Дьявольские псы

Путь до Калифорнии далек. Сперва тряска на автобусе, затем посадка на спецборт в аэропорту Колумбии. Гражданские беспрестанно косятся на колонны военных. Тревожно затихают колесики чемоданов. Гул голосов замолкает в зале регистрации. Мелкий пацан показывает на них пальцем. В Пэррис-Айленд Ник научился спать везде, при любых обстоятельствах. Удалось подремать в автобусе, прикорнул он и во время взлета. Шумят за фюзеляжем турбины. Наверное, из-за них не получается уснуть вновь. Спина ноет. Ноги затекли, вытянуть их некуда. Ник хлопает себя по ляжкам. Надо пройтись, хотя б до туалета! Ряд неловко шевелится, пропуская его. Джоуи поджимает колени, не переставая трепаться с девчонкой с женского взвода. Повезло. Даже в столовой сидели порознь, а тут посадили на один борт! Запихнули всех, как шпроты - в банку. Кнопка неохотно поддается, и кран брезгливо плюет на ладони холодной водой. Ник обтирает лицо, набирает еще и прополаскивает рот. Курить с каждой неделей хочется все меньше, но безделье убивает. Салон заполнен доверху. В глазах рябит от светлого камуфляжа. Кто-то спит, кто-то перешептывается, но тишина – это святое. Мердок похрапывает в первых рядах. Инструкторша женского взвода читает какую-то книгу. Обложка завернута в бумагу. Ник возвращается на свой ряд. Джейсон не спит, сидит у иллюминатора, неотрывно глядя на проплывающие внизу огни ночных городов. На напряженной кисти вздулись синим вены. Колено под впившимися пальцами чуть ли не хрустит. - Только не говори, что и ты высоты боишься, - Ник опускается на нагретое его же задницей сиденье. – Ты же сам Джоуи предложил поменяться. - Предложил. И мне тут заебись. В другое время Ник не стал бы Джейсона трогать, чтобы не вонял, но делать решительно нечего! Не полет, пытка. - Ты глянь, - он мягко толкает товарища локтем. Тот неохотно поворачивается, смотрит выжидательно-раздраженно. – Как взлетели, Джоуи прям не затыкается, языком мелет только так… - С кем? - С Розали из женской роты. Ты чего? Они уже часа три над ухом трещат. В женскую казарму кто-то пронес духи, и они отжимались всем взводом так же, как парни – за Сникерс. Самое обидное, что духи были вонючие. Еще их инструкторша любит любовные романы, а сама Розали слушает Queen и очень скучает по собаке, которую зовут Малыш Фредди… Не то чтобы Ник подслушивал, но теперь он все это знает. Зачем-то. - Я не слушал, – Джейсон разминает затекшую шею. – А как же очки? Они ж… это… для контроля рождаемости. Снял? - Да нет, в них сидит. Теряют силу, - Ник пожимает плечами. - Главное, чтобы он шутки свои травить не начал. Сбоку донеслось шепотливо-радостное: «Угадай, чем твоя мамаша похожа на торнадо?» и заинтригованное «Ну-ка, ну-ка!». - Началось, блядь, - Джейсон откидывается на спинку кресла, скрещивает на груди руки и закрывает глаза. Кадык нервно дергается под натянутой кожей горла. Ник на всякий случай проверяет наличие бумажных пакетов в кармане впереди стоящего сидения и тоже пытается уснуть. Лететь им еще часа четыре. На земле изнуряющая пустота сменяется привычным броуновским движением, которое инструктора превращают в упорядоченное и равномерное. Ник пихает сумку с вещами на багажную полку, с нетерпением выбивает ногой из автобусного коврика пыль в ритме марша. - Внимание все, блядь! – рявкает Мердок. – Через несколько минут мы прибудем! Времени на то, чтобы развешивать свои курточки, нет – закинули вещмешки в казарму и строиться во внутреннем дворе! За окном проплывает металлический щит в обрамлении каменных колонн. «База морской пехоты США «Кэмп-Пендлтон». Дом I-ой дивизии морской пехоты США». Нет лучше друга, нет хуже врага! Это пошло отсюда. - Следующие три недели вы проведете здесь, но! Не забывайте, суки, что мы еще вернемся домой в Пэррис-Айленд, и я всыплю вам по первое число, если вы опозоритесь перед хозяевами! Да, мы из одних войск, но представляем нашу базу, представляем весь Юг – и должны быть, блядь, лучшими! Иначе я за себя не ручаюсь! Кровь застоялась в жилах. Хочется сорваться с места, размяться – и не одному Нику. С прибытием в Кэмп-Пэдлтон оживает и Джейсон. Джоуи же, наоборот, собирается с мыслями, сосредотачивается. Общее построение. Перед ними – такие же рекруты, только с другой базы. Форма один-в-один, если не смотреть на бирку, выправка, устремленный вперед взгляд. Один из парней дергает бровью, то ли пренебрежительно, то ли приветственно-смешливо. Под козырьком фуражки не разобрать. И не догадаться. Ник видит этих людей впервые. У них нет даже шанса познакомиться – а ведь им вместе жить, вместе тренироваться почти месяц. Армейская жизнь вбрасывает их в тренировочный процесс практически с порога и подводит к одному из важнейших этапов – выдаче оружия. - Эту неделю вы будете спать со своей винтовкой! Вы дадите своим винтовкам имена, ибо это будут единственные бабы, которых вам удастся полапать! – орет Мердок, прогуливаясь