На яркий огонь

      Своё обещание Боромир почти сдержал.       Ярким весенним днём Арагорн въехал в Минас-Тирит, поднялся к Белому древу по дороге из цветов и принял корону Гондора из рук наместника. И там же, взяв в свидетели все свободные народы Средиземья, король и наместник обменялись клятвами любви и верности. Они посадили новый росток великого Древа, уже к лету тот был в цвету.       Минас-Моргул сравняли с землёй, а Осгилиат вновь поднял к небу белые башни. Но столица теперь всегда была в Минас-Тирите, что отстояли великой болью. Арагорн приказал поставить в зале королей два трона, на советах и судах Боромир всегда сидел рядом. При нём остался титул наместника, но Арагорн кроме того даровал ему право принцев крови сидеть в присутствии короля, никогда не приклонять колена, а кроме того спорить, называть короля нелицеприятными выражениями и время от времени крутить пальцем у виска. Упрямства не растерял ни один из них, и в жарких спорах рождалась истина.       Вдвоём владыки Гондора заложили новый оплот силы и света от великого Моря на юге до серых Гаваней на севере. В долгие месяцы, когда Арагорн был вынужден покидать Гондор по делам Арнора, Боромир оставался единоличным правителем. Ещё при их жизни обоих воспели песни, и пелось в них не только о мечах и битвах, но и о любви, которой не бывает преград. И первую такую песню спела Арвен Ундомиэль, приехав вместе с отцом гостьей на коронацию. Она подарила Арагорну ещё один штандарт — голубого шёлка, вышитый серебром и золотом, а Боромиру — своё благословление.       Всякий человеческий век подходит к концу. Сыновья Денетора впитали в себя эльфийскую кровь матери и нуменорскую от отца, но всё равно не могли тягаться с родом Эктелиона. Боромир пережил младшего брата, перешагнув рубеж в сто сорок лет. Время было милосердно к нему, до самых последних дней он сохранил и рассудок, и силы. Подобно отцу, он даже не поседел. А от того его уход, быстрый и непредсказуемый, стал для Гондора большим ударом. Что же до Арагорна — он прожил ещё двадцать лет в одиночестве. Однажды кто-то из его приближённых заикнулся, что теперь, когда его величество свободен от клятв, он может взять себе жену. Арагорн же ответил, что он не свободен, но погиб. Он не замкнулся в себе, но стал печальнее, строже и суровее.       Арагорна похоронили в одной могиле с Боромиром и под одной плитой. На плите сделали два барельефа. Один изображал Боромира с левой рукой на груди, на которой крепился щит. Арагорн же правой рукой на груди держал меч. Свободные руки короля и наместника были соединены и переплетены пальцами. Так стояли они всю свою жизнь на страже мира, и продолжат свой дозор до конца времён.