Дьявольские псы

Холодная зима выдалась. Ник растирает ладони друг о друга, дышит на пальцы – задубевшими трудно скручивать тонкие проводки, настраивать нежный регулятор частот. Ошибка! Радиоточка шипит, точно потерявший сигнал телевизор. - Рекрут Кей! Какого хера ты возишься? В чем ты там копаешься – пытаешься в механизме свое достоинство найти?! За ним тебе на помойку. Немедленно, сука, починил передатчик! - Сэр, есть, сэр! – откликается Ник на автомате. Мердок дышит в спину. Так даже теплее. Ник останавливается, прикрывает глаза, несмотря на зреющую рядом смерть. Им объясняли на лекции, нужно просто вспомнить. Монотонное шипение прекращается. - Проверка связи! Рекрут Кей на линии, – Ник щелкает пальцем по микрофону и собирает инструменты, прячет их в чехлы. – Как слышно? Прием. - Рекрут Колчек, слышно хорошо, прием, – линия и деловитость искажают голоса. Если бы Ник не провел с товарищами два с лишним месяца, опознал бы их только по фамилиям. - Рекрут Гомес, - странный свист шумит помехами, - подтверждаю, прием. - Принято. Это базовый лагерь, всем караульным! Доложите обстановку, прием. От караульных групп начинают поступать сообщения. Все спокойно, тихо. Чисто. Иначе и быть не может – они по-прежнему в Пэррис-Айленд. Жизнь после Рождества идет своим темпом, но чуть другим чередом. Рекрутов после стрельбищ возвращают в боевой режим. Звенящую прохладу утра они топчут тяжелыми берцами, согревают жаром разгоряченных бегом тел. Мердок поливает всех грязью за привезенные со «свободы» килограммы. Пот льется рекой. Еще немного, и Ник станет соленей трески. Вместо лекций теперь – полевая практика. О казармы! Ник не ценил их. Большую часть времени рекруты проводят в лесном лагере. Он морозит там задницу каждый день и учится, учится. Как ставить палатку? Как наладить связь, как нести караул? Сплошные «как». Ответ Ник теперь знает – и таки выудил из Джоуи главное. Нахера. - Главное задание для рекрутов, Горнило, - Джоуи делится знаниями, ловко выглаживая воротник формы. – Большой поход на пятьдесят четыре часа. Пересеченная местность, мало еды, мало сна. Куча препятствий, зато выходишь ты из базы рекрутом – а заходишь морпехом. - Звучит так себе, - Ник качает головой. - Да ладно! Будет весело. Джейсон, что думаешь? Может, скажешь что-нибудь? – в ответ Джоуи получает мрачный прищур. - Нет. - А чего так? - Без матерных слов не обойтись, - Джейсон прижимает утюг плотней, и от влажной ткани с шипением валит пар. – А спор нарушать я не хочу. Ник прячет ухмылку в куче постиранных вещей. При нем Джейсон за языком не следит, да и ладно. Главную зависимость-то побеждает. - Тебе недолго осталось терпеть. Палата Доверия уже завтра. От-от!.. - Джоуи громко чихает в рукав. – О господи. Отмучаешься, так сказать! Ник качает головой. Надо было идти на курсы еще весной – тогда бы полевые недели выпали на лето. Хер его знает, как лучше. Зимой хоть одеться можно, а в пекло кожу с себя не снимешь. О Палате Доверия Ник уже не спрашивает. Морпехи предпочитают удивлять и стрелять одинаково - в лоб. Джоуи этой традиции верен. Да и насрать, пока их ждут более серьезные проблемы. День перед Горнилом рискуют пережить не все. Грядет итоговый смотр войск. Их взвод – и самого инструктора! - будет оценивать старший командир. Все должно быть идеально. Мердок на ультра-частотах донес до подчиненных, что поутру ждет абсолютный порядок в казарме. Это вызов. Ник начищает ботинки так, что в них можно смотреться как в зеркало. Стрелки на брюках такие, что сама линейка уступит им в прямоте, воротник рубашки хрустит при одном взгляде на него. На койке - ни малейшей складочки. Грянет взрыв - подушка даже не покосится! Блестит гладко выбритый подбородок. Ник вытягивается в струнку, пока Мердок проходит с последней инспекцией. Нюх у него – как у Цербера, у дьявольского пса. В этот раз орать на Ника не за что. Он уверен в этом. - Рекрут Кей, какого черта ты так вылупился?! – для инструктора это тоже вызов, и Мердок с ним справляется как профи. - Я тебя таки очаровал, ты втюрился в мой крепкий зад?! Взгляд только вперед, только попробуй так косить глазами на командира! - Сэр, да, сэр! Самонадеянный наивный придурок, вот он кто. - Рекрут Колчек, почему пуговица на рукаве расстегнута? Ты хочешь похвастаться перед капитаном своей борзой татуировкой?! Ты еще не морпех, из сортира руку будешь вытаскивать! Немедля застегнул!.. Гомес, блядь! Что у тебя с очками, что за пятно?! Вытер их. Да мне насрать, обо что, хоть вылижи! Вот, вот так. Джейсон рядом еле слышно вздыхает. Ник с ним полностью согласен. Придется стоять вот так до прибытия капитана. Глаза – в противоположную стену, подбородок – вперед. Инспекцию они проходят. Наконец-то завтрак! - Не налегай, - Джоуи бьет прямо под дых. – В Палату Доверия лучше натощак. Ник застывает с ложкой у рта. - Иди ты нахрен! Что в этой Палате такого, что меня должно стошнить? Забойный цех, пыточная? У них с подъема во рту ни крошки, знал бы, с вечера крахмала бы перехватил, в котором они форму отмачивали! Джоуи хитро жмурится. - Нет, кое-что получше. - На «нет» и суда нет, - Джейсон спокойно продолжает завтракать. – Ты задрал, всю неделю мозги выносишь. - Ничего, Бог его накажет, - Ник кладет ложку на поднос. В животе урчит, но