вдоль строя рекрутов. Ник уже держал винтовку прежде. Без нее не обходилась строевая подготовка, они учились собирать и разбирать оружие, чистили его, но это… Это вторая модификация М16, Ник узнает вертикальные насечки на ствольной накладке. Узнает мимолетно, уже не удивляясь. На его М16-А2 установлен оптический прицел. Из нее Нику предстоит стрелять. Он выжигает ее серийный номер в памяти, взвешивает оружие в руках. Приятно-волнительная тяжесть. Сравнение Мердока не такое уж и глупое. Какой мальчишка не мечтал всласть пострелять? Не из палки, имеющей отдаленное сходство по форме с автоматом, а из чего-то настоящего. Когда Ник еще был мелким, старший брат его друга дал им пистолет. Он был такой крутой – и брат, и ствол! Первого, правда, убили в бандитских разборках. Его лицо стерлось из памяти, но пистолет Ник помнит до сих пор. Он был слишком велик и тяжел для детской ладони. Ствол приходилось удерживать двумя руками. Как же его мотало из стороны в сторону… Выстрел. Гильза со звоном падает на землю. Прошло столько лет, а восторг также покалывает пальцы. Они стреляют часы напролет. Из положения лежа, сидя, стоя на коленях и ногах. Временами приходится прерываться, сгребать подошвой гильзы в общую кучу, чтобы не мешались. Грохочут выстрелы. Винтовка ложится в руки, точно супруга после двадцати лет брака – знаючи-приятно... Морпех равно стрелок. Так говорят неспроста. К каждой группе приставлен свой инструктор. Мердок больше следит за порядком, а стрельбе учат местные - рассказывают, как обращаться с винтовкой в боевых условиях, корректируют позицию, исправляют ошибки. Нормальная речь тонет в шуме стрельбы. Им приходится кричать, но это другой крик, хоть Мердок на тренировках и напоминает, что нихрена не изменилось. Все постепенно обретает смысл. Руки налились силой, мускулами. Они не дрожат, и наводка на мишень точнее. Мердок заставлял рекрутов буквально вылизывать механизм винтовки при чистке, но грязной она и будет сбоить. Ник начинает понимать. Ему это нравится. - Закончили! Винтовки на плечо! – инструктор дует в свисток. Стрельба прекращается. На поле выходит ассистирующая группа рекрутов. Джейсон снимает пробитые мишени со стоек, крепит новые и уходит за пределы стрелковой зоны. Ник провожает его взволнованным взглядом. Что там? Будто почувствовав, Джейсон щурится. Украдкой, когда их инструктор отворачивается, показывает средний палец. Все результаты – в конце подхода, таков порядок. Ник встает на позицию, укоризненно качает головой. Джейсон косится на инструктора и мельком показывает знак – соединенные указательный и большой пальцы, другие оттопырены. Все окей. Значит, с ветром Ник тогда не налажал. С погодой он никак не подружится, немного путается в переключении режимов стрельбы. Оказывается, стрельба только кажется простой! Как выбрать позицию? А какая погода, какое время суток? Все это нужно учесть. Патронов для них не жалеют. Стоит сказать одно слово: «Еще!» - и дают новый рожок, готовят магазин. Лишь бы научился. Стрелять. Убивать? Ник не думает об этом, азарт горячим супом обжигает нутро. Обед. Он наскоро просматривает отданные Джейсоном мишени. Восемь из десяти, не больше семерки на каждой. Плохо, нужно больше! Группы меняются местами. - Закончили! Винтовки на плечо! Ник выходит на стрельбище. Ветер не улегся. По утоптанному полю летят клочки белой бумаги, оторванные от мишеней пулями. Ник дышит на замерзшие пальцы, открепляет листы от подставок. Попадание. Попадание. Девять из десяти, только одна шестерка, остальные – не ниже восьми! На ужине Джейсон рассеян. Брови приподняты непривычно-мягко, он даже промахивается и тыкает вилкой мимо тарелки, в поднос, пока другой рукой перебирает пробитые мишени. Следы пуль на месте, не уползли от центра к краю. У него впервые что-то получается. Без скрежета зубов и содранных ногтей, без привычной дилеммы: "сделай или сдохни". Джейсон притихает на целый день. Талант, как и инструкторский ор, требует привыкания. Объявляют поход на восемь километров. Маршрут сложнее. Кэмп-Пендлтон находится в прибрежной зоны, почва тут влажная. По ней тяжело бежать, подошвы проваливаются в мокрый песок, зато пахнет шалфеем. Его тут много. Ник не успевает любоваться сменой пейзажа, густыми дубовыми лесами. Он следит за дыханием, автоматически проходит препятствия, а ведь рядом – почти незнакомые люди из Голливуда. И что? Они также подают руку и хватают ее сами, тяжело дыша. Также спотыкаются и поднимаются, забрасывая за плечо винтовку. Незнакомые лица также блестят от пота, голоса подхватывают и горланят те же песни, что и Ник. Пускай на их бирках вышиты разные базы - они делают одно дело и следуют одному пути, проложенному по скользкой пройме ручья. Почта приходит с запозданием. Ее переправляют с одной базы на другую, и ноябрь за время этих проволочек успевает смениться декабрем. Ник давно ждал ответа. Ради него и от дел отвлечься