубордах, а вечерами трахались в номере. Они съезжали наперегонки по горным склонами и бились об заклад насчет сексуальной ориентации загорелых, похожих на скандинавских богов инструкторов, толпящихся днем на лыжных трассах, а в вечернее время зависающих в местных барах. Однажды вечером, они пригласили одного из инструкторов, белокурого канадца по имени Норт, к себе в номер. Он был так же несуразно высок, как и Сэм, но гораздо более мускулистый и Дин был просто в экстазе от возможности наблюдать, как Сэм трахает этого здоровилу. Ему нравилось смотреть, как Сэм доминирует над другими парнями. Как он насаживает их на свой роскошный большой член. Нравилось видеть выражение, всплывающее на их лицах, когда до них начинало доходить, что сейчас эта огромная хреновина заскользит внутри их милых маленьких задниц. Сам Дин не любил быть снизу и соглашался на это крайне редко, и только с Сэмом после изрядного количества спиртного или пары затяжек попперсов. Ему почти всегда было больно и неприятно, потому что Сэмов член, это чертово произведение искусства, было не так то легко принять. А вот Сэм не был привередлив. Сэм любил секс, и ему в одинаковой степени нравилось быть как снизу, так и сверху. А Дину нравилось, когда Сэму выпадала возможность попробовать с кем-нибудь другим. И он ловил кайф, наблюдая, как Сэм вбивает в матрас очередного счастливчика. И то, как резко и властно он вел себя с этими громилами, моментально обеспечивало Дину железный стояк. Он расслабился в кресле, лениво скользя ладонью по члену и наблюдая, как Сэм выполняет свою работу. Волосы Сэма, мокрые от пота, закрутились на концах, одна рука вцепилась в мускулистое плечо парня, сильнее вжимая его в матрас, беря его, словно маленькую сучку. Дин смотрел на быстрое мелькание кроваво-красного члена, когда тот с хлопком входил и выходил из задницы парня, и чувствовал, что все ближе и ближе приближается к разрядке. Они выставили парня за дверь сразу после того, как Сэмми дважды его трахнул, а Дин из вежливости сделал ему минет. Парень выглядел ошарашенным, поспешно запрыгивая в свои плотно обтягивающие джинсы и майку-алкоголичку и невнятно бормоча, что он пробудет здесь до конца сезона, и как долго они собираются еще здесь оставаться и что они думают насчет следующего раза? Сэм обломал его порыв на корню, стоя голым посреди комнаты с качающимся членом, с которого он еще не успел стянуть презерватив и стаканом виски в руке, - прости, парень, это было здорово, но следующего раза не будет. Дин набросился на Сэма, как только за парнем захлопнулась входная дверь. Он толкнул его на матрас и, забравшись сверху, сказал, что заметил, какой горячей штучкой может быть Сэмми. И ради его же собственного блага ему не стоит сбавлять обороты, и тогда он будет долбить его тугую маленькую задницу до тех пор, пока он не запросит о пощаде. В последний день каникул они решили поужинать в одном из самых модных и шикарных ресторанов Аспена. В таких местах Дин всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке. Это была парафия Сэма, хотя за столько лет и он немного обтесался и даже глазом не моргнул, когда они заняли свои места за столом с шестью разновидностями вилок, четырьмя различными бокалами и меню, которое Дин едва мог читать. Но в этом и не было особой нужды, в любом случае, в таких местах Сэм делал заказ за них обоих. Он всегда знал, чего хочет Дин. - Я решил заняться поисками своих биологических родителей, - сказал Сэм в перерыве между закусками и рыбным блюдом. - О, - Дин с удивлением посмотрел на него, - вот как! Сэм кивнул и отпил глоток вина, - да. Я не знаю, приятель, просто мне кажется, что сейчас самое время это сделать. - Я помню, ты всегда говорил, что это не имеет значения, что ты ничего не хочешь об этом знать. Сэм коротко пожал плечами, - да, но все-таки мне интересно. Как говорится, и хочется, и колется. – Он задумчиво крутил в руке бокал, осторожно водя кончиком пальца по его ободку, и в этом жесте был весь Сэм. – Мне просто любопытно. Я хочу знать, кем они были, что из себя представляли. - И почему они тебя бросили? – мягко закончил за него Дин. Сэм тяжело вздохнул, скривив губы в печальной усмешке, – да. Да я знаю, что это написано у меня на лбу, - проворчал он, раздраженно закатив глаза. - Усыновленный ребенок, до сих пор злящийся из-за того, что много лет назад от него отказались собственные родители. Но мне ли жаловаться на жизнь? Я имею в виду, что мне невероятно повезло с моими приемными родителями. Да я просто счастливчик! Но все-таки мне… - Интересно? - Да. Дин кивнул. Нет, он не удивился. Он всегда считал, что Сэм кривил душой, когда говорил, что ничего не хочет знать о своем происхождении. Скорее всего он делал это из чувства самосохранения, боясь взглянуть правде в глаза. Сэм был по натуре исследователем, слишком любознательным, чтобы не заинтересоваться своими собственными корнями. Сэм был маленьким мальчишкой с первой парты, который всегда интересовался «а почему так?». Единственным, у которого постоянно в запасе была куча вопросов, и он никак не мог себе позволить что-нибудь пропустить. И именно эта черта позволяла ему быть хорошим студентом и в дальнейшем должна была помочь стать успешным адвокатом. - Хорошо, хорошо. Делай то, что считаешь нужным. Ты же знаешь, я всегда тебя прикрою. - Ты думаешь, я правильно поступаю? Я о том, что мои мама и папа всегда говорили, что не будут возражать, если я захочу отыскать своих биологических родителей, но мне не хотелось бы задеть их чувства. - Я думаю, что с ними все будет хорошо. Что бы ни случилось, ты все равно останешься их сыном. - Да, да. Совершенно верно, - усердно закивал Сэм. – Я просто узнаю, и все. Просто чтобы удовлетворить собственное любопытство. Всё равно, это ничего не изменит. *** Они вернулись в Калифорнию, и Сэм приступил к работе. И если они когда-то надеялись, что окончание учебы в университете положит конец ночным бдениям Сэма за книгами, то теперь окончательно