советы Джоуи уже доказали свою полезность. К ним следует прислушиваться. Их строят, ведут к какому-то некрупному зданию. Разве это не рабочая постройка? Окна наглухо закрыты и, кажется, покрыты какой-то пленкой. Ник присматривается. Стекло мутное. Грязь? Странно, с местными-то порядками. - Химическое оружие может легко вас убить, но это мелочи, - Мердок вышагивает перед их строем. Предыдущий уже толпится у входа, надевает противогазы. – Оно усложняет рабочий процесс, вот что главное! Сейчас вы познакомитесь с газом КС лично, и я, блядь, больше никогда не услышу от вас ни одной жалобы на то, что в противогазе неудобно жить, дышать, стрелять! - КС – это же… – шепчет Ник, снедаемый нехорошим предчувствием. Джоуи отвечает, не размыкая губ: - Слезоточивый. Ник стискивает зубы. Запах перца въелся в улицы родного города. Прошло больше полугода с беспорядков, но… - Концентрация газа внутри вас не убьет, если кто-то вдруг боится! Нет, вам лишь пощиплет глазки. До такой, сука, степени, что вы научитесь надевать противогаз быстрее, чем ссать на морозе! – Мердок круто разворачивается. – Заходите внутрь малыми группами. По команде снять противогаз, назвать имя и звание, надеть противогаз! Ждать! По команде выходить наружу! Приказ ясен? - Да, сэр! – отзываются рекруты. Ник молчит. Спешно вытирает вспотевшие ладони о штаны, берет черную маску. Крепежи и ремешки никак не поддаются. - У тебя руки из жопы растут? – голос Джейсона теряется в фильтрах класса А2. Он стягивает на шею свою маску. – Давай сюда. Блядь, как ты на стрельбище-то сам справился… - Да холодно сегодня. Пальцы не гнутся. - Врешь. Резинка хлопает Ника по затылку, и мир смыкается, срезается черной оправой вокруг закрытых пластиком глаз. - Я уже имел дело с КС, - собственный голос оглушающе-громок. - Это пиздец. - Всего пара минут. Не ссы, прорвемся. Джейсон затягивает ремни, и противогаз прилипает к лицу Ника, точно паразит. Вдох. Выдох. Так трудно и шумно дышать. Звучит команда, и двери газовой камеры открываются. Не стекла мутные, то белесый туман внутри помещения. Сразу начинает щипать кожу – на затылке, шее, ушах. Газ въедается всюду, куда может достать. - Имя, звание! – Мердока не заткнет ничто, ни противогаз, ни сама смерть. Он ждет реакции, не получает ее и, сняв маску, рявкает: - Я задал, блядь, вопрос! Вдох! Ник стягивает противогаз и выпаливает: - Рекрут Ник Кей, морская пехота США! Лицо жжет огнем – снаружи и изнутри. Едкий газ впивается в носоглотку, режет глаза. В ушах вместо голосов товарищей шумят протестующие. Хлопок гранаты. Крики. Паника. Ник вдыхает по инерции глубоко. Тушить панику газом КС равно что пожар – бензином. Перец застревает в горле, выходит наружу потоком слез, слюны и соплей. Ничего не видать в белом тумане. Куда бежать? Вперед? Он пятится. Вслепую, как тогда, подальше от шума драки с полицейскими, но его толкают в спину. Навстречу туману и тому, что он тогда сделал. Ник сопротивляется. Он не видит ни хрена, но чувствует, как спертый воздух камеры сменяется прохладой улицы. - Не три лицо, не надо! Так будет хуже! Его хватают за руки. Ник вырывается, зарабатывает поток забористой ругани знакомой хрипотцой. Это не полицейские, это Джейсон. Рядом крутится Джоуи. Советы из него сыплются как из рога изобилия. - Просто дыши! Глаза пошире открой! Свежий воздух помогает. Жжение утихает, изливается из глаз соленым потоком. Ник вытирает лицо рукавом – на тщательно выглаженной ткани остается белесая противная слизь, смесь соплей и слез. - Блядский пиздец, - Джейсон шумно высмаркивается, кашляет. Захлебываются все, что прошел через Палату. Кроме Джоуи. - Круто, да? Морпехи через это каждый год проходят, традиция! Ник сплевывает на землю. Джоуи выглядит куда здоровее остальных - глаза покраснели и влажно блестят, но кашля почти нет. Еще и хвалится, что насморк прошел! Он знал все секреты! Знал, что их ждет, как и что делать! - Ебал я в рот такие традиции и доверие, - хрипит Джейсон и, взяв противогаз под мышку, делает к Джоуи нетвердый шаг. – Ты, сученыш. Иди сюда. Ник в расправу не вмешивается. Он опирается на колени и, опустив голову, жадно хватает ртом воздух. Нет лучше друга, чем морпех. В случае Ника – чем противогаз. Оставшиеся часы свободны. Можно отдохнуть вплоть до раннего отбоя, но лучше потратить время на подготовку. Впереди Горнило. Там из рекрутского сплава льют морпеховскую сталь. Руки все знают сами. Ник на автомате разбирает винтовку. Раскладывает детали на столе, тянется к тряпке… Ее протягивает Джоуи. - Ну я ж не знал, Ник. Прости, - Джоуи виновато мнется рядом, выжимает из себя все новые и новые извинения, как из полотенца – воду. – Я думал, будет весело… - Ничего. Все нормально. - Сдрисни, - переводит на человеческий Джейсон. Джоуи понуро повинуется. Щелкают винтовки, тяжело стучит о деревянную столешницу металл. - Ты как, в норме? - Да. Да, все окей. От Ника явно ждут разъяснений. Он не готов их дать. - Круто ты меня развел. На целые мемуары, блядь, а сам морозишься. - Как будто тебе есть до меня дело. - Нам вместе херачить восемьдесят километров, – раздраженно тянет Джейсон. – С полными рюкзаками, а ты туда еще секреты хочешь положить? - Как будто ты бы из-за этого сам все рассказал! – винтовки, старые боевые подруги, заполняют