не жаль! «Привет! С прошедшим праздником тебя! У нас все хорошо, справили как полагается. Насчет рисунка - я все Лютеру объяснила, но судя по результату, он не очень понял. Или у него свое видение... Может, станет художником, не знаю. Надеюсь, тебе понравится. О Майкле. Я рассказала ему о тебе, он просто в бешенстве. Говорит, ты продался государству и мундирам, обещает задать тебе трепку, как выйдет… Это кто кому еще задаст. Но Рейчел – не Рейчел, если не попытается защитить. …Но он нескоро выйдет, так что можешь не переживать и смело приезжать на Рождество. Мама обещала приготовить индейку, так что обязательно будь! Будем ждать, Рейч и все-все-все». Ник присаживается на кровать, достает из конверта свернутый лист бумаги. Разворачивает. - Ух ты! А что это? – глаза Джоуи загораются любопытством. Ник мнется, но показывает. – О, как мило! Это ты? А почему форма такая грязная? Это в той луже, да? Неудачно тогда дождь прошел, лежишь как свинья, по уши, потом хер отмоешься… - Что ты понимаешь? Это Лютер так камуфляж покрасил, - Ник вздыхает, улыбаясь. Тельняшки нет, хоть что-то. - А рядом кто? В шляпе, это что, Мердок? Вы вдвоем трапезничаете? – Джоуи поправляет сползающее с шеи полотенце и хихикает. - Это ужин в честь Дня Благодарения! Видишь, индейка, кукуруза… - Бля, я бы не хотел отмечать его с Мердоком, - Ник вздрагивает. Джейсон свесился с верхней койки и бесцеремонно заглядывает в рисунок. Вообще-то его и не приглашали на показ. Это все же личное, не по казарме же кривой детский рисунок пускать! Ник не прячет, не сворачивает бумагу в поспешном смущении. Ждет грубой оценки без смирения, готовый к яростной обороне. - Неплохо. И ты похож, и Мердок как настоящий вышел. Урод уродом, - Джейсон ухмыляется и скрывается из виду. С этим не поспоришь. До отбоя осталось мало времени. Джоуи усвистывает, буквально, в душ. Ник шустро дочищает ботинки. Руки все делают сами, пока он раздумывает. Решено. Блестящая обувь отправляется под койку. Ник встает, закидывает локти на полку Джейсона и ставит на них подбородок. - Не понял, это что, блядь, такое? - Что ты думаешь насчет Джоуи? Джейсон хмурится, смотрит на Ника как на придурка. - Лучше разъясни, пока я не ответил честно и мы снова не посрались. - Я про стрельбища. - А что с ними? – то ли Ник себя плохо зарекомендовал, то ли Джейсон в принципе на любом внеуставном разговоре ждет подвоха. - Он неплохо стреляет, все будет путем. - Пока тесты не начнутся. Ты же его знаешь, когда Джоуи нервничает, у него из рук валится все кроме шариковой ручки. - Ну а от меня ты чего хочешь? Чтобы я за него отстрелялся? Даже если я его очки напялю, Мердок нас вмиг раскусит. В глазах Джейсона пляшут черти. Успехи на стрельбище вдыхают в него жизнь. Ник улыбается, несмотря на серьезность разговора. - Не знаю. Надо что-то придумать. - Ты ради этого ко мне пристал? Блядь, ради этой гениальной мысли? Вот будет у тебя план, тогда и приходи. - Ну ты же командир. Должен знать, что делать и как, - хитрость у Ника, как сам он, громоздкая и заметная. - Заебись, а ты почти многодетный папаша. У кого больше опыта в решении проблем мелких – у тебя или у меня? Выстрел не в бровь, а в глаз. Джоуи – равно что младший брат, только Ник и дома не отвечал за поиск решений. Рулили или Майкл, или Рейчел на худой конец. Джейсон тоже подойдет. - Он и твой подчиненный. Нужно что-то… - Перед отбоем стройся! – рявкает инструктор. Джоуи по-прежнему в душе. Намывается, идиот, чистит перышки. Джейсон чертыхается, спрыгивает вниз. Они принимают стойку лежа даже раньше, чем Мердок разражается ором на всю казарму. Наказание за опоздание знают все. Мишени отодвигаются все дальше. Метиться все труднее. Роль инструктора возрастает вместе с дистанцией. Двести метров, триста. Пятьсот! Перед глазами стоит перекрестье оптического прицела. На утренней тренировке Ник постоянно моргает. Жабры, прицел – скоро они превратятся в мутантов наподобие Мердока. Будут также идеально выглаживать брюки и чистить обувь, черт! Ник уже навострился с щеткой. Превращение в самом разгаре. Страшно. В ответное письмо Ник вкладывает несколько пустых гильз. Мелким в качестве сувенира сойдет, хоть сам он и разочаровался в популярной символике. Казалось бы, гильза. Брелок или кулон с ней – боевая романтика, воплощенная в металле. На деле же здесь гильз как мусора! Куда круче прицепить на грудь мишень с пятисот ярдов с дыркой в самом центре. У Ника таких пока нет. У Джейсона – целых две. - Рекрут Гомес! Косить под Мердока у Джейсона выходит прекрасно. От его командирского рыка тянет вытянуться в струнку. Или у него глотка с офицерским потенциалом, или он не наврал про драмкружок. – Ты совсем расслабился, шесть из десяти. Как слабо! - Это пятьсот ярдов, - возражает Джоуи, возвращаясь к чистке винтовки. Джейсон бережно кладет на соседний стол свою. – Попасть с такого расстояния равно что попасть в твою