убедились, что это не так. Сэм каждый вечер приносил домой судебные дела и зачастую возился с ними до двух часов ночи, и это выглядело точно так же как во времена, когда он готовился к сдаче экзаменов на право заниматься адвокатской практикой. Он работал не меньше, чем перед поступлением на юридический факультет, и уж точно не меньше, чем перед выпускными экзаменами в колледже. И Дину начинало казаться, что их жизнь теперь всегда будет такой, и если честно, другой они себе уже не представляли. Сэм любил учиться, любил работать. Он был хроническим трудоголиком. Он стремился быть первым во всем, а в фирме, где он сейчас работал, имелась масса людей, с которыми приходилось конкурировать. И когда требовалось назначить встречу и выставить счета, удовлетворить потребности клиентов и партнеров, с Сэмом было трудно соперничать. Дина, по большому счету это устраивало, он довольствовался ролью более спокойного и безмятежного партнера в противовес напряженному, помешанному на контроле и собственной карьере Сэму. Но рано или поздно наступал момент, когда терпению Дина приходил конец и он уже не мог спокойно созерцать уставший вид и красные от недосыпа глаза Сэма и то, что они почти не видят друг друга. И тогда возникала бурная семейная ссора, начинались крики и баталии, звенела посуда, летели стулья. Но с другой стороны, в этих конфликтах была своя прелесть, потому что обычно они заканчивались потрясающим сексом. Через год Сэм получил свое первое повышение по службе. Они отпраздновали его в Сан-Франциско, сняв номер в квартале Кастро(2), хотя на следующее утро им уже предстояло вернуться в Пало-Альто. Дину было нужно открывать мастерскую, а Сэм торопился в суд - снимать письменные показания под присягой. Дин сгорбился над стойкой ресепшена, подперев одной рукой раскалывающуюся на части голову, а другой лениво размешивая сахар в стакане крепкого кофе, желая только одного – закрыть, к чертям собачим мастерскую, и больше никогда даже не мечтать о ведении собственного бизнеса. После полудня зазвонил телефон, голос Сэма звучал до отвращения бодро, как будто это вовсе не он всю ночь пил, гулял и занимался чёрти чем. Сэм похвастался победой в суде, а затем добавил, что ему звонили из агентства и назначили встречу на следующей неделе. - Агентство? – переспросил сбитый с толку Дин. Его затуманенные алкогольными парами мозги с трудом улавливали суть разговора. Брови страдальчески сошлись на переносице, пока он пытался расслышать голос Сэма из-за визга двигателей в задней части мастерской. - Агентство по усыновлению. Помнишь, я связался с ними месяц назад, когда решил найти своих биологических родителей. Они еще тогда просили немного подождать. - А, да, точно. - Так вот, они наконец-то предложили мне встретиться в субботу. И я надеюсь, что ты все-таки выкроишь время, чтобы пойти со мной. Я обещаю, что это займет каких-то пару часов, не больше. - Что? Чувак, какие могут быть разговоры? Конечно, я пойду с тобой. - Хорошо, - Дину показалось, что Сэм вздохнул с облегчением. – Это… это хорошо. Просто я… я не знаю, чего мне ждать. - Сэмми, эй, перестань, чувак, все будет хорошо, - мягко сказал Дин. – И, запомни, даже если твои родители были убийцами. Или твой отец окажется насильником, а твоя мать одной из тех ненормальных католичек, которые ни за что на свете не сделают аборт, даже если их изнасиловали, даже тогда это ничего не изменит. Между нами все останется по-прежнему. За этими словами последовала длинная пауза. - Спасибо, Дин, ты мне только что подкинул новый повод для беспокойства, - недовольно фыркнул Сэм. Кляня себя за собственную глупость, Дин поспешно прикусил язык, но Сэм уже сменил тему разговора, попросив его по дороге домой прикупить кое-что из продуктов, потому что был не прочь отведать сегодня фахитас(3). *** Дин сидел, скрестив руки на груди, и гипнотизировал взглядом громко тикающие на противоположной стене часы. Сорок минут. Сэм находился там уже сорок минут. Интересно, сколько обычно нужно времени, чтобы узнать, кем были твои давно потерянные родители? По мнению Дина, сорок минут для этого было более чем достаточно. Он со вздохом встал с кресла и принялся расхаживать вдоль стойки ресепшена, за которой со скучающим видом сидела девушка, уставившись остекленевшим взглядом в экран и время от времени, лениво щелкая мышкой. Когда он в очередной раз проходил мимо нее, она бегло на него посмотрела, и он ей коротко улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, откровенно окинув его с ног до головы оценивающим взглядом. Ну вот, значит, он еще был способен охмурить девушку. Дин кивнул ей и вернулся на свое место, принявшись листать древний экземпляр «Men’s Health», который он нашел лежащим на одном из пластиковых стульев. Ему было забавно с ней флиртовать. Он уже и забыл, когда в последний раз заигрывал с девушками. Но Сэм мог появиться здесь в любую минуту и вряд ли бы понял, с какого перепугу его бойфренда внезапно потянуло к женскому полу. В любом случае, она выглядела слишком юной – лет девятнадцать-двадцать. Понятно, что она была совершеннолетней, но его смущала разница в возрасте, он был более чем на десять лет старше ее. Определенно, такого рода связей лучше было избегать. Дин оторвался от журнала, когда услышал, как в конце коридора хлопнула дверь. Потом он увидел Сэма, и чувство необъяснимой тревоги железным обручем стиснуло грудь. Сэм низко наклонил голову, и Дин не мог прочитать, что написано у него на лице, но по тому, как тот споткнулся и прислонился к стене рядом с дверью, он мог с уверенностью сказать, что что-то было не так, что случилось что-то очень серьезное. Дин вскочил со стула и в несколько размашистых шагов оказался рядом с Сэмом. - Сэм? Сэмми? – пробормотал он, приблизившись и хватая его за локоть. Сэм вздрогнул, отдернувшись от него, как от чумного. Он шарахнулся в сторону и еще глубже вжался в стену, словно только эта опора не давала ему упасть. Его лицо было белым и в этом