собой неловкую паузу. – Да, я участвовал в беспорядках в Цинциннати… В темных глазах понимания не прибавилось. Джейсон в угаре вообще не следил за новостями? Ник поясняет: - Весной, когда полицейские черного парня грохнули. - И что? Это был твой родственник? - Нет, прикинь, не все мы родственники. - Вас в семье шестеро, - парирует Джейсон. - Может, Цинциннати весь населен Кеями, хер знает твоего плодовитого папашу. - Нас семеро. По факту, - Ник в третий раз перепроверяет чистоту затвора. - А-а-а… Я помню, брат, который занят, - Джейсон откладывает тряпку в сторону, опирается бедром о стол. – У крупных компаний, блядь, тайные покупатели, а у нас тайные братья-сестры. И че? Что с ним? - Майкл сидит. После беспорядков, - Ник вставляет затворный рычаг в механизм с такой силой, будто винтовка во всем виновата. – А если бы я не сбежал, когда распылили этот блядский газ, не сидел бы. Был бы с семьей или встрял бы за другие грешки? Второе куда вероятней. - Мердоку только не рассказывай, - Джейсон хмыкает. Его трудно впечатлить, но кажется, у Ника получилось. – Рекрут Кей жалеет, что не отпиздил полицейских, я ебу. - Я… Не знаю. Не знаю, что надо было сделать, чтобы что-то изменить. - Забей. Сидели бы вдвоем, и вам было бы охуеть как весело. Джейсон точно голос разума, прагматичный и спокойный. Ник и рад был бы прислушаться, но вина продолжает грызть его. - Между прочим, у нас отличный следственный изолятор, - замечает он, дабы отстоять честь малой родины. - Гордость города! Телевизор в каждой камере, еда на заказ, даже есть баскетбольный корт. - Звучало соблазнительно, пока ты про баскетбол не ляпнул. - Ты имеешь что-то против баскетбола? - Херня на постном масле, - Джейсон хмыкает, - а вот футбол – тема. Крайне оскорбительно! Ник вступает в бой и не отдает ни пяди земли любимого хобби. Вроде и хорошо, что тема сменилась, но разочарование грязным разводом остается на тряпке. У Джейсона все просто. Порой даже слишком. - Почту принесли! – радостный крик заставляет встрепенуться только Ника. Джейсон спокойно собирает винтовку, сдает ее на хранение. Он не торопится в казарму, как остальные. Ему давно ничего не приходит. - Ник, лови! – письма разлетаются точно горячие пирожки на базаре. Джоуи едва успевает читать адресата. – Джейсон! Это тебе, танцуй! Тот хмурится с непониманием. Взгляд его скачет по людям, по лицам и наконец фокусируется на белом прямоугольнике с маркой Джорджии. Джейсон рывком выхватывает конверт и уходит. Ник улыбается. Огромные телефонные счета того стоят. «…не могу нарадоваться, что ты таки вырвался и приехал к нам! Том так вдохновился твоими рассказами, что чистит щеткой все. Он уже разодрал мне ботинки и, представь, решил после обуви отдраить ванную. А на щетке был гуталин. Вам в части уборщик не нужен? Семь лет, крайне старательный. Мы его труды отмывали в четыре руки весь вечер… Зачеркивая имя Майкла, Рейчел продырявила бумагу ручкой. Ее острый кончик тычет в растравленную газом душу, в притупленное временем чувство вины. …Удачи тебе! Мама просит одеваться теплее, зима холодная. Любим тебя, Рейчел и остальные». В конверте – фотография с Рождества. Семейство Кеев сидит за праздничным столом, едва вместившись в кадр. Майкла среди них нет. Ну и черт с ним. Нет на фото, нет в письме – и в мыслях у Ника не будет! Он складывает фотографию, проходится по сгибу ногтем и прячет ее в нагрудный карман формы. Трубят отбой. Казарма затихает, чтобы проснуться после полуночи не под звон колокола, а под рев Мердока. Быстрый сбор. Припасы рекруты собирают сами, но ничего боевого, кроме винтовки, им не выдают. Странно. В рюкзак Ника отправляются индивидуальная аптечка и два сухпайка. Этого мало, но таковы правила. Воду тоже не дают. Ночь встречает их промозглым ветром. Десять километров. Солидная дистанция, но рекрутов не гонят. Темп вполне щадящий. Начинает светать. Поле сменяется лесополосой, голая чаща – прогалиной. Сквозь редкие стволы деревьев виднеются укрепления, стены. Чернеет подобно ветвям без листвы натянутая проволока. Очень хочется пить. - Остановились все! – рявкает Мердок. Он с другими инструкторами проделал тот же путь и первым достает флягу с водой. – Стройся! Смотреть на дергающийся вниз кадык невыносимо. Горло Ника сводит от сухости. Молчат и другие рекруты. - Подготовка показала, что превращение из обезьяны в человека вы осилили. Для морпеха этого недостаточно! Отсюда начинается Горнило – испытание, что покажет, насколько вы сильны телом, командным духом и собственной волей! Мердок заводит руки за спину, выпрямляется. - Каждая станция посвящена битве, в которой наши братья отдали свои жизни! Ради великих побед! Мы черпаем из их героизма уроки, становимся только сильнее. Эта станция носит имя Битвы за город Хюэ! Вьетнам, шестьдесят восьмой. Месяц шли кровавые бои. Морпехи взяли штурмом настоящую, мать ее, крепость – и вы сегодня не посрамите их подвиг! Слышать из уст инспектора не бранную речь странно. Волнительно. - Надеюсь, после кросса вам хочется пить. Ресурсы – это роскошь на поле боя. Многие наши братья отдали свои жизни, чтобы отрезать от них противника. Сегодня вы поймете, на что приходится идти ради глотка воды, - Мердок разворачивается, показывает рукой назад. – Там вы можете