м… Ствольная накладка с грохотом катится по полу. - Криворукая хуятина, - Джейсон добродушно качает головой и приступает к разбору винтовки. Движения пальцев быстрые, девку так ловко не раздевают, как они – М16. – О чем я и говорил. Ты не выбьешь ни одной десятки на пятистах. Да че там, на трехстах не выбьешь! - С чего это вдруг? – обижается Джоуи. – У меня уже были восьмерки на трехстах, скоро будут и десятки. - Тебе это не поможет. Я все равно тебя обойду по сумме, спорим? - Спорим! На что? Ник внимательно наблюдает за развитием ситуации, сминая в руках тряпку. - Если продуешь, подкатишь к той… как ее… Розали. - Я и так к ней подкачу после выпуска, нахера мне спорить? На это резонное замечание у Джейсона ответ не заготовлен. Он ухмыляется краем рта, старается не терять лица, пытаясь тем временем зацепиться глазами за что угодно – да даже за Ника! Тот бы рад помочь, но как? Джоуи в-открытую ржет. - А давай! Мне-то ничего не грозит, хочу увидеть твое лицо, когда ты обосрешься. - На что спорим? – Джейсон недоволен. - Ты напишешь письмо в... - почувствовав на себе убийственный взгляд, Джоуи сразу предлагает альтернативу: - Нет, нет! Не будешь материться до Палаты Доверия! Что еще, мать его, за Палата? При Нике о ней говорил вскользь лектор. Какое-то традиционное испытание морпехов… Ник разбивает спор, ребром ладони расцепив сомкнутые в рукопожатии пальцы. Джоуи, довольный донельзя, уходит. Джейсон корпит над своей винтовкой. - Что? – он будто чувствует, каких усилий стоит Нику сдержаться. – Я сделал все, что смог, он, блядь, почти сорвался с крючка. - Это был тупейший развод в моей жизни. Джоуи тебя уделал, признай. - И пускай. Я все равно его разъебу в пух и прах. Джейсон проводит тряпкой по ударнику, вычищает каждое углубление на детали. В ухмылке – спокойная, чуть задиристая уверенность. Подходит пора первых нормативов. На стрельбище кипит борьба не на жизнь, а на смерть. Ник по-прежнему звезд с неба не хватает. Среднего результата ему вполне достаточно. На дальних дистанциях Джейсон обходит Джоуи на пять очков. Это поправимо. Следующая неделя – стрельба вблизи и вторая часть зачета. Битва только начинается! Наступают выходные. Джоуи упархивает на очередную службу уже с местными верующими рекрутами и капелланом. Он негодует так же искренне на шутки про сближающую веру, как и его соседи – на шутки про их матерей. - …войска США продолжают осаждать Кандагар, так называемую колыбель террористического движения Талибан, в которой находится и лидер движения, мулла Омар, - тараторит ведущая теленовостей. – Прибывшие на фронт отделения морской пехоты США пока не подключены к ведению боевых действий. Пока они остаются на развернутой базе Кэмп-Рино, а я передаю слово нашему военному корреспонденту... - О, гляньте! Наших показывают! В комнате отдыха - рекруты с обеих баз, и все резво подтягиваются к экрану. Там, в репортаже, и впрямь мелькают кадры с морскими пехотинцами. - Все веселье без нас, - Джейсон хрустит пальцами. На той стороне Атлантики грохочет взрыв. Стрекот винтовок на фоне отчета какой-то военной шишки отдается в Нике тревожным эхом – и мыслями о том, что врага-то теснят. Враг. Прежде у него всегда было лицо, а теперь… Смутный силуэт впереди. Подставляй кого угодно. - Ничего веселого, - отрезает Ник. - Это страшно, а не весело. - Да что ты понимаешь, а? – готового возразить Джейсона перебил «голливудский» рекрут, крепкий дюжий парень. - Столько же, сколько и ты? Мы ровесники, - Ник окидывает его взглядом. Хер после тренировок разбери, кто вчера из школы выпустился, а кто – постарше. - По сроку службы. - У кого-то служба… У кого-то пахота, - в этих словах дрянной намек. Ник прищуривается, а рекрут продолжает: - Я слышал, в Пэррис-Айленд вашего брата пиздят только так. Ты поэтому при виде войны ссышься? Ник подается вперед. Внутри все поднимается красной пеленой – как тогда, весной 2001-го, и только въевшееся в подкорку осознание суровой кары не дает вдарить поставленным ударом по этой наглой расистской морде. - Херня это на постном масле! – Джейсон встает, вклинивается между ними. – Тебе напиздели, нет у нас такого. - Ну, раньше бывало. Сейчас, похоже, инструкторам кнуты не выдают… - голливудец замечает, что несколько человек из Пэррис-Айленд также приподнимаются со своих мест, и капитулирует. – Походу, все изменилось. Окей, понял-принял. Готовая разразиться буря медленно затихает. Народ у телевизора постепенно рассасывается. Ник кивает Джейсону. Все в порядке, но осадок остается. И от ситуации, и от репортажа. Руку оттягивает граната. Ник чувствует, что это уже боевая, настоящая, хотя вес с подделкой совпадает до грамма. Бросок! Тело само падает на землю, прикрывает руками голову. Граната взрывается, осыпав Ника горстями земли. Снова поход, уже на тринадцать километров. Ник взбирается по канату на отвесную стену. Мокрая подошва проскальзывает, сука! Перед носом