не было ничего общего с обычной бледностью, а глаза стали красными и блестящими от слез, и Дин испугался появившегося в них выражения: Сэм был сломлен, он был опустошен. Казалось, что губы Сэма растворились в мертвой бледности кожи, а черты лица скомкались, словно у медленно тающего воскового манекена. Хриплый, похожий на рыдание звук вырвался из его горла - звук полный безнадежности и какого-то звериного отчаяния. - Сэм? Да что же это такое? Что случилось? Ну, давай, поговори со мной, Сэмми, - взмолился Дин. Его сердце лихорадочно билось, по спине пробежала дорожка холодного липкого пота, пальцы предательски задрожали, когда он предпринял еще одну безуспешную попытку прикоснуться к Сэму. Он беспомощно наблюдал, как Сэм, съежившись, отпрянул от протянутой к нему руки, будто это было что-то непозволительное. – Что они тебе рассказали? Я говорил тебе, ты помнишь, как я говорил тебе, что это все неважно. Что бы они тебе там не наговорили, это все не имеет значения! Меня не волнует все это дерьмо, будь они убийцы или чертовы серийные маньяки. Меня не волнует, если ты родился из-за того что твою мамашу кто-то изнасиловал. Сэмми, ты знаешь, что мне плевать на все это дерьмо. Старик, ты должен мне все рассказать! Сэм посмотрел на него и молча покачал головой. Его волосы растрепались, несмотря на то, что он тщательно приглаживал их сегодня утром: Дин, нагнувшись над раковиной, чистил зубы, когда Сэм, оттеснив его плечом, усмехнулся и принялся укладывать муссом волосы, стоя перед зеркалом в ванной. Дин пихнул его локтем в бок, и Сэм, рассмеявшись, наклонился за поцелуем, получив полный рот зубной пасты. Теперь Сэм плакал, не таясь, слезы сплошным потоком катились у него по щекам, превращая лицо в мокрое бесформенное пятно. Его рот беззвучно открывался и закрывался, когда он протягивал Дину папку. Дин сглотнул и осторожно взял ее в руки, немного помедлив, прежде чем решился ее открыть. В папке лежало несколько листов фотокопировальной бумаги, скрепленных степлером. Первым на глаза Дину попался бланк - обыкновенный бланк с персональными данными, подобный которому ему самому приходилось заполнять, наверное, тысячу раз. Сверху было написано полное имя Сэма: Сэмуэль Ануй Седрик Сюрикан Шарма – то есть полный набор всех его идиотских вторых имен и дата усыновления: 22 сентября 1984 года, место усыновления: Санта-Ана, Калифорния, данные об усыновителях: полные имена Риши и Селесты, даты их рождения и номера социального обеспечения (4). Дин перевернул страницу. Сначала, он решил, что просто не правильно прочитал, что его глаза сыграли с ним злую шутку, потому что то, что он видел сейчас перед собой, о чем говорили эти черные строчки на белом листе бумаги, не имело никакого отношения к реальности. Нет, это просто не могло быть правдой. Четыре абзаца текста. Четыре имени. Сэм и его родная семья. Дин перечитывал это снова и снова. - «Нет, должно быть, это какая-то ошибка», - подумал он и прочитал еще раз. Имя на момент усыновления: Сэмуэль Джон Винчестер, дата рождения: 02 мая 1983, Лоуренс, Канзас. Мать: Мэри Грэйс Винчестер, дата рождения: 05 декабря 1954, Лоуренс, Канзас, статус: умершая, дата смерти: 02 ноября 1983 Отец: Джон Эрик Винчестер, дата рождения: 22 апреля 1954, Лоуренс, Канзас, статус: умерший, дата смерти: 05 мая 1991 Известные братья и сестры: Дин Александр Винчестер, дата рождения: 24 января 1979, Лоуренс, Канзас, пол: мужской, статус: неизвестный Дин растерянно моргнул, чувствуя, как начинают дрожать и слабеть его пальцы. Папка выскользнула из рук и с глухим стуком упала на тусклый серый ковер. Он поднял голову и ошарашено уставился на Сэма, - нет, это невозможно. Нет, блядь, этого не может быть! Должно быть, это какая-то мистификация. Известные братья и сестры: Дин Александр Винчестер, дата рождения: 24 января 1979, Лоуренс, Канзас, пол: мужской, статус: неизвестный. Это было он. Его имя. Конечно, здесь была написана не та фамилия, которую он носил, с тех пор как ему исполнилось тринадцать. Но это все равно был он. Его дата рождения. Его место рождения. Его мать и отец. Но откуда здесь взялся брат? Сэмуэль Джон Винчестер. Это имя ни о чем ему не говорило. Он точно знал, что у него нет, и никогда не было брата. Он помнил своих родителей. А после пожара рядом с ним находились отец, тетя Марион и дядя Джим. Но никакого брата с ними не было. - Бери своего брата и пулей беги на улицу! Не оглядывайся! Быстрее, Дин! Беги! Дин шарахнулся назад и продолжил пятиться, пока не почувствовал как к нему под колени уперся край пластикового стула. Не удержав равновесия, он завалился на спину и замер на краешке сиденья. - Ты собираешься сказать Сэмми спокойной ночи? Пойдем, пожелаем твоему братику спокойной ночи. Брат. Сэмми, малыш Сэмми. Его брат, его младший брат, Сэмми. - Мама, а дети все такие смешные? И почему он лысый? Где его волосы? Почему у него на голове растет какой то пушок? У него должны быть волосы как у меня. Он забыл. Он забыл своего брата. Горячее тяжелое тельце в его руках, непосильная ноша, тянущая к земле, и Дин был уверен, что еще немного, и он уронит брата на холодную, покрытую легкой изморозью траву. Он стоял с Сэмми на лужайке, глядя на пылающий дом, и ждал, что вот-вот из него выбегут мама и папа, а Сэмми плакал не переставая. Сэмми хотел к маме. - Тсс, Сэмми, тсс, мама сейчас придет. Все хорошо. Сэмми, не плачь, пожалуйста… А потом были долгие поездки в машине. И Сэмми это не нравилось, он заходился в плаче и однажды папа вышел из себя и, съехав с дороги, разорался как ненормальный и приказал Дину успокоить ребенка и впредь следить за тем, чтобы тот не кричал. Почему он все это забыл? Как он мог забыть? Забыть своего младшего брата. Своего малыша Сэмми. О, Боже! Дин резко дернулся вперед и уперся ладонями в колени, задыхаясь от злости и отвращения. Его желудок скрутило в нервном спазме, а к горлу подкатила тошнота. Сэм, Сэмми, его Сэмми, его бойфренд, его вторая половина, его… Дин рвано