пополнить свои припасы, набрать воды и взять патронов! Если преодолеете полосу препятствий, конечно. На все у вас час! Сбор на месте, начали! Рвы, проволока, стены… Все препятствия рекрутам знакомы. Трудностей возникнуть не должно, и одно из отделений, четыре человека, сразу бросается в бой. Ник тоже порывается сделать шаг. Пить хочется просто невыносимо. - Джейсон! – окликает командира Джоуи. – Давай не будем торопиться. У нас целый час. Лучше потратим его весь, зато сэкономим силы. - А припасы без нас не расхватают? – напарник Джоуи с тревогой оглядывается еще на пару отделений, резво штурмующих стену. - Нет, там на всех хватит. Джейсон соглашается. Не самое удачное решение. Быстро значит тепло. Ник мерзнет, припав под проволокой к студеной земле, но за этим этапом идет следующий. И еще один, и еще. Нужно экономить воду. Экономить энергию. В животе урчит – время обеда, но никто не дает не то что перекуса, передышки! Единственный шанс восстановить дыхание – это послушать рассказ Мердока о предыстории очередной станции. Рекрутам рассказывали об истории морской пехоты на лекциях. Сейчас битвы прошлого, имена погибших героев обретают вкус, запах и вес. Сладость долгожданной воды. Пресный талый снег на губах. Пот, что катится по виску каплей лавы, пар изо рта, металлический привкус усталости и тяжелый рюкзак, натирающий лямками плечи. - Битва в лесу Белло! Франция, Первая мировая! Немецкие войска пытались пересечь реку Марну, но морская пехота США выступила навстречу в марше на 10 километров и встречным огнем остановила вражеское наступление! Из динамиков грохочут оружейные выстрелы. Ник подхватывает протянутую доску, кладет ее на свой и соседний островки. Маршрут длинный, водяная яма – глубокая. Холодная. На все отделение – только две доски. Командой действовать проще. Тонкая древесина пружинит под ногами, качается. К Нику перебирается Джейсон, прижимается к нему всем телом. Места двум взрослым мужикам на островке маловато. Джоуи с товарищем тянут им освободившуюся доску. Ник подхватывает, но напарник Джоуи шатается и, все еще держась за доску, валится в воду. Ник тянет его обратно. Ну хоть не целиком упал, только ногами окунулся. - Обстрел вынудил противника отступить в лес! – крик Мердока сливается с треском пулеметов. – После серии неудачных обстрелов артиллерийских орудий морская пехота продвигается к немецким позициям, вступает в ближний штыковой бой! Под ногти забивается грязь. Весь в талом снегу, перемазанный землей, пожухлой листвой, Ник ползет вперед. От динамиков по лесу разносится эхо. Одна пулеметная очередь перетекает в другую. Кажется, обстрел не утихает ни на минуту. От него хочется вжаться в мерзлую землю, прикрыть голову руками, но Ник понимает. Это неправда. И тем не менее он отрывает чеку у учебной гранаты. Приподнимается, забрасывает ее в окоп и, подхватив лежащую на земле красную мягкую насадку на винтовку, цепляет ее к стволу вместо штыкового ножа. Между отделениями, достигшими окопа в одно и то же время, завязывается бой. Пять минут. Им, в отличие от морпехов прошлого, нужно продержаться лишь пять минут. За них Ник успевает раздать ударов и словить сам, по каске. Грязный с ног до головы Джейсон оттаскивает чуть оглушенного Ника в сторону и бросается в любимый штыковой бой. Битва в лесу Белло на вкус как хвоя и кровь, смешанные воедино. - Патрик Нунан, воспитанник нашей базы, младший капрал морской пехоты США! Вьетнам, шестьдесят девятый год. На скалистом холме, под проливным дождем и огнем противника он прорвался к раненому брату и оттащил его в безопасное место, получив смертельное ранение! Проявленная им храбрость вдохновила остальных, и победа осталась за нами! Капрал отдал свою жизнь за товарища, за что был посмертно награжден Медалью Почета. Подвиг младшего капрала тяжелым грузом ложится на плечи Ника, будто манекена-раненого недостаточно. Вставать нельзя. Над головой грохочет одиноко снайперская винтовка. Ник и Джейсон волочат за собой носилки, пока Джоуи с напарником занимаются боеприпасами. Их и раненого нужно перенести в стартовую точку полосы. Считай, в самое начало. Носилки цепляются за каждую ветку, мышцы стонут от натуги. Темнеет. Холодает. Студеный воздух обжигает легкие, но подвиг давнего прошлого – и слабость недавнего! – толкают Ника вперед. Им приходится легко… Или нет? Нет, стрельба все же фальшивая, но, забываясь, Ник то и дело пригибается, будто по ним и впрямь палят из подступающих сумерек. Дотащили! Ник оставляет носилки, разгибает уставшую спину. Что? Рукопашный бой? Он отмахивается, промахивается и получает по лицу. Пять минут. Ноет челюсть. Голова гудит от недавнего удара и такой непривычной, тревожно-звенящей тишины. Они сидят вокруг карты, подсвечивая ее фонарями. Мердок объясняет маршрут следующего перехода. Пять километров по ночному лесу. Три часа времени – можно просто идти, но ноги передвигаются с трудом. Джоуи с напарником бредут практически в-обнимку, опираясь друг на друга. Рядом хрустят ветки. Джейсон спотыкается и падает. Ник сам не слишком твердо стоит на ногах. Притормаживает, помогает Джейсону подняться. - Спасибо, - хрипло бросает тот. Через полчаса также поднимают самого Ника. Ночь облачная. Луна то выглядывает игриво из-за туч, то скрывается, бросая