оказывается чужая ладонь. Ник хватается за нее, выбирается. Знакомый голливудец продолжает ассистировать остальным. Будто ничего не произошло. Так и есть. Все размолвки - там, за пределами полосы! Здесь не до того. Выдают зарплату. Ник не замечает. Стрекочут винтовки, пуская в мишени, непривычно-близкие, очередь за очередью. Бросок вперед, укрытие! Снова стрельба. В центре разлинованного листа зияет дыра. Спустить бы туда разыгравшийся азарт! Ник моргает. Он не на войне, он на стрельбище. Все хорошо. Лучше бы он не смотрел репортаж. На второй неделе подготовки условия приближаются к боевым. Их учат стрелять по движущимся мишеням, водружают на плечи полное обмундирование. Пора к нему привыкать. Крепление каски Ник все-таки ослабляет, по старой памяти. Щелкает винтовка, выплевывая гильзы. Мелькают в кустах силуэты людей, малозаметные в камуфляже, над ухом рокочет чужое оружие. Ник спускает курок, и крик в наушниках убивает удовольствие от меткого выстрела. Не все. Это все неправда, это всего лишь симулятор. Изогнутый экран гаснет. Ник возвращается в реальность – он лежит в глухой комнате на полу, в полной амуниции, со специальной, встроенной в систему винтовкой. Ник опускает голову, закрывает глаза. Каска глухо стукается о пол. Пара вздохов, и Ник встает, получает от сотрудника симуляционной комнаты сводку по сеансу. Точность: «86,7%». Это хороший показатель. Он ликвидирует восемь врагов, нет! Он убивает восемь человек из десяти. Приходится напоминать себе об этом. - Ник, все в порядке? Ты какой-то смурной, - Джоуи с беспокойством смотрит на него. - Ничего, просто спать не хочется. - Не неси херни, - Джейсон свешивается с верхней койки. - Нам в ночной марш-бросок, я твою снарягу не потащу, и не надейся. Ник кивает, но несмотря на масштабные ночные планы не может уснуть. С тоской вспоминаются сигареты. Рот наполняется слюной. Никотин помогал прочищать мысли в тяжелые моменты. Теперь Ник умеет убивать. Он потратил на это кучу сил и вправе радоваться результату. Он будто винтовка, разобранная и собранная умелыми руками, почищенная от гуманизма. Был ли этот налет лишним? Их не отправляют стрелять в мирных, это террористы. И впрямь враги. В репортаже Ник не видел невооруженных людей. Гражданским ничего не угрожает. Они такие же жертвы, которых морпехов и отправляют спасти. Война не делает Ника похожим на Майкла, ведь так? Нужно будет зайти к брату по приезду. Посмотреться в него. Как в зеркало. Ночью думать уже некогда. Тяжело, прибор ночного видения давит на глаза – или лоб, когда они в ночном дубовом лесу тыкаются в карты, определяя направление для следующего броска. У Ника не остается патронов. Все цели под бдительным оком инструктора поражены. Ник сдается. Рекрут Кей рад своей меткости, но не миссии. Осталось понять, зачем. Ради чего? Вторая часть теста. Вблизи Ник выбивает десять из десяти мишеней. Одна шестерка, остальные – семь-восемь очков. Не лучший его подход, но для сдачи экзамена на базовый уровень – вполне достаточно. У Джейсона и Джоуи сеанс тянется дольше обычного. Каждый из них просчитывает каждый выстрел, выжидает лучших условий для спуска курка - битва не силы, но умов решает исход их противостояния. Джоуи отыгрывает разницу. Они с Джейсоном выходят в одинаковый итоговый балл, выше, чем у остальных. Письмо с гордой вестью отправляется в резиденцию Гомес тем же вечером. - Ты не материшься, - замечает Ник, вышагивая вдоль забора с колючей проволокой. Стандартный караул, охрана периметра. - Ну так спор же. Все должно быть честно. Джейсон пожимает плечами, и новенький значок на его форме, аккурат над биркой, блестит в свете фонаря. В центре креста – символ морпехов с Орлом, Глобусом и Якорем, на подвеске выбито гордое: "Винтовка. Снайпер". У Ника все проще: гравировка мишени на металлической бляшке и подпись "стрелка". Каждому по способностям. - Ты же выиграл! У тебя были десятки. - Всего одна, и мы спорили на итоговую сумму. Если бы не та девятка, эх… Я бы его уделал, а так ничья. Договорились, что продули оба. - Просто скажи, что не даешь Джоуи шанса струсить! Скрип зубов слышен на другой стороне базы. Ник будет использовать немоту напарника, и ему не стыдно. Он усмехается, и от пошедшего изо рта пара что-то щелкает в голове. - Чего ты? - Да курить охота. Как без дела остаемся, прям тянет, не могу. - А-а-а. Сочувствую, - Нику чудится сарказм. Точнее, его тень. Теней на базе много. Ночь ветреная, ветви могучих дубов мелькают перед фонарями, и световой конус рассекается, будто подмигивает. - Как же тебя угораздило-то, а… - Да дернулся, поторопился! – Джейсон пожимает плечами. - Руки уже забиты были. Или ты не об этом? - Не об этом. Они останавливаются, глядя друг на друга. Неподалеку шумит Атлантика. База спит. - Если прям приперло спросить, то сейчас не лучшее место и время, - наконец говорит Джейсон. - Тут это под запретом. - Но мы одни. Никого нет, - ответа