вздохнул и закашлялся в рвотном позыве, а глаза предательски защипало от подступивших к ним слез. - Дин? - голос Сэма звучал неуверенно и испуганно. Нет, этого не может быть. Это не возможно. Это чья-то глупая шутка. Просто идиотская и вовсе несмешная шутка. Как будто Дин стал одним из героев тупого реалити-шоу Эштона Катчера(5). Недаром, он всегда ненавидел этого сукиного сына. Потому что в реальной жизни такого произойти не может. Такое дерьмо в реальной жизни не происходит. Он попытался снова начать дышать, заталкивая назад, так и стремящийся вырваться наружу завтрак. Черт, а что он ел сегодня на завтрак? Всего лишь пару часов назад он приготовил яичницу, но Сэм так ничего и не съел, слишком нервничая из-за предстоящей встречи. Он схватился за краешек стула и, оттолкнувшись, с трудом поднялся на дрожащие ноги. - Сэм, - Дин сам не понимал, как ему удалось выдавить из себя хоть слово, но «Сэм» было наиболее употребляемое, самое знакомое слово в его лексиконе на протяжении последних восьми лет, и не было ничего удивительного, что его губы сами автоматически прошептали это имя. - Сэм, мы должны… эй, а ну, давай, старик. Пошли отсюда. Дин сделал шаг вперед, неловко поскользнувшись на рассыпанных по полу листах, от чего они собрались в гармошку и разорвались. Он остановился, уставившись вниз на свои ноги, на свои большие тяжелые ботинки, которыми он только что стер с бумаги роковые слова. - Давай, Сэм! Быстрее! Поехали! – прохрипел Дин, жестче, чем хотелось бы. Но по большому счету, ему было плевать, как это все прозвучало, потому что это было последнее, о чем сейчас стоило волноваться. В машине они не разговаривали и не прикасались друг к другу. Все было совсем не так как раньше, когда Сэм, скользнув на пассажирское сидение, по-хозяйски клал руку ему на бедро, а Дин поворачивался к нему и улыбался. И, Сэм, ободренный этой улыбкой, наклонялся за мокрым хищным поцелуем. Дин так сильно вцепился в руль, что у него побелели костяшки пальцев. Чтобы не думать, он полностью сконцентрировался на дорогах, автомагистралях, поворотах, дорожном движении и всяких мудилах, в нем участвующих. Сэм сидел как огромное безмолвное каменное изваяние. Должно быть, он все еще плакал. Дин не был в этом точно уверен, потому что боялся повернуться и увидеть его лицо. Он больше не мог выносить застывшего в глазах Сэма выражения безнадежности и отчаяния. Малыш Сэмми. Когда он успел его забыть? Осколочные образы, разрозненные обрывки воспоминаний понемногу просачивались обратно. Малыш Сэмми во время переездов в Импале сидел прямо за пассажирским сидением, а Дин сидел рядом с ним, напротив папы. Когда Сэмми начинал хныкать, папа приказывал Дину побыстрее его успокоить, и единственное, что мог сделать в этой ситуации пятилетний малыш – засунуть в рот ревущего карапуза свои пальцы, чтобы тот их сосал, чувствуя как твердые десны покусывают его хрупкие детские суставы. Дин задумался: а сколько раз Сэм сосал его пальцы? Сколько раз он засовывал свои пальцы Сэму в рот, рыча, чтобы тот их как следует, обслюнявил, чтобы они стали достаточно скользкими, и он мог без труда протолкнуть их ему в задницу? Его желудок снова взбунтовался и Дин вздрогнул, сильнее вцепившись скользкими липкими ладонями в черный пластик руля. Почему он ничего не помнил? У него был младший брат, а он его забыл, начисто стерев из своей памяти. Они подъехали к дому, и пока Дин отпирал двери, Сэм стоял в двух шагах позади него. Сэм, которого раньше всегда было слишком много, который постоянно обнимал его за плечи, прижимался губами к шее и засовывал руку в задний карман его брюк. Сэм держался от него на почтительном расстоянии, как будто исполнял запретительный судебный приказ. Дин вошел в квартиру и нерешительно замер посередине комнаты, глядя на такого же, как и он убитого Сэма. - Я п-п-пойду… в спальню, - промямлил, заикаясь, Сэм и, споткнувшись на пороге, скрылся в комнате. Он с грохотом захлопнул двери, а затем до Дина донесся щелчок дверного замка. Дин растерянно моргнул, уставившись на закрытую дверь. Выходит, Сэм заперся от него в спальне, в их общей спальне. Он снова почувствовал рвотный позыв и побежал в туалет. Дин склонился над унитазом, и его вырвало обжигающей горло желчью, и пока он отплевывался, желудок снова скрутили спазмы. Выплюнув всю желчь, он вытер рукавом выступившие на лбу бисеринки пота и положил голову на сомкнутые кисти рук. Воспаленные глаза, словно два горячих уголька, жгли его холодные влажные ладони, волосы слиплись от пота, а горло и рот болели от продолжительного судорожного кашля. Дин не знал, как долго он просидел в этой позе, словно пьяный, свернувшись калачиком над унитазом, на холодном керамическом полу, отчаянно пытаясь ни о чем не думать. В первый раз в своей жизни ему захотелось вернуться в прошлое и все изменить. Вернуться назад в тот вечер в шикарном ресторане Аспена и, пожав плечами, сказать, - да, ты прав, это неважно, тебе не стоит этого делать. – И Сэм бы наверняка согласился. В любом случае, он не проявлял особой решительности в этом вопросе, действуя только ради того, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Он бы запросто его отговорил, сыграв на чувствах к родителям, и просто сказав, как больно может ранить Риши и Селесту его желание найти своих биологических родителей. Но тогда он этого не сделал, а после драки кулаками не машут. Дин медленно, со скрипом сполз с унитаза и опустился на четвереньки. Немного передохнув, он ухватился за раковину умывальника и невероятным усилием вздернул себя на ноги. Спустив воду в туалете, он решительно направился на кухню. На кухне он вытащил из шкафа бутылку виски, хранившуюся там на протяжении последних двух лет, и поставил ее на стол. Стакан он брать не стал. Придвинув стул, он распечатал бутылку и, обхватив губами горлышко, сделал жадный глоток. Его желудок был совершенно пуст, поэтому ему ничего не стоило напиться до потери пульса. И, может быть, когда он проснется на