рекрутов с фонарями, что путаются в кустах и листве. Лес начинает редеть. Ник смотрит на часы: одиннадцать ночи. Привал. Надо разбить лагерь. Джоуи и его товарища ставят в караул. Рация говорит их усталыми голосами, пока Ник кипятит воду на всех рекрутов. Мердок покрикивает, поторапливает. Каждая минута промедления будет вычтена из сна. Вода… Она кончается быстро. Мысль об очередном пополнении запасов внушает ужас. Те ребята, что со старта бросились в бой, сошли с дистанции. Из-за этого у горелки свободнее. В темноте мигают сигареты инструкторов, тянет вкусным дымом. Рекруты быстро ужинают. Залитый кипятком сухпаек – не то, что можно смаковать, но Ник проглатывает свою порцию жадно и сразу жалеет об этом. В желудке почти ничего не прибавилось. Надо было растянуть... - Эй, рекрут Кей, - хрипло окликает его Джейсон. У всех в руках кружки с растворенным в кипятке какао, и Ник берет свою. – За то, чтоб все дошли. Semper Fi! - Semper Fi! – кто кричит, кто просто выдыхает. Стучат кружки, выплескивая горячий напиток. Сквозь общий смех доносятся угрозы в адрес чьей-то мамки. Конечно, кто как не Джоуи… В казарме подушка была райской мягкости. Здесь, в темной палатке, ее заменяет жесткий рюкзак. Джейсон валится спать – впервые рядом, под боком. У него острый профиль и не менее острые локти. На скуле зреет синяк. В рукопашной тоже досталось. Ник едва закрывает глаза, как раздается рявканье Мердока. Стоны, вздохи. Рекруты выбираются из палаток. Тело ломит. У Ника – от накопившейся усталости, у товарища Джоуи – от лихорадки. Вымок в водяной яме на этапе Белло, вот и результат. В аптечке нет жаропонижающего, лишь медикаменты первой необходимости. Мердок не вмешивается. - Тут вообще не вариант, он даже встать не может, - замечает Джейсон. Он прав, но на душе у Ника скребут кошки. Курсант, прошедший с ними половину курса и половину испытания, сходит с трассы. Его заберет с лагеря медицинский отряд. Остальные выдвигаются в очередной марш-бросок. Четыре часа сна. Без завтрака. Горнило не щадит никого. Новая полоса препятствий. Ник достает противогаз, крепит на лице, и чириканье птиц стихает, заглушенное его же дыханием. Нужно перебраться по веревкам над лужайкой, из «зараженной» области в чистую. Нога соскальзывает с каната. Ник тянется рукой до веревки, в иной раз бы непременно схватился! Сейчас не хватает реакции. Он мешком падает на слежавшуюся листву. - В начало! – приказ Мердока вызывает ненависть родом с первой недели обучения. Он же… Он же почти добрался до конца! Ник возвращается. Ждать в очереди приходится долго. Рекруты все чаще допускают ошибки. Наконец Ник добирается до безопасной зоны и присоединяется к своим. Спуск по канату равно что манна небесная. Не нужно ничего делать, трави веревку да сползай, пружиня ногами об отвесную фанеру. Очередное препятствие позади, а Нику хочется взвыть от разочарования. Какого хрена стена такая низкая?! Джоуи спускается медленно. Он смотрит исключительно вверх и выдыхает, лишь когда ногами касается земли. - Битва на Марианских островах! Сорок четвертый год, война с Японией! Благодаря отваге и упорству морской пехоты Соединенным Штатам удалось взять архипелаг и готовиться к взятию Филиппин без риска получить удар с тыла! Берем критические высоты, жжем противника напалмом! Два с лишним месяца, и Мердок-таки охрип. Это начало конца. Речи о былых сражениях не отзываются в Нике тем же трепетом, что день назад. Хочется пить. Спать. Жрать, наконец, послать все это нахер! Он не рассчитывает силу и едва не роняет «раненый» манекен с пятиметровой башни, на которую они лезли полчаса. Джейсон хватает манекен за ноги и шипит злобно: - Осторожнее, блядь, придурок. Хочется послать нахер и его, но Ник сдерживается. В горле – пустыня похуже Сахары, воды с собой - мало. Ее нужно беречь. Они стаскивают-таки проклятый, ненавистный манекен. Взамен Ник получает не благодарность от фанерного урода, а тюки с боеприпасами и водой. Пить ее нельзя, нужно отнести на контрольную точку. К нуждающимся войскам. Которых нет. Они на учениях, это все иллюзия. Лестница тянется вверх. В каске туда смотреть неудобно, и Ник смотрит под ноги. Они как раз спотыкаются чаще обычного. Ступени бесконечно сменяют одна другую. Никогда. Ник. Не дойдет. До верха. Дошел. Некоторые рекруты еще копаются у основания. Кто-то падает, опрокидывает канистру с водой. Суки. Ник скрипит зубами, вяжет тюки веревками и перебрасывает через плечи и шею. Кто придумал назвать это препятствие «двухлинейным мостом», это, блядь, два каната! На один встаешь ногами, за другой цепляешься руками и идешь боком, раком! Не мост, а полная херня… Верхняя веревка качается в издевательской недосягаемости, Ник совсем немного не достает до нее пальцами. А ведь он знаменосец, самый высокий. Он подпрыгивает на месте и заливается беззвучным нервным смехом. Что это было? Это не прыжок, это позорище! Ноги даже не оторвались от земли. То, что раньше давалось легко, теперь стоит усилий, мысленного понукания усталого тела. Давай, ну! Со второго раза Ник дотягивается, хватает веревку. - Стой, блядь, куда пошел? – рявкает на него Джейсон. Он перекидывает через канат часть своих припасов. Они не дают веревке опять задраться на недосягаемую высоту. - Хоть бы сказал