нет, и Ник неуверенно идет на попятный. - Если тебе тяжело вспоминать, то не будем… - Б… - Джейсон осекается, выдыхает сквозь зубы, проглатывая запретное слово. – Будем. Но если ты за драматичной историей пришел, это не ко мне. У меня была хорошая, семья, здоровая – сестра, родители. Что отец пиздил – так пиздят всех! Мне просто… стало скучно в один момент. И все. Начал с травы, перешел на героин. Долго прятался, потом прятаться стало не от кого. Плотно сидел месяца три, не больше. Ник опускает голову. Чувствует себя причастным. Они продолжают идти, на автомате поддерживая маршевые скорость и шаг. - Все равно солидный стаж. - Спасибо, открыл Америку, - огрызается Джейсон без особой агрессии. Его будто больше интересует чеканность шага, чем тема разговора. Они доходят до конца патрулируемого участка. Джейсон разворачивается через левое плечо. Подошва скрипит каучуково-упруго, стираясь об асфальт. - Ты не говорил, что у тебя есть сестра, - пытается Ник вырулить на что-то позитивное в этой истории. - Есть. Младшая, - Джейсон взглядом предлагает продолжить патруль, и Ник повинуется, шагает первым. – Джессика зовут. Толковая девчонка, учится в колледже. - Да? И где, на кого? - Не знаю. Не помню. - Как? – вырывается у Ника. Это в сто крат хуже, чем проскальзывающие детали о родителях, чем все, что Ник слышал в своей жизни. Мертвые уходят, таков порядок вещей. Когда уходят живые – вот что страшно. Ник бы рад не подать вида, но Рейчел, Лили… Они встают перед глазами и все самообладание улетает в трубу. - Она уехала, когда я был в угаре. Сбежала. Я ее понимаю, атмосфера дома была... гадкая, - Джейсон неловко пожимает плечами, отводит взгляд. Недостаток слов - меньшее, что его беспокоит. – Мне тогда было плевать, а когда все изменилось… Отца уже не стало. Контактов – тоже. С ней все в порядке, говорю, Джесс толковая. Ник кивает. Он не только не хочет перекрывать открывшийся словесный поток, но и просто верит. Будь в незнакомой ему Джессике хоть половина от бешеного упорства брата, она не пропадет. - И все-таки я не понимаю, как ты прошел отбор. Неужели никто ничего не заметил? - Во-первых, вены я сжечь не успел. Мозгов хватило, - Джейсон усмехается. Вспоминает о чем-то и расслабляется, грустнея. – Во-вторых… Рекрутер заметил. Когда я тесты писал, ну эти, школьные, был еще ничего, а вот когда за результатами приехал, уже вышел с плато. И это было пиздец как заметно. Мускулистые плечи в форме содрогаются от одного воспоминания. - Он сказал, что у меня хорошие результаты, но он отправит документы через месяц. Если я дотерплю… и приеду на осмотр чистым, то могу и пройти. - Где ты тесты писал? В Алабаме? – у Ника больше не остается вопросов. Сам факт присутствия Джейсона в части говорит сам за себя. - Нет, в Джорджии. У нас нет центра для морпехов, пришлось ехать в другой штат… Чего ржешь? - Да думаю, что ты все-таки извращенец круче, чем я. Все делаешь по хардкору? Не реабилитация, а морская пехота? - Или все, или ничего, - Джейсон задирает насмешливо-уверенно подбородок. Винтовка тихо щелкает в его руках. - Или щеткой для обуви с кожи стирать будешь, я понял. Татуировка скрыта под рукавом куртки, но и без нее в ночи казалась бы темным пятном на коже и репутации. - Тянет? - Не так, как тебя к курению, но бывает. Когда заняться нечем. - Так вот почему ты временами такой злобный хер. - Я всегда такой, не обнадеживай себя, - Джейсон хмыкает, смотрит в сторону горизонта, расчерченного на ромбы заборной сеткой. С гордостью бьет кулаком в грудь, в серебряный значок. - Это уже в прошлом. Теперь я почти морпех, еще и снайпер, понял? Черта с два какой террорист от меня укроется… Чем сжигать вены, лучше сожгу парочку их гнезд, чтоб дерьма не творили. Во благо США, мира и демократии, мать ее! Ник не поддерживает смешок. - Господи, сделай лицо попроще. На Рождество у меня совершенно другие планы. - Ты разве не остаешься на базе? - Не-а. В Нью-Йорк хочу смотаться, никогда там не бывал. Деньги есть, время – тоже. Конечно, атмосфера там не слишком праздничная, но по новостям сказали, что елку на Рокфеллер-плаза все же будут ставить. - Успеешь все посмотреть? У нас только 96 часов, это… - Четыре дня, не напрягай свои гуманитарные мозги. Успею. Глаза у Джейсона блестят. Пожалуй, все и впрямь позади – столько планов и желаний, перспективы радужные. Ник кивает и желает хорошо провести праздники. Внутри скручивается в комок что-то тягостное, но… Осадок от очередного упоминания войны. Не более. Их взвод возвращается на Пэррис-Айленд. От кирпичных стен веет теплом – Ник рад сюда вернуться. Кэмп-Пендлтон оставляет у него тягостные воспоминания и мало хорошего. Все хорошее вернулось в Пэррис-Айленд. Времени на сборы мало. Ник едва успевает получить личные вещи, как к главному входу подъезжает автобус. Сперва ворота, а затем и двери с шипением распахиваются, выпуская их на свободу. Джейсон