следующее утро и туман в его голове развеется, все неожиданно само собой вернется в норму. Весь этот ужас закончится, и все происходящее окажется всего лишь страшным сном, и Сэм будет просто Сэмом, его Сэмом и они снова вернуться к привычной для себя жизни. *** - Привет, это я. - Дин? Дин сделал большой глоток из бутылки, но обжигающая жидкость попала не в то горло и он, чуть не задохнувшись, закашлялся, прежде чем невнятно пробормотать в трубку, - да, пра-льно. Я. - Дин? С тобой все в порядке, милый? Голос тети Марион звучал обеспокоенно и его взволнованные мягкие переливы напомнили Дину те далекие времена, когда она загоняла его в постель и пичкала лекарствами от простуды. Он вспомнил ее мягкие теплые ладони, с нежностью гладящие его по волосам и темные ласковые глаза. Дин горько хмыкнул и издал пьяный булькающий смешок, - нет, не в порядке. Я больше никогда не буду в порядке. - Дин, малыш. Расскажи мне, что с тобой случилось? – он услышал, как фоновый шум на другом конце провода сделался заметно тише. Наверное, она приглушила звук телевизора, оторвавшись от просмотра своего любимого шоу. Обычно, к этому времени она уже приходила со смены, принимала душ, переодевалась и готовила ужин или просто разогревала еду, которую иногда приносила с собой из закусочной. - Это все из-за Сэма? Дин фыркнул, отчего виски вместо горла попало в ноздри, и он снова зашелся в приступе лающего кашля. Он вспомнил о том своем звонке, много лет назад, когда он признался тете Марион, что его увлечение парнями так и не прошло со временем, как она на это рассчитывала. Он рассказал ей, что встретил кое-кого и это парень, и у них все очень серьезно. Она рыдала так, что ему даже показалось, что слезы сплошным потоком хлынут на него из телефонной трубки. Потом, немного успокоившись, она сказала, что все равно будет его любить несмотря ни на что, но она никогда не поймет, почему он добровольно решил сломать себе жизнь? Ведь он никогда не сможет завести семью и всегда будет мишенью для чьей-то ненависти и чьих-то насмешек? И может, если его до сих пор привлекают девушки, то не мог бы он просто найти себе хорошую девушку? И тогда его жизнь была бы намного проще и намного счастливее. Она изменила свое мнение после того как познакомилась с Сэмом. Ему с легкостью удалось ее очаровать, и Дин долго ломал голову, на что, в конце концов, купилась тетя Марион: на его хорошие манеры, ямочки на щеках, умение вести заумные беседы или просто на глупый щенячий восторг, выказанный им при первой встрече. Или, может быть, она попросту смирилась, поняв, что эта битва проиграна. Они прожили вместе почти два года, когда Дин впервые взял Сэма вместе с собой в Южную Дакоту. Сэм так долго этого добивался и перед поездкой не находил себе места от беспокойства. Он всегда хотел знать о Дине все, до мельчайших подробностей и владеть им полностью, без остатка. И вот она, злая ирония судьбы. - Нет, Сэм тут не причем, - пробормотал он в трубку. - А что тогда? Малыш, ты меня пугаешь. - Почему ты мне ничего не сказала?! – без видимого перехода, словно коршун набросился на нее Дин. – Ты можешь мне ответить почему?! Сэмми… я его почти не помню, а он был совсем малыш. Вы были обязаны мне все рассказать! На другом конце линии стало тихо, затем до его слуха донесся робкий вздох, - ты о своем брате? – голос тети Марион звучал как надломленный. - Да! О брате! О Сэмми, малыше Сэмми. Почему ты мне ничего не сказала? Я пытался вспомнить… но я… я его забыл! Она тяжело вздохнула, и Дин тут же почувствовал внезапный укол раскаяния. Он живо представил себе картину: тетя похлопывает себя по карманам в поисках носового платка, а тушь на ее ресницах начинает растекаться, оставляя под глазами черные следы. Он сглотнул, чувствуя, как на его воспаленных глазах тоже наворачиваются слезы. – Расскажи мне, что случилось с Сэмми? - Ты ничего не помнишь, - немного помолчав, сказала она. - Мы думали… мы – это я, Джим и Джон… - Не смей мне напоминать об этом ублюдке! - Дин, дорогой, пожалуйста. Послушай, мы думали… все трое, думали, что это даже к лучшему. Тебе было пять, когда ты у нас появился. Когда твой отец передал тебя нам. Но к тому времени Сэмми с ним уже не было. Джон сказал, что отдал его на усыновление, но он никогда не рассказывал, каким образом и зачем это сделал. Но он думал, что поступает правильно. Что так будет лучше для Сэма. - А как же я? – еле сдерживаясь, чтобы снова не сорваться проскрипел Дин. – Почему он не отдал на усыновление меня? Почему он нас разлучил? Мы должны были оставаться вместе! Мы же братья! Дин замолчал и, потянувшись к бутылке, снова сделал большой глоток. Он чувствовал, что уже залился под завязку и все ближе и ближе подбирается к блаженному забытью. Если бы они остались вместе, он и малыш Сэмми, то может быть, тогда бы у него была совершенно другая жизнь. Тогда бы он тоже вырос в огромном особняке в Ньюпорт Бич, учился в лучших школах и имел свой собственный банковский счет. Или он этого не заслуживает? А если бы они с Сэмми выросли вместе… то они бы никогда – то этого бы никогда… Нет, это просто какой-то тотальный пиздец. - Я не знаю, Дин, - ответила тетя Марион. – Я не знаю, почему Джон так поступил. Наверное, у него были на то причины. Может быть, он отдал тебя нам, потому что знал, как мы мечтаем о ребенке, потому что видел, как мы тебя любим. Малыш, помни, что ты – самое лучшее, что случилось в нашей жизни, и мы тебя очень-очень любим, - Марион замолчала, и Дин услышал, что она плачет. Он тут же представил себе картину, как длинные влажные дорожки катятся по ее напудренным щекам, и почувствовал, как на его собственных глазах наворачиваются слезы. - Прости меня, - невнятно пробормотал он. – Прости, я тебя ни в чем не виню. - Нет, нет, ты прав. Мы должны были рассказать тебе о Сэме. Он был твоим братом. Нельзя было этого скрывать. - Почему я ничего не помню? Марион снова вздохнула, и он услышал, как она высморкалась, прежде чем ответить, - я не