спасибо, сука! – огрызается Ник. - Спасибо, сука! Лезь, не задерживай очередь! Ник залезает на канат. Тело наклоняется, и перекинутые через шею припасы начинают давить на горло, мешают дышать. Ник больше налегает на руки, наклоняется вперед. Теперь мешки давят на хребет. Да насрать, надо лезть! Каждое движение приходится контролировать, и вот Ник с облегчением спрыгивает на землю. Следующим идет Джоуи. На середине пути координация изменяет ему, и Джоуи грохается на каменистую землю, накрывшись еще и тюками. С трудом и стоном поднимается. - В начало! – безжалостно рявкает Мердок. Бесчеловечная машина, у него нет сердца. Джоуи берет перерыв. Вместо него идет Джейсон, и Ник со злостью наблюдает за его медленным прогрессом. И он еще кого-то подгонял?! Он сам еле плетется, еле держится на этих веревках! С превеликим трудом они перебираются через двухлинейный мост. Как же Ник его ненавидит, всеми фибрами души! Джоуи хромает. Следующее препятствие начинает другое отделение – они берут паузу. - Ты как? - Ногу ушиб. Все в норме, - Джоуи потирает голень, старается не морщиться. - Точно? – уточняет Джейсон. - Можешь идти? - Могу, блядь! Что за тупой вопрос?! Джоуи ощетинивается, скалит ряд идеально-ровных зубов. Никто и не настаивает. - Может, промедолу на всякий случай? - Нахера? Это мощная штука, ты еще керосин в огонь плесни, - раздраженно бросает Ник. - Ебало завалил, умник! Выбьемся из графика, и нам пиздец! – Джейсон со свистом втягивает воздух и продолжает отрывисто: - Обезбол действует три часа, там острая боль сама пройдет. Ну как, Джоуи? Колем? Кивок. Ник копается в рюкзаке, ищет аптечку, достает шприц. Мимо проходит еще отделение. Они начинают отставать, но на оказание медицинской помощи спешка влиять не должна. Место укола протирают спиртом. Джоуи хоть в каком-то месте теперь чистый. - Рекрут Колчек, чего копаетесь? – к ним подходит Мердок. Всю дорогу он сопровождает рекрутов, тщательно следит за прогрессом. - Доложите обстановку. - Есть, сэр! – отдав честь так небрежно на базе, Джейсон бы словил наряд, но тут ему это прощают. – Рекрут Гомес получил травму. Оказали помощь, продолжаем проходить испытание. Мердок кивает. И прежде он держался от принятия таких решений в стороне, наблюдая, и теперь не нарушает порядка. Ему нравится. Сука, ему наверняка нравится то, как они страдают! Мысли о крутой военной карьере утратили силу, даже фотография в нагрудном кармане не греет. Ник боится ее доставать. Возможно, талый снег набился внутрь и вместо семьи там – расплывшийся бумажный мякиш… Нет, Ник не будет смотреть. Он думает об инспекторе, и ненависть зажигается ярче его старой зажигалки. Если сдаться сейчас, рекруты так и останутся ничтожествами. В шаге от победы, от звания морпеха! Не бывать этому. Сзади рычит Джейсон. Джоуи – слабое звено, и он рявкает на него, как служебная собака, почуявшая наркоту. Не зря Мердок благоволит Джейсону, прощает ему мелочи. Они одной породы, из одной кучи дерьма вылеплены. Повезло же, сука, иметь двух инспекторов разом! Два с лишним часа проходят незаметно. Подъем с боеприпасами в гору. Боль нагоняет Джоуи вновь. - Может, еще раз кольнем? У нас два шприца, твой и мой, - предлагает Ник. - Это промедол, а не физраствор, блядь. Словишь передоз - можно и отъехать. Очень тянет сказать, что Джейсону виднее. Ник сдерживается нечеловеческими усилиями. Раз терпит Джоуи, будет терпеть и он. Они начинают подъем. Джоуи заметно хромает. Джейсон и Ник делят его груз между собой. Ник берет больше - тренировки показали, что он сильнее всех в отряде, хотя сейчас хер там плавал. Они по-прежнему вместе. Двигаются со скоростью паникующей черепахи и смещаются в хвост колонны. Главное, не выпасть из нее совсем. Вечереет. На небе сгущаются кустистые облака. Ник слышит, как Мердок позади связывается с базой, спрашивает прогноз на ближайшие сутки. Только не дождь. Ник не слишком религиозен, но сейчас готов молиться кому угодно, лишь бы сохранилась ясная погода. Базовый лагерь. Без груза тело непривычно легкое. Порыв ветра – и его сдувает в сторону, поэтому их так пошатывает. - Разбиваем лагерь! Кей, Гомес, юго-запад на разведку! – рявкает Мердок. Ник едва сдерживается, чтобы не послать его в ответ. - Сэр, вас понял, сэр! – хрипло отвечает Джоуи. Тучи все гуще. Темнеет, но фонари включать нельзя – они же, сука, разведка! Приходится идти в полумраке. Так и тянет ускорить шаг – застрять в темноте, да еще и в чаще, совсем не хочется. Ник тормозит себя. Джоуи с трудом поспевает за ним, припадая на ушибленную ногу. Впереди что-то мелькает. Ник делает знак ложиться. Нужно ползти. В начале Горнила Ник дико мерз, припадая к земле всем телом. Теперь она равно что мягкая перина. Уткнись в нее лбом, передним краем каски, - и можно уснуть. Ник чувствует это и старается не останавливаться. Они с Джоуи прячутся в приовражных кустах. - О-па. Видишь, что там? – Ник припадает к биноклю. - Вижу, - шепчет Джоуи потрескавшимися губами и включает рацию. – База, прием, это рекрут Гомес. На юго-западе вижу какие-то укрепления. - Принято, ожидайте остальных. Щелк. Щелк. По каске Ника начинают стучать капли. - Блядь, только не дождь… - тянет он и в сердцах сплевывает на землю. Джоуи тихо смеется. В сгущающихся сумерках глаз не видно за