выглядит странно-обыкновенно в гражданской одежде. Прежде взгляд бы и не зацепился за парня в темной куртке, из капюшона которой торчит козырек кепки, но теперь его выдает выправка. Их всех она выдает. Джоуи напоследок тараторит, какие места в Нью-Йорке нужно посетить, вспоминает еще парочку и расстраивается, что Джейсон их не увидит. Какого черта он ушел так быстро?! Ник в отличие от остальных решает ехать в форме. Это не запрещено, она принадлежит рекрутам. Гражданская одежда жмет в плечах, но дело не в этом. Любопытно, как будут реагировать на него люди. В автобусах и на остановках люди косятся на человека в военном больше с интересом. Скорее всего, всему виной был аэропорт. После теракта людям боязно. Новым мерам безопасности этого не исправить. По пути домой Ник не забывает заскочить в пару магазинов, набрать подарков. Родные не знают точной даты его приезда, хочется сделать им сюрприз. Дома не все, но сюрприз удается на славу. От визга уши закладывает крепче, чем от грохота выстрелов. Ника облепляют всего, с ног до головы. Для Рейчел остается маленький кусочек со спины, к которому она с удовольствием приникает. Следующие несколько часов до возвращения с работы матери Ника постоянно треплют и трогают. Чья-то маленькая ладонь чешет голову, дивясь странной стрижке и играясь с коротким ежиком волос. Том заявляет, что хочет такую же, и забывает об этом спустя пять минут. Соседи их точно проклянут за шум и марш. Лили сидит у Ника на коленях и играется со стрелковым значком. Ее собственный, новый значок с покемоном не смотрится ни справа, ни слева от морпеховской мишени. Лили прикладывает его то туда, то сюда. С кухни резкой вонью тянет лаком для ногтей. Ник кашляет – с весны он терпеть не может химические запахи! – но молчит. Сам виноват, не придумал для Рейчел другого подарка. Остаток дня проходит в предпраздничной суете. Мать срочно готовит ужин, возится на кухне и, кажется, благодарна Нику за то, что он взялся за муштру детворы. Конечно, как Мердок, он матом не орет, но отжимания отлично гасят энергию у молодежи. Братья отдуваются, пыхтят. Ник, чтобы было честно, присоединяется к ним, но сажает себе на спину Лили. Он все равно побеждает. Вкуснее этой индейки Ник ничего в жизни не ел. Мать подмечает его возросший аппетит и едва успевает накладывать еще. Радио звенит новогодними колокольчиками, как и голоса мелких. Уложить их удается далеко не сразу. - У меня тоже есть для тебя подарок, - Рейчел мнется. Достает из-за спины пачку сигарет, мнет ее пальцами со свежим маникюром. – Я знаю, что это неправильно, но… Ты писал, что тебе их не хватает. Я не знала, что еще подарить. Не разбираюсь, но посоветовали, сказали, что хорошие... - Спасибо, Рейч. Ник тянется было к карману. Там давно уже нет зажигалки. Рейчел тянет его старую, но что-то мешает. - Давай выйдем, - просит он. - На кухне неудобно. - Господи, Ник! Мы уже давно в курсе, и мама тоже… - Рейчел закутывается в кофту. На загаженной лестничной клетке прохладно. И привычно. - Раньше ты не был таким стеснительным. У вас там настолько строгие порядки? Если попадешься, отругают? - О, еще как. Первая затяжка встает поперек горла. Ник кашляет, но прикрывает глаза от удовольствия. Сигареты действительно хорошие. В последние месяцы перед отбытием приходилось экономить, и он перебивался всякой дрянью, в которой от табака – одно название. - Как тебе там? Нравится? - Честно? Да, - он кивает уверенно, имея в виду Пэррис-Айленд. - Тебя там… не обижают? Не обделяют ничем? - Нет, - возможно, им повезло с инструктором. Ник не исключает такой возможности, как ни странно применять к Мердоку слово «повезло». – Там все равны, Рейч. Все, кто входит в первую фазу подготовки, в одинаковых условиях. Все зависит от тебя и твоих результатов. - У тебя они явно хорошие. Ты прям… возмужал, - не без беспокойства, но Рейчел улыбается. Ник затягивается вновь. - Ничего, с вами быстро нажру бока. Главное, чтобы форма на животе сошлась. - Оставайся, - сестра смеется. – Нам без тебя скучно. Каждый день индейку не обещаем, но пир устраивать будем. - Нет. Мне надо вернуться и закончить обучение, - Ник стряхивает пепел вниз. Мерцающие красным угольки вертятся в воздухе, будто снежинки. - Но ты… Ты ведь не планируешь там остаться навсегда? – Рейчел чувствует. Знает, стискивая пальцами грязные перила. – А как же колледж? - Я поехал зарабатывать льготы на него, а в какой колледж хочу поступить, не знаю. Я не за ним отправился, Рейч. За новой жизнью. И уж ее-то Ник точно отыскал в корпусе морпехов. Такую ли он хотел? Контракт подписан, да и сердцем, тренированным телом он чует, что уже поздно. - Война – это не жизнь, а смерть, Ник. - С нашей подготовкой – жизнь. Не только для меня, но и для вас тоже. Я заберу вас отсюда, перевезу в место получше. Чтобы вам не было без меня скучно, чтобы потом был выбор. Конечно, риски есть и в благополучных районах, но