знаю, почему ты ничего не помнишь. Но в этом нет ничего удивительного, детская память очень избирательна. Мы думали… мы думали, что это даже к лучшему. Прости меня, малыш. Повесив трубку, Дин продолжил заливать в себя алкоголь длинными жадными глотками, методично, дюйм за дюймом опустошая бутылку. Он понятия не имел, который час и сколько времени все это продолжалось, пока не отрубился прямо здесь, за кухонным столом, уронив голову на скрещенные руки, с зажатой между ними недопитой бутылкой виски. *** Дин проснулся несколько часов спустя и понял, что окончательно потерял счет времени. За окном уже стемнело. Спотыкаясь, он добрел до кухонной раковины, осушил два полных стакана воды, после чего проковылял в ванную, где его снова вывернуло наизнанку. Дверь в спальню была все так же зловеще захлопнута, и для него оставалось загадкой, был ли Сэм еще там, или уже успел свалить, пока Дин валялся в пьяном угаре. Как бы там ни было, сейчас он не горел желанием это выяснять. Он еще не был готов встретиться с Сэмом лицом к лицу. Дин рухнул на диван и провалился в сон. Проснулся он от чувства, что его мочевой пузырь вот-вот взорвется. Хватаясь за стенки, он кое-как добрался до ванной и, справив нужду, снова выпил стакан воды. В голове пульсировало так, как будто мозг пытался выскочить наружу и чтобы облегчить свои страдания, Дин решил забраться под душ. В душе его снова стошнило, когда он вспомнил, чем они с Сэмом раньше тут занимались. Конечно, вряд ли забудешь, как во время их первой недели на новом месте они пытались трахаться в слишком тесной для их размеров душевой кабине, пробуя самые разнообразные позы и получая самые разнообразные синяки и ушибы. И это продолжалось до тех пор, пока они совсем не отчаялись и в дальнейшем решили заниматься подобными делами только в спальне, ну, или в гостиной, или на кухне, короче, везде, где для этого случая имелась мало-мальски подходящая мебель. - Может быть, в нашей следующей квартире, - похабно ухмыляясь, подмигнул ему Сэм, - душевая кабина будет иметь более подходящие размеры. Возьму себе на заметку. Дина снова скрутило, тошнота подкатила к горлу, но желудок был пуст, и он только часто задышал, отплевываясь остатками кислой слюны. Он выбрался из душа, напялил на влажную кожу халат и снова рухнул на диван, мгновенно провалившись в глубокий сон. Когда Дин проснулся в третий раз, часы на ресивере показывали 20:18, воскресенье. Блин, уже наступил воскресный вечер и когда только пролетели выходные? Уже прошло тридцать два часа с тех пор как они получили известие. С тех пор как его жизнь развалилась на куски. Он сидел на диване и задавался вопросом, что, черт возьми, теперь ему делать дальше? Дин медленно, словно дряхлый старик, поднялся с дивана. Он чувствовал себя голодным, уставшим (и это было даже смешно, учитывая, сколько он проспал в течение последних двух дней) и у него жутко болела голова. Он поставил разогреваться томатный суп, понимая, что нужно заставить себя поесть. Дверь спальни по-прежнему была закрыта, и он время от времени на нее поглядывал, размышляя, стоит ли ему пойти и предложить Сэму немного супа. Дин уставился осоловелым взглядом на таймер микроволновки, и когда она пискнула, и он убедился, что красная жидкость в чашке уже закипела, он передернул плечами и отправился в спальню. Дин уже занес было руку, чтобы постучать, но замер в нерешительности, поражаясь нелепости сложившейся ситуации. Одно только то, что он стучался в двери собственной спальни, служило доказательством того, что его мир перевернулся с ног на голову. Это была и его спальня тоже, и за те семь лет, что они прожили вместе, Сэм никогда не запирал от него дверь. Они всегда оставляли двери открытыми, постоянно бродили из одной комнаты в другую, да что там говорить, Сэм в половине случаев даже не трудился закрывать за собой двери в ванной, когда справлял нужду. Хрен с ним, это была и его квартира тоже, и его спальня, и он не собирался туда стучать. Он взялся за ручку и просто ворвался в комнату, когда с удивлением обнаружил, что она легко подалась, и дверь без всяких усилий распахнулась. Спальня была пуста. Сэм ушел. Увидев кровать, Дин чуть не лишился дара речи. Это, правда, что каждый сходит с ума по-своему. У Сэма это выражалось в тщательно заправленной кровати (все линии такие прямые, а углы так аккуратно подвернуты) и взбитых, и уложенных уголком подушках. Короче, все с ним понятно. Итак, Сэм просто собрался и ушел? И дураку понятно, что в квартире особо не спрячешься. И даже записки не оставил. Интересно, когда он успел? Раньше он никогда так не делал, хотя, конечно, Дин понимал, что этот случай был из ряда вон выходящим. И вряд ли существовали правила этикета: как вести себя, если вы узнали, что парень, с которым вы жили, ходили на свидания, трахались и планировали провести остаток своей жизни, оказался вашим давно потерянным братом. Его желудок снова взбунтовался и, крутанувшись на пятках, он вышел из комнаты. Суп еще не остыл, поэтому Дин сделал тосты, намазал их маслом и мигом умял все за милую душу. Было странно и приятно осознавать, что несмотря на шок, несмотря на то, что вся его жизнь полетела вверх тормашками, он все еще был способен испытывать голод. Поев, он вымыл за собой чашку и наконец-то заметил царивший вокруг беспорядок. Прибравшись, он спрятал остатки виски в шкаф и пошел смотреть воскресный бейсбольный матч. Когда игра закончилась, Дин принял душ, почистил зубы, и даже надумал было побриться, но потом решил, что и так сойдет. В конце концов, с щетиной он выглядел даже сексуальнее и к тому же он не был уверен, что руки не будут дрожать. Он нашел припрятанный у Сэма в тумбочке валиум, выпил пару таблеток и завалился в кровать. На следующий день он проснулся, привел себя в порядок, выпил кофе с пончиками и отправился на работу. Во всем теле чувствовалось приятное онемение и заторможенность – успокаивающее действие валиума не покидало его все утро, пока он ремонтировал