очками. Ровные зубы еще белей на фоне грязной кожи. - Ник, а Ник. Что общего между твоей мамашей и рекрутами в дождь? Намокают одинаково быстро! Прежде Ник бы поморщился – или дал бы таки в выравненные брекетами зубы, будь не в духе. Сейчас же его разбирает клокочущий нервный смех. - Это отвратительно, Джоуи. Просто пиздец. - Что пиздец? Кому пиздец? – на плечи ложатся руки Джейсона. Сам он бесцеремонно ложится между товарищами. Шуршит в кустах еще одно отделение. Только инструктор передвигается тише полевой мыши. Неудивительно – он все препятствия обходил! - Тебе пиздец, если еще раз ткнешь меня своим стволом. - Ты хотел сказать, винтовкой? – Джейсон хмыкает. - Просто заткнись, блядь, и возьми бинокль, - вздыхает Ник. От грязных шуток легче, мрачная реальность будто отступает. Строения похожи на уже пройденные препятствия. Мердок приказывает спускаться с оврага. Судя по тому, что он следует по пятам, грядет очередное испытание. Будто дождя недостаточно! Они на полусогнутых подбираются к деревянным постройкам. Внутри все чисто. Нет ни врага, ни мебели, ни прочей рухляди… - Осада Кхешани! Вьетнам, шестьдесят второй год! Морпехи мужественно держали оборону две недели! Из всей роты бои прошло только два батальона! Ник припадает спиной к стене и снимает с плеча винтовку. Понятно, к чему все идет. - Семьдесят секунд, два магазина! Поразите все красные мишени, отсчет пошел! К стрельбе Ник уже привык, но не к артиллерии! Готовый вскинуть оружие, вместо этого он зажимает уши руками. Уходит несколько секунд, чтобы привыкнуть к грохоту орудий и приступить к выполнению задания. Страшно. Страшно высовываться из окна. Руки дрожат не только от усталости. Не видно ни хрена, дистанция неизвестна. Ник бы выкосил мишени очередями, но патронов тоже немного! Выстрел! Он задницей чует, что мажет. Еще выстрел! Опять мимо. Руки начинают дрожать из-за накатывающей злости. Ник не вылетит в самом конце, нет! Не так! - Блядь! – попадание в самый край. На стрельбищах Ник бы сдох от стыда, но тут эти очки - за счастье. Сквозь дождь и канонаду доносятся ругательства Джейсона. Матом пули заклинает? Джоуи, пригибаясь, меняет позицию и подмигивает Нику. - Не ссы! Зачет общий, мы подстрахуем. Его слова – что вспышка молнии. С Ником в команде два стрелка-снайпера, он не один. Вместе они справятся. Время истекает. Джоуи тяжело встает с колен, наступает на рассыпанные гильзы. Подошва проскальзывает, и Ник хватает друга за шиворот. Тот опирается на больную ногу и охает от боли. Следующий приказ не заставляет себя долго ждать. Где-то там, под артиллерийским обстрелом, среди отмеченных красным «мин», лежит желтый манекен. Мердок неумолим. Нужно найти "раненого" и оттащить в базовый лагерь. - Отдохни, - говорит Ник, треплет Джоуи по плечу. – Мы сами. Тот кивает, неловко садится на деревянный пол и засучивает штанину. Результатов осмотра Ник не знает – его ждут хлещущий дождь и темнота. - Идем одни. Джейсон выглядывает из укрытия, высматривает желтый комбинезон «раненого». Не спорит, только кивает – и они выдвигаются в путь. Свежий и бодрый рекрут проползет его минут за пять. Они ползут вечность. Над головой грохочут снаряды, поет артиллерия. Ник вжимается всем телом в лужу, зажимает уши. По каске молотит дождь, эхом отдаваясь внутри черепной коробки. Наконец впереди мелькает что-то желтое. Раненый тяжелый, в нем весу, как в усердном здоровом рекруте… И нет носилок. Рядом тяжело дышит Джейсон. Он несколько секунд лежит, вздрагивая от особо громких выстрелов, и впивается пальцами в рыхлую влажную почву. Вырывается вперед. В земле остаются глубокие борозды от его рук и ботинок. Ник ползет следом, толкает перед собой раненого. Хочется домой. Хочется сдохнуть. Хочется, чтобы все наконец закончилось. Они добираются до этого чертова оврага. Там находят Джоуи. Забраться наверх по крутому склону он не может, его приходится подсаживать. Базовый лагерь маячит впереди раем. Добрались. - Пополнение запасов, собирайтесь! – Мердок уходит собирать остальных. Ник с трудом поднимается на ноги и тянет руку к Джоуи. Тот отталкивает ее. - Я не пойду, - в сторону сквозь стиснутые зубы. - В смысле? – Ник хмурится. До него лучше доходят команды, чем простые слова. - Мы идем вместе. Вставай. - Я не могу встать, блядь! Не могу, понятно! – рявкает Джоуи. Вытирает мокрым рукавом мокрое же лицо, подтягивает к себе отекшую ногу. – Я… Я все. - Ты не можешь сдаться, еще немного осталось! - Ник смутно помнит, до чего. До победы? До конца их мытарств? - Ага, рейд в ночь и утром марш на пятнадцать километров! Немного, блядь! - Я согласен, - вдруг говорит Джейсон. Сплевывает на землю и натягивает каску до самых глаз. – Мы не потянем. - Бред! Морпехи, блядь, своих не бросают! Мы его потащим! - Мы и так его тащим уже сколько часов! Не донесем, сука, и ты это знаешь! Засунь свой комплекс спасателя себе в жопу! - Ты думаешь только о себе! Ты… - Ник тянется толкнуть товарища в грудь, но руки хватает только на прикосновение. Он сжимает пальцы на мокрой униформе. – Ты кусок эгоистичного говна, а не морпех! Хочешь сам дойти до конца, чтоб все было не напрасно, да?! И похер, сколько позади останется! - Чего ты за его напарника так не заступался, а?! – рычит в ответ Джейсон. Лицо грязное, темное во мраке ночи. Глаза кажутся совсем черными. – Он тебе был не «свой», он был не морпех?! Мы оба знаем, кого еще ты не спас и в чем проблема, так что нехер косить под героя! Подумай, блядь, мозгами! - Хватит! Джоуи впервые переходит на крик. В нем хрипит усталость, скребутся пальцами по колену боль и отчаяние. Он глубоко вдыхает. Берет верх привычное спокойствие – и его голос перестает дрожать. - Это не война, Ник. Это всего лишь Горнило, я… Со мной все будет в порядке. Я подлечусь и попробую снова. Всего лишь Горнило. Они... Они едва не сдохли, пока тащили к оврагу бездушную "раненую" куклу. Это место сводит с ума. Заставляет поверить в реальность войны, в ее грохочущий зов. Нет, здесь все реально. Потери бьют так же сильно, как дождь - по лицу. Как слова - по щекам. - Как же мы… без тебя? – Ник сглатывает комок в горле. - Без меня будет трудно, но я в вас верю. Вы ведь можете, придурки! – Джоуи давит из себя улыбку и тянет вперед кулак. – Давайте, порвите там всех. Semper Fi. Semper Fi. Он шелестит выдохом, оседает в душе тяжелой потерей. Ник отбивает кулак. Бьет по нему и Джейсон. Пора выдвигаться. Они оставляют Джоуи в лагере и молча отправляются дальше. Ночь. Фонарь на винтовке приходится оттирать рукавом и полой куртки. Дождь иссяк, оставив после себя затопленные окопы. Под ботинками чавкает вода. Над головой грохочет стрельба. Добраться до точки, взять припасы. Вернуться в базовый лагерь. Это же просто. Всего три шага. По ощущениям чертовы канистры полны свинца. По факту - они легче Джоуи. От мысли, что они бы не дотащили, не смогли, к горлу подступают слезы. Джейсон тоже чертовски тяжелый. Его берцы давят Нику на плечи, подпрыгивают и, не забравшись наверх, приземляются обратно. Ноги у самого Ника разъезжаются под весом тела товарища, вдавливаются в дно лужи. Наконец Джейсон забирается, откладывает винтовку. Принимает грузы и тянет ему руку. Нужно подтянуться. Ник жмурится. Его трясет, мышцы налиты цементом. Кажется, что он сдохнет в этой яме ради… Ради чего? Их взгляды пересекаются. Ник понимает одну простую вещь. Здесь все неважно. Здесь нужно двигаться вперед, смотреть вперед. Или ты морпех, или труп. Ник с трудом подтягивается, и Джейсон выволакивает его наверх, к грохочущей ночи. На ужине Джоуи уже нет. Его забрала бригада медиков – судя по всему, они следуют за рекрутами незримой тенью, как и инструкторы. Ник глотает еду, не чувствуя вкуса. Заваливается в палатке спать без единой мысли. Без нее встречает раннюю побудку. Последний рывок. Светает. Они идут навстречу солнцу, в гору. Каждый шаг дается с трудом. Нет сил в изможденных мышцах, их приходится черпать в душе, как воду - из колодца. Любой колодец имеет дно, и к концу марша там остается зияющая пустота. Впереди реет сине-красным росчерком звездно-полосатый флаг. Древко флагштока держат отлитые в металле пальцы. Статуи морпехов будто замерли в процессе шага, взгляд широко распахнутых глаз устремлен к горизонту. Флаг США в надежных руках. У подножия памятника рекруты выстраиваются в стройные ряды. Сколько их побывало здесь? Сколько не дошло?.. Ник опускает голову. В ладони – маленький черный значок. Орел, Глобус и Якорь. - Поздравляю, сынок, - Мердок коротко улыбается, пожимает его грязную руку и переходит к следующему рекруту. Играет торжественный гимн. Каждое слово Нику знакомо. Оно выбито в мышцах, в мозгу выжжено клеймом рядом с серийным номером винтовки. Строфы заливаются в опустевшую душу, точно морской прибой, заполняют ее водой и чем-то, доселе неведомым. Ник беззвучно повторяет слова гимна. Рядом в унисон хрипло шепчет Джейсон. В горле - комок. Ник улыбается, глотая слезы. - Новых морпехов приветствую! - Ура! Ура! Ура! После посвящения их везут на базу. Не рекруты, морпехи переступают порог столовой. Уставшие. Загнанные как кони, счастливые - и голодные, как сама смерть. Только рядом нет Джоуи. Он рассказал бы, что бифштекс, яйца и картофель – это «завтрак воина». Тоже традиция, намного вкуснее Палаты Доверия. - У Гомеса трещина в малоберцовой кости. Он в местном госпитале, с ним все будет в порядке, - сообщает Мердок. Он впервые сидит с подчиненными за одним столом, говорит с ними как с равными. Впервые кажется человеком. Уставшим, грязным, прошедшим с ними Горнило «от» и «до». Мердок знает всех рекрутов по именам. Ник бы удивился, если бы не устал как собака. - Жаль, что Джоуи не дошел, - Джейсон сидит напротив, греет руки о кружку. - Он... Хотел, конечно, но ему это было нужней всех нас. - Морпехи своих не бросают. Порой ради своих нужно отказаться от устремлений и амбиций. Это тоже требует мужества. Он не сдался, верно оценил ситуацию и повел себя, как подобает морпеху. - Позволите передать ему Ваши слова, сэр? – Ник ловит грозный взгляд и поправляется: - То есть сержант Мердок. - Нет. Рано. Я сам ему скажу, когда он пройдет Горнило, - отрезает Мердок, встает и уходит. Ник с Джейсоном остаются одни. Одни в наполненном недавними рекрутами зале. Теперь уже морпехи, они не перемолвились ни словом после той обессиленной ссоры. Они поднимают кружки. Ник тянет руку вперед, но медлит. Не торопится чокаться и Джейсон. Они обмениваются взглядами, оба отступают и молча глотают ароматный кипяток. Каждый думает о чем-то своем. Горнило пройдено.