здесь, в бедном квартале Цинциннати, опасность куда выше – и вариантов будущего немного. Рейчел уже взрослая, но у мелких впереди вся жизнь. Они заслуживают лучшего. Он не возьмет на себя обязательства сделать мир лучше. Даже изменить Цинциннати – не в его силах, но спасти одну семью Ник точно сумеет. Рейчел грустно вздыхает и прижимается к брату. Ник распахивает камуфляжную куртку, запускает сестру внутрь и накрывает плотной тканью. У сестры подмерзают пальцы, а ему тепло. Стоять на лестничной клетке и курить – не то что отмокать в луже холодной грязи, вжимаясь щекой в винтовку. - Будь осторожнее, ладно? – Рейчел выдыхает и смыкает за его спиной руки. – Расскажи побольше о том, как там. Что такое морская пехота? - Это братство, - отвечает Ник, не задумываясь. - Вы все братья? Как ты, Томми, Логан и Майкл? - На поле боя – да. Я подам руку каждому товарищу, каждый подаст и мне. На всех, кто прошел этот путь, можно положиться, но… - Ник усмехается. – Среди братьев могут быть и гандоны. В обычной жизни с ними не по пути. - Кажется, я понимаю, о чем ты. Брат не равно друг. А кто тогда в морской пехоте друг? - Это… - Ник задумывается, пробует на вкус емкое слово. Крепкий табак. От него горчит во рту, и по телу, по венам бежит приятное тепло. Какой же это все-таки кайф! А ведь это простые сигареты. - Ник? Ты чего, что-то не так? – Рейчел кожей чувствует перемену. Ник качает головой, выдыхает дым точно паровоз. - Ты спросила, и я вспомнил одного человека. Надо было пригласить его к нам на Сочельник, а я как-то… не решился. Может, и зря. - Кажется, я поняла, о ком ты. Дж… - Рейчел хмурится, пытаясь припомнить. – Дж… - Джейсон, - машинально подсказывает Ник и прикладывается к сигарете. Нью-Йорк - город больших возможностей. Больших соблазнов. У Джейсона есть время, девяносто шесть часов. Есть деньги - неплохая сумма, целых две зарплаты, Нику не пришлось у него занимать благодаря второй получке. Если его праздник приобретет несколько иной смысл и размах, это будет крах. - Разве не Джоуи? Ты упоминал о "товарище Джоуи" в письме, – Ник кивает. – А кто такой Джейсон? Ты о нем не писал. - Да. Мне казалось, что я в корпусе всего на месяц и мне не придется его долго терпеть. - Терпеть? Да, есть такие люди. Бесячие. Он тоже твой друг? Ник молчит. Он все еще думает о том, что это значит. Они мало говорили с Джейсоном, но почти все делали вместе – на занятиях и после них. Это ли не главное? Поступки говорят о человеке больше любых слов, а в корпусе ценятся именно они. Друг – тот, кто не подведет. Не только в бою, но и на гражданке. Главное, чтобы Джейсон не подвел сам себя. Беспокойство одолевает его с предрассветных сумерек. Ник просыпается в крайне позднее для себя время - в пять утра. Ему нечем себя занять. Проще загнать человека в корпус морпехов, чем выгнать из него. Ник бродит по спящему городу, по знакомым с детства улицам, выбивая ногами марш. В грязи остается одинокая строчка следов, идеальная прямая линия. Энергии слишком много, она кипит в Нике. В мирной жизни выплеснуть ее просто некуда. Эта продуктивность, сила - и дар, и проклятье. Толкает вперед, не оставляя выбора. Ник осторожно прикрывает двери, но дома никто даже не проснулся. А время - уже семь утра! Да он тут с ума сойдет! Остальной отпуск Ник проводит в семейном кругу, решая проблемы, оплачивая долги и вися на телефоне. Благодаря Рейчел, через пятые руки и знакомых знакомых, удается-таки выйти на жителей Джорджии. Вероятно, на оплату звонков у Ника уйдет вся следующая зарплата. Он пашет, как лошадь, а долги все множатся… Что-то идет не так? Все так. Ник как никогда уверен в этом. Пора покидать родной дом, и он спокойно выезжает за пределы города, так и не заглянув в изолятор. Это бессмысленно. Ник отвык от бессмысленных действий. Знакомые лица подтягиваются к точке сбора. Время поджимает, и Ник начинает нервничать. Он гонит от себя дурные мысли. Транспорт угодил в пробку, погода нынче не балует - метет снежной крошкой прямо в глаза. Да хоть бы и метеорит упал - все, что угодно, могло Джейсона задержать! Их взвод понес большие потери, но то было там… Так и тянет сказать: «на войне», на их войне. Но эта потеря придется на свободу. В мирное время не должно быть потерь. - Фух, бля! Успел! – Джейсон заскакивает в автобус в последние минуты. Стягивает с головы капюшон, отряхивается в проходе от снежной крошки, как собака. На бейсболке мелькает что-то черное. Какая-то мазня, рисунок? – Снег, ебанная аномалия. Все дороги завалило… - Военный должен быть пунктуальным. Ай-ай-ай! – Джоуи качает в воздухе пальцем. – До Палаты Доверия нельзя, таковы условия. - Ах ты ж с… Сын многоуважаемой женщины, миссис, черт ее дери, Гомес. - Ты и в Нью-Йорке жульничал, я уверен. - Нет! Ты испортил мне весь отпуск. Я тебе это припомню. Ник чуть улыбается. В воздухе крутятся снежинки. Автобус буксует в сугробе, но трогается-таки с места.