винтажный фольксваген жук. Во время обеденного перерыва он получил от Сэма текстовое сообщение: ОСТАНОВИЛСЯ У ЗАКА. СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. НЕ ВОЛНУЙСЯ. КАК ДЕЛА? Дин затаился, невольно задерживая дыхание, как будто сообщение могло выпорхнуть из рук как пугливая птица, и неловко заскользил по клавишам дрожащими пальцами: ХОРОШО. РАД БЫЛ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ. В среду вечером, после девяти банок пива он принялся рыться в корзине с грязным бельем, пока не нашел любимую футболку Сэма с тем самым сраным единорогом(6), из-за которого Дин нещадно его высмеивал. Он зарылся носом в мягкий серый хлопок, вдыхая знакомый до боли запах. В ту ночь Дин лег в ней спать. Сэм вернулся в пятницу вечером. Картину, представшую перед взором Сэма, явно нельзя было назвать звездным часом Дина и, конечно, он не сильно горел желанием, чтобы Сэмми видел его таким, особенно сейчас, когда их отношения отчаянно трещали по швам. Она бы сгодилась для случая, если бы они до сих пор оставались вместе, но для тех, кто тщетно пытается склеить разбитую чашку точно не подходила. Дин валялся на диване, закидывался чипсами, запивая их пятой или шестой по счету банкой пива, одетый в футболку с идиотским единорогом (кстати, уже третий вечер подряд), боксеры и какие-то старые дырявые носки. Дин так и замер, с банкой пива в одной руке, и пригоршней чипсов в другой, уставившись широко распахнутыми глазами на замаячившего в его поле зрения Сэма. Он немного расслабился, заметив, что Сэмми тоже подрастерял присущий ему обычно подтянутый и сексуальный вид. Он был бледен и не брился, как минимум, последние три дня (а ведь раньше он терпеть этого не мог). Его волосы выглядели грязными и нечесаными, а глаза налились кровью, как будто он только что обкурился забористой марихуаны, и это было так не похоже на Сэма, потому что прежде он ничем подобным не занимался. Сэм растерянно моргнул и вопросительно уставился на Дина.- Ты носишь мою футболку. Дин пожал плечами и, облизав соленые крошки с губ, ответил, - ага. Сэм кивнул, и поспешно отвел взгляд в сторону, устремив его куда-то Дину через плечо, на противоположную сторону комнаты, как будто ему было невыносимо на него смотреть. - Я, гм, я пришел взять кой-какие вещи. Желудок Дина ухнул вниз, он нервно сглотнул и, низко наклонив голову, сосредоточился на перекладывании недоеденных чипсов обратно в пачку. - Валяй, - наконец-то выдавил он. - Да, и еще, я, гм. Я еду в Атланту. Там есть кое-какие дела. В офисе, - Сэм замолчал и Дин заметил, что его пальцы двигаются, нервно теребя связку ключей от квартиры. – Помнишь, Клейтон как-то просил меня слетать туда на две недели, чтобы провести ревизию судебных архивов? Дин помнил. Сэм всю ночь скулил по этому поводу, жалуясь, как это несправедливо и как ему не хочется туда ехать. - Да, но ты отказался, - напомнил он. - Да, - Сэм быстро наклонил голову, продолжая медленно сжимать и разжимать пальцы. – Ну, я вчера сказал Клейтону, что передумал. Просто предложил, что если ему по-прежнему нужен человек в Атланте, то я готов это сделать, - он помолчал, слегка пожимая плечами. – Я думал, что учитывая нынешние обстоятельства… - он снова замолчал и Дин осмелившись взглянуть вверх, увидел, как горькая усмешка скользнула по губам Сэма. В груди Дина стало тесно и горячо и он, сглотнув ком в горле, тихо окликнул, - Сэм. Сэм медленно повернулся, чтобы посмотреть на него. Его глаза блестели от выступившей на них влаги. – Дин, мне нужно… нам нужно во всем разобраться. Это всего лишь какие-то две недели. И у меня будет достаточно времени, чтобы подумать, потому что я знаю, что там будет ужасно скучно. - Сэм засмеялся отрывисто и горько. Дин уставился на его дрожащий кадык, когда тот судорожно сглотнул. Ему так хотелось встать, подойти, прикоснуться к Сэму, прижать его к себе, обнять и утешить. Это было так непривычно: находиться в одной комнате с Сэмом, но не сметь к нему прикоснуться, даже просто затронуть локтем или, притянув поближе, пожать плечо. - То есть, потом ты все-таки планируешь вернуться? Слова прозвучали резче, чем хотелось бы, хотя возможно, Дин сделал это намеренно, потому что Сэм, конечно, хорошо придумал, взять и свалить отсюда к чертовой матери, потому что, ему видите ли, надо было подумать. Интересно, а каким образом об этом должен подумать Дин, когда он торчит в этой гребаной квартире (в их собственной квартире), работает в мастерской, которая принадлежит им обоим, где прямо над входной дверью болтается вывеска с их именами; спит в их общей кровати и постоянно пялится на рожу Сэма, улыбающуюся ему со всех этих дурацких фотографий, которыми тот за годы их совместной жизни обвешал все стены в доме. О, да, это просто верх справедливости. - Конечно, я вернусь, - ответил Сэм таким убитым тоном, словно возвращение назад было последней вещью, которую ему хотелось сделать. Дин коротко кивнул и снова уставился в телевизор. – Ну ладно, не буду тебе мешать. Он слышал, как Сэм развернулся, тяжело прошагал в спальню и закрыл за собою дверь. Дин оставался лежать на диване, пока Сэм копошился в спальне, пакуя свое барахло, словно задался целью проставить свои инициалы на всех совместно купленных ими вещах, потому что хрен его знает, чем там еще так долго можно было заниматься? Дин не двигался с места, хотя у него уже давно закончилось пиво, и ему до смерти хотелось выпить еще. Но он не доверял самому себе, потому что знал, что если позволит себе подняться с этого дивана, то может выкинуть какую-нибудь невероятную глупость, например, словно малыш-ползунок, схватить Сэма за ногу и умолять его остаться. Поэтому Дин всего лишь оторвался от экрана, когда услышал, что Сэм выходит из спальни, с перекинутой через плечо спортивной сумкой и чемоданом на колесиках за спиной. Увидев Дина, он закусил губу и тут же отдернул взгляд. Дин сглотнул подступивший к горлу ком и, прочистив горло, сказал, - надеюсь, скоро увидимся. - Да, через две недели. - Отлично. Затем последовало долгое напряженное молчание, во время которого Сэм расправил плечи и, сделав неловкий взмах рукой, сказал, - гм, ну, тогда до свидания. Дин кивнул. Он закусил губу, наблюдая за тем, как Сэм шагает к двери, катя за собой чемодан. – Гм, Сэмми? – окликнул он. Сэм резко развернулся и посмотрел на него. – Сообщи мне, ну, ты понял, когда приземлишься. Дай мне знать, что у тебя все в порядке. Сэм кивнул, а его глаза подозрительно заблестели, - э-э, да, хорошо, конечно. Я сообщу. - Спасибо, - тихо прошептал Дин, глядя, как за Сэмом закрываются двери. *** На следующий вечер Дин решил выйти в люди. Он позвонил Стю и попросил его что-нибудь посоветовать. - Все зависит от того, что ты хочешь, - словно соловей пропел Стю. - Поймать приход и с кем-нибудь перепихнуться. - О, боже! Только не говори, что наша сладкая парочка распалась, - восторженно закудахтал Стю. - Да пошел ты! Просто скажи, куда мне можно пойти потрахаться? - Детка, по моему, я тебе уже говорил, что с твоим лицом и твоей задницей ты не должен испытывать в этом затруднений. Но ты уверен, что еще помнишь, как это делается? Конечно, Стю был тем еще засранцем, но он знал Дина как свои пять пальцев, поэтому тот не особо удивился, когда субботним вечером обнаружил себя за кулисами Спаркла (7) (да, уж кто бы мог подумать!) с членом, таранящим какую-то двадцатидвухлетнюю задницу, которая не скрывала, что мечтает стать актером. В тот вечер он три раза посещал закулисье, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, благодаря тем маленьким розовым таблеткам, которые Стю подсунул ему на улице, когда они еще стояли в очереди на входе. Его тело само собой двигалось в такт музыки, а член становился неутомимо тверд, стоило взгляду устремится в массы яркой сверкающей толпы, в поисках очередного счастливца. В шесть утра, когда солнце уже начинало проглядывать из-за горизонта, Дин вернулся домой. Им овладело чувство полного изнеможения, когда наркотическая эйфория наконец-то его отпустила. Он выпил около литра воды и, рухнув в постель, проспал до шести вечера. Затем он заглянул в бар местного колледжа, чтобы поесть пиццы и выпить пива, и познакомился с симпатичной брюнеткой, преподавателем биологии с изумительными сиськами и отсутствием рвотного рефлекса. Потом он выходил каждый вечер в течение последующих шести дней, успев за эти дни переспать с большим количеством людей, чем за все время, проведенное рядом с Сэмом. Он уже и забыл, как это было просто взять и улыбнуться девушке или парню, а потом от всей души потешаться над их восторженными комментариями и комплиментами по поводу его внешности. Это была такая игра: охмурить, опутать чарами, взять в плен своим обаянием, и для него это было чертовски просто. И тогда он покупал новую пачку презервативов и пускал их в расход, потому что не хотел использовать те, которые Сэм заказывал для них оптом он-лайн. Те, что хранились на кухне под умывальником, в шкафчиках ванной, в ящиках журнального стола, в обеих тумбочках в спальне, в бардачке автомобиля, всегда в наличии и всегда под рукой. На шестой день своих похождений Дин заснул на заднем сидении Импалы, где-то на обочине трассы 101, слишком уставший и слишком пьяный, чтобы суметь добраться домой. К тому времени, как он продрал глаза, уже наступило утро пятницы, часы показывали одиннадцать тридцать, а в телефоне его дожидались три гневных голосовых сообщения от Рафаэля, который пытался понять, какого хрена с ним происходит и какого хуя Дин не предупредил, что у него сегодня выходной? Он перезвонил Рафаэлю и извинился за свое отсутствие, объяснив это тем, что его срочно попросили приехать в Южную Дакоту. Его дядя был очень болен, и ему нужно добраться туда как можно быстрее, а пока он оставляет Рафа на хозяйстве и конечно, заплатит ему за это в двойном размере. Когда он повесил трубку, то почувствовал укоры совести по отношению к дяде Джиму и тете Марион из-за того что использовал их в качестве предлога, но недостаточно сильные, чтобы в угоду им изменить свои планы. Гораздо больше он переживал за оставленную работу и из-за того что из-за пьянки и беспорядочных потрахушек продолбал целое утро. Бизнес был его детищем, его и Сэмми, и он втайне этим очень гордился. Первый раз за долгие месяцы он не вышел на работу, но как ни крути, ему все равно пришлось бы это сделать, потому что его ждали дела поважнее. Он приехал домой, упаковал свои вещи в сумку и заказал билет на ближайший рейс до Атланты. Экзамен(1) - представляет собой письменный тест коллегии адвокатов [bar association], который должен пройти юрист, чтобы получить сертификат от властей штата и быть принятым в адвокатуру. Критерии и типы тестов в разных штатах различны Кастро(2) (англ. The Castro) — квартал в районе Юрика-Вэлли в городе Сан-Франциско, штат Калифорния. Известен в качестве места компактного проживания представителей сексуальных меньшинств (гей-квартал). Фахитас(3) – блюдо мексиканской кухни: жареное и нарезанное полосками мясо с овощами, завернутое в тортилью. Номер социального обеспечения(4) - чаще всего его называют сокращено Social Security или вовсе SNN. Этот документ что-то вроде нашего ИНН (Индивидуального Номера Налогоплательщика). Данный документ необходим для поступления на работу, получения водительских прав, открытия счета в банке и др. Реалити-шоу Эштона Катчера(5) – возможно, здесь имеется в виду шоу Катчера «Чики и Фрики», где семь “ботанов” и семь уверенных красоток без комплексов пытаются найти между собой что-то общее и подружиться. Единорог(6) – символ геев. Спаркл (7) – (SPARKLE! An All-Star Holiday Concert) по видимому, это какое-то гастролирующее шоу, солянка сборная, состоящее из актеров и им подобных, умеющих более-менее сносно петь. На шоу покупаются билеты, в цену которых входит частично оплаченный банкет. После шоу зрители и участники концерта общаются на фуршете, где вероятно